ex eve’s club

      Ланга стоит посреди небольшого здания потрёпанной католической церкви и пытается понять, как его жизнь до этого докатилась. Неделю назад он получил открытку в форме сердечка с написанной датой, временем, адресом и названием группы поддержки — «Клуб бывших Ев». Он абсолютно не знает, зачем пришел, но надеется хотя бы повеселиться. В церкви на полу огромное изображение Девы Марии с младенцем Иисусом на руках, а Ланга думает о том, что здесь, наверное, Адама священник в детстве и изнасиловал. Потому что иначе его помешательство на церковной тематике, Еве и прочей христианской атрибутике объяснить невозможно. Ну или просто другие объяснения будут звучать ещё страшнее.       Он тихо заходит в комнату, где в кругу сидят люди, а лидер группы счастливо улыбается, показывая Ланге на свободное место. Он сбился со счета, пытаясь узнать и пересчитать людей — и мужчины, и женщины. Теперь даже вот ребёнок появился в лице Ланги. Хотя он ведь с Адамом даже не встречался. Ну виделись несколько раз, ну прокатил его Адам на своём скейте, ну назвал пару раз Евой. Ланга от разбитого сердца не страдает, ему на этого деда ебанутого плевать, если честно. Просто интересно.       Ланга занимает место в кругу и переглядывается с посетителями, выискивая знакомые лица — Черри морозится, делая вид, что не знает его; через одно место от него парень в инвалидном кресле — видимо, тот самый, которого Адам столкнул с обрыва ещё в пору их юности; а рядом с собой Ланга наблюдает высокого парня в чёрном костюме с короткими тёмными волосами. Он поворачивается к нему с абсолютно безэмоциональным лицом, коротко кивает и отворачивается, но Ланга успевает заметить родинку под правым глазом.       — Начнём наше собрание. Сегодня у нас появился новенький, — лидер группы хлопает, и за ним все повторяют, а затем просят Лангу жестом подняться на ноги. — Представьтесь и расскажите, что вас связывает с Адамом?       — Меня зовут Ланга Хасэгава, — он безучастно смотрит на участников группы и думает, что они все долбоебы. А потом вспоминает, что он тоже в их числе. Значит, и сам долбоеб. — Ничего не связывает. Он прицепился ко мне, Евой называть начал. Я говорил ему, что в полицию сдам, но он мне букеты роз приносил. Потом я как-то укусил его член…       — Всё, достаточно! — выкрикивает лидер, вскакивая с места. — Спасибо за честность.       — Спасибо за честность, — повторяет группа и хлопает в ладоши.       Кто-то рассказывает плаксивые истории о том, как Адам обещал их до смерти называть своей Евой, любить и трахать. Кому-то — даже машину и дом на Канарах. У Ланги такого не было. В их отношениях Адам не обещал дом на Канарах, зато Ланга обещал ему место на нарах. А по итогу оба пиздаболы. Ланга жуёт жвачку и зевает уже раз пятый. Все истории скучные, разве что иногда посмеяться хочется — от особой тупости отдельных особей. Но Ланга сдерживается и краем глаза поглядывает на парня справа. Он весь вечер молчит и оказывается ещё более безэмоциональным, чем Ланга. Тут два варианта: или под наркотой, или на отходах.       После встречи Ланга идёт к столу и берет из коробки чёрствое печенье, о которое можно зубы сломать, и дешёвый чёрный чай. Ему все равно, что есть, лишь бы рот занять.       — Я помню тебя, — со стороны подходит тот незнакомый парень с родинкой и ухмыляется. Он на голову выше и явно лет на десять старше. — Ты был сразу после меня.       — Не знаю, может быть, — Ланга пожимает плечами и отворачивается. — Я вот тебя не помню.       — Я на Адама много лет работал, а потом появился ты и стал его любимой Евой.       — Значит, плохо со своей ролью справлялся, — Ланга смеряет его взглядом и выкидывает печенье в урну. Даже для него слишком чёрствое. — Как тебя зовут-то?       — Тадаши Кикучи, запомни мое имя.       — Я Ланга Хасэгава.       — Я знаю, — он отворачивается и коротко машет. — Ещё увидимся.       Тадаши выходит из здания и Ланга смотрит ему в спину — точно наркотики замешаны. Иначе он просто не знает, как бы этот парень умудрился много лет на Адама работать и не убить его. У него на лбу прямым текстом написано «метадон — мой лучший друг».       Ланга больше не собирался в этот клуб приходить, если честно, но вот через неделю он все равно снова здесь. Сидит в кругу рядом с парнем по имени Тадаши и слушает истории о том, как эти все люди с Адамом расставались. Не отвечает только парень в инвалидной коляске — в его очередь хочется только минуту молчания сделать и свечку поставить.       — Променял меня на другую Еву, — холодно говорит Тадаши и косится на Лангу, когда настаёт его очередь откровенничать. — Думал, там кто-то нормальный будет, а оказалось, что малолетний придурок.       — Спасибо за честность, — отвечает группа.       — Я вообще сам его бросил, — отзывается Ланга, поднимаясь на ноги. — Поэтому вдвойне не пойму, что я тут забыл. Это Адам сейчас должен быть в клубе бывших Адамов.       В зале проскакивают мелкие перешёптывания относительно того, что Ланга бросил его сам, пока он снова садится на своё место. Тадаши одаривает Лангу презрительным взглядом, отворачивается и всю оставшуюся встречу даже не смотрит в его сторону. Обиделся что ли, что его ненаглядного Адама бросили?       Печенье опять чёрствое. Кажется, это ещё остатки с прошлой недели. Зато появился зелёный чай и кофемашина. Только сахара нет.       — Ты правда сам его бросил? — Тадаши снова первый подходит к Ланге, практически зажимая его в углу.       — Правда, а зачем мне врать? — Ланга смотрит снизу вверх, вблизи Тадаши кажется ещё выше. — Тебе от этого грустно?       — Он променял меня на тебя, а ты его бросил, — констатирует он и впервые на его лице проскальзывает эмоция.       — Адам придурок, ещё бы я его не бросил. Нет, даже не так, — Ланга задумывается, смотря в стену. — Мы с ним и вместе-то не были по факту.       Тадаши злится с каждым словом все больше, а их холодные и безэмоциональные взгляды пересекаются и метают молнии. Со стороны выглядит, будто две глыбы льда решили в гляделки поиграть, а по факту там настоящая война.       — Мы же с тобой одинаковые, разве нет? — Ланга отпивает чай и смотрит на Тадаши из-под лба.       — Ты отказался от его любви сам, а меня он бросил. Это разные вещи, — Тадаши тыкает пальцем ему в грудь. — Ты — неблагодарный мелкий придурок.       — Да тебя самого не смущает, что твой дед на подростка запал, а?       — Он не дед, я старше его на два года, — Ланга брызгает чаем, когда Тадаши сообщает это и продолжает: — Я не знаю, что он в тебе нашёл.       — Поверь, я и сам не знаю. Может, я похож на тебя, но помоложе?       — Мы с тобой совсем не похожи.       — Ты выглядишь как под метадоном, а я выгляжу, словно заебался. В целом, выглядим мы одинаково, — Ланга пожимает плечами и ухмыляется.       Тадаши смотрит на него каким-то оценивающим и пронизывающим взглядом. То ли ударить хочет, то ли унизить, то ли вообще неизвестно, что у этого психопата в голове творится. Ланга резко вскрикивает, когда за ним открывается дверь и он почти вваливается внутрь. Тадаши придерживает его за талию, и Ланга осматривает помещение — стремный туалет, стены из дешевой серой плитки и пару кабинок. В одной сломан замок, а в другой на всю дверь написано «Господь грядёт». Вот и выбирай — сидеть в туалете с открытой дверью или с мыслью о том, что Господь грядёт, а ты испражняешься.       — Ну и зачем? — Ланга равнодушно смотрит на Тадаши, что ещё держит руку на его талии.       Он поднимает брови, но ответа не получает. Зато его целуют и прижимают к двери туалета, перемещая на холодную кафельную стену. Тадаши мало интересует, хочет ли этого Ланга, но если спросит, то ответ определенно будет утвердительным. Ланга пробирается руками под белую рубашку и скользит по бледной коже, а Тадаши ведёт языком по нежной шее и немного придушивает его, прижимая к стене. У Ланги от этого только ещё больше встаёт. Да он вообще всегда такой — жизнь его душит, а он возбуждается. А когда кто-то другой душит, то возбуждается уже по привычке.       Тадаши продолжает целовать, расстёгивает голубые джинсы Ланги и кладёт руку на его выпирающий член. Ланга кусает его губы, делает то же самое и отрывается от поцелуя.       — Ты так Адаму мстишь? — Ланга тяжело дышит и смотрит на Тадаши из-под лба.       — Нет, понравился ты мне очень.       Тадаши волочит его в кабинку, секунду раздумывая над тем, куда податься. «Господь грядёт» — не лучшее, что стоит видеть, когда трахаешь семнадцатилетнего парня в туалете церкви, но все же закрытая дверь явно практичнее.       — Не трогай, я сам, — говорит Ланга, спуская джинсы.       Он опирается на бочок туалета, обильно смачивает пальцы слюной и вводит один в себя. Возможно, Тадаши понимает, что Адам в нем нашел. Ланга сам себя растягивает и выглядит невероятно пошло, пока Тадаши наблюдает сзади и сжимает между пальцами его ягодицы — подкачанные и бледные. Он достаёт из кармана презерватив и раскатывает по члену, а Ланга выстанывает, словно в порно снимается, и водит тремя пальцами внутри из стороны в сторону.       — Вставляй, — Ланга достаёт пальцы и ставит руки на бочок, прогибаясь в пояснице.       Тадаши оттягивает ягодицы в стороны и входит одним движением. Не слишком плавным, но и не самым резким. Судя по стону Ланги — как раз. Ланга горячий и узкий, Тадаши давно не было так приятно. Он двигается внутри, держа одну руку на талии Ланги, а вторую у него на затылке, и стонет. С тех пор, как Адам его бросил, у него не было секса, а тут такой парень попался. Он готов кончить почти сразу, но изо всех сил держится — нельзя показаться таким лохом.       Тадаши хорошо трахается — Ланге нравится. Если он так же Адама трахал, то Ланга вообще не понимает, за что тот его бросил.       — Адам, мхм, — Тадаши стонет и закусывает губу.       Теперь Ланга, кажется, понимает.       — Дед, ты ебу дал? — он поворачивается к Тадаши и напрягается. — Как меня зовут?       — Ланга.       — А что ты только что сказал?       Тадаши хочет двигаться, но напряженные бедра мешают.       — Да прости ты, блять.       Ланга тяжело вздыхает, а Тадаши бьет его ладонью по ягодице и тот расслабляется. Он продолжает двигаться внутри, наращивая темп, а Ланга надрачивает себе и стонет громко и пошло. Возможно, их после этого выгонят из церкви. Но Ланга в любом случае возвращаться больше не хотел.       — Сейчас кончу, — Тадаши вытирает пот со лба, выходит из Ланги и резким движением входит снова.       — Я тоже, — Ланга цепляется за стену и за туалет, закусывает ладонь и почти хнычет.       Сперма Ланги разливается по белой керамике, а Тадаши комкает презерватив и выкидывает в урну.       — Придёшь ещё? — интересует он у Ланги, пока тот застёгивает джинсы.       — Не хотелось бы, но не знаю. А ты?       — То же самое, — Тадаши моет руки с мылом и вытирает туалетной бумагой, потому что сухие полотенца — слишком дорогая роскошь. — Я пойду первый.       Ланга коротко кивает, соглашаясь, и осматривает себя в зеркале. Романа у них точно не выйдет, но как месть Адаму и приятное времяпровождение — подходит отлично. Ланга поправляет белую рубашку и приглаживает взъерошенные волосы, а затем посылает сам себе воздушный поцелуй и выходит из помещения туалета. Может, никто не заметил, а может, все такие толерантные, но никто их не прогонял. Зато Тадаши уже смылся — и не видать его. Так даже лучше.       Но на следующей встрече Тадаши не появляется, и на послеследующей тоже, зато в группу поддержки приходит новый парень. Ланга не знает, зачем ходит сюда, но ему нравится.       — Представьтесь, пожалуйста, и расскажите, что вас связывает с Адамом?       — Меня зовут Рэки Кян, — рыжий парень улыбается, поправляя повязку на волосах. — Да нихера меня с этим долбоебом не связывает. Прислал мне приглашение, я и пришёл. Называл меня своей Евой и помешался на Эдеме, будто его в детстве Торой избили. Потом он вернулся к своему бывшему. Тадаши, вроде.       Вот сукин сын. Ланга хмурится и закусывает губы. Его не волнует, что Тадаши его трахал в туалете, но вернуться к Адаму — верх предательства после того, сколько грязи они на него вылили.       — Спасибо за честность.       Ланга наблюдает за парнем, что теперь сидит рядом с ним вместо Тадаши. Он тоже всю встречу молчит и иногда прячет смех в рукаве толстовки.       — Печенье отстой, — говорит Ланга, подходя после встречи к новому знакомому, стоящему в том же углу.       — Как зовут тебя? — Рэки откусывает, но выплевывает кусок в салфетку и откашливается.       — Ланга Хасэгава.       Он смотрит на этого новенького Рэки и что-то взвешивает, думает. Ладонь сама медленно нажимает на ручку двери у него за спиной, а второй рукой Ланга поддерживает его за талию, спасая от падения. Рэки хитро улыбается и обнимает в ответ, и у Ланги в паху сводит.       — Выбирай: открытая кабинка или «Господь грядёт»?