Глаз Божий

I try to be human But that never works I'm lost in a gift shop With hours to burn I'm losing my grip here I'm off the deep end I wanna come back to me I wanna come back I wanna get out of my head (с)

- Брось, ерунда какая! – Карин подошла к мини-бару и цапнула крошечную бутылочку Хэннесси. – Взрослый мужик, да еще коп, боящийся высоты – это что, шутка? - Говорю тебе, - Сакура вытянула ноги на огромном полукруглом диване, поигрывая в руке бокалом, - у него чуть глаза на лоб не полезли от страха. Думала, начнет паниковать, или кабинку раскачивать… мало ли, что взбредёт в голову в таком состоянии! - И ты бросила его в парке? – недовольно фыркнула, сидевшая рядом, Ино. – Бедный… - Он сам свалил. Не держать же мне его силой? - Да уж… недолго продержался твой телохранитель, - Наруто потыкал в кнопки стереосистемы. – Черт! Такой крутой отель, а музло устаревшее. По вай-фаю не подключиться! - И хорошо! Нет никакого желания всю ночь слушать твой сумасшедший панк-рок, - Ино выхватила у парня пульт от колонок, – давайте лучше радио… Девушка пощелкала каналами и остановилось на протяжном танцевальном бите неизвестного инди-поп трека. Встала с дивана, медленно двигаясь в такт, поплыла к барной стойке. - Карин, плесни мне тоже, - девушка протянула бокал подруге. - Он для шампанского… - Плевать! Лей коньяк! Не каждый день отец Сакуры банкует… - Не отец, а фирма, - поправила Сакура. – Сильно не налегайте на бар, а то мне прилетит. На Хиаши-сана теперь списать не получится… - Почему нет? Я бы на его месте сейчас точно запил, - возразил Киба, - потерять дочь – такой стресс… - Ты и без стресса не слишком-то себя ограничиваешь, - Наруто осуждающе взглянул на третий по счету мартини в руках друга. – А Хинату жалко, да. Прикольная была девчонка. Как думаете, кто её… того? – он красноречиво провел пальцем по горлу. - Какой-нибудь больной псих, - пожала плечами Карин, - мало ли таких… Мне вот интересно, связано ли это с теми её фотографиями? - Если бы за откровенные фотки в инстаграм убивали, первой мы бы похоронили Ино, - мрачно пошутил Киба. Из дальнего угла комнаты, где сидел Саске, послышался звон бьющегося стекла. По белоснежной стене алым пятном растеклись остатки вина, а крошечные осколки бокала застряли в мягкой штукатурке. Парень резко поднялся и быстрым шагом вышел в коридор. - Саске-кун! – провожаемая изумленными взглядами, Сакура кинулась следом. Она догнала его только у лифта, судорожно схватила за руку, не совсем понимая, что хочет сказать. Саске с заметным отвращением выдернул ладонь из её цепких пальцев и наградил ледяным взглядом. - Они просто пьяные придурки. Пожалуйста, не обращай внимания, - выдохнула Сакура, – я знаю, что вы с Хинатой были… в общем, я сожалею… - Сожалеешь? – процедил Учиха. – А мне показалось, ты увидела свой шанс… - К-какой шанс? – оторопела она. - Ну как же. Мою, как вы говорите, девушку убили. Надо же утешить бедного несчастного парня, вовремя повиснув у него на шее… Сакура отступила. Каждое новое слово будто вколачивало её глубже в землю, парализовало обидой и отчаянием. Почему? Почему он так говорил? - Саске-кун, я не… - Зачем ты пошла к следователю? – резко спросил он, меняя тему. - Что? - В школе. Зачем ты пошла на допрос и рассказала, что Хината – моя девушка? Ты толком её не знала. Так же, как и любой в нашем классе! - Я ничего не рассказывала… это Мадара-сама… - Ну конечно! Больше почтенному дядюшке заняться нечем, только делиться школьными сплетнями с полицией, – не поверил Учиха. – Будто я не знаю, что вы следили за нами с Хинатой всей вашей шайкой. - Но это правда! Я ничего не говорила! Слезы все же брызнули из глаз. Позорные, истеричные рыдания перекрыли доступ к кислороду. Сакура задохнулась от нестерпимой боли, прострелившей грудь. Она попятилась, уперлась в стену гостиничного коридора, бессильно сползла вниз. - Прекращай ломать комедию, тебе не идет, - холодно бросил Саске и зашел в лифт. Но она уже не слышала и практически не видела. Сжав голову руками, девушка сотрясалась от мелких нервических рыданий, сидя на полу. Всхлипывая, размазывала чертовы стрелки. Много лет она мечтала просто оказаться с ним в одной компании. Вот так поговорить наедине. Чтобы он, наконец, заметил её существование. Теперь же хотелось только одного, навсегда стереть этот вечер из памяти, выжечь, вырезать, как болезненную опухоль. Но Сакура прекрасно понимала, что никогда не забудет. Не забудет этих ужасных, несправедливых обвинений. Не забудет, как он смотрел на неё с отвращением, с ненавистью... Она не знала, сколько просидела вот так, рыдая на холодном полу коридора. Из номеров никто не выходил. Эта часть этажа была почти полностью отведена под бизнес-апартаменты, а в них, как известно, постояльцы редко задерживались. Постепенно слезы кончились, будто организм устал вырабатывать их в достаточном количестве. Всхлипы стали вялыми, сдержанными. Щеки противно стянуло остатками высохшей влаги. Сакура неловко поднялась и пошатываясь побрела назад. Из номера доносилась громкая музыка и неразборчивые крики ребят. Кажется, мини-вечеринка была в самом разгаре. Девушка незаметно проскользнула в уборную и заперла за собой дверь. - Получила, что хотела? – ядовито поинтересовалась она у собственного отражения в зеркале. – Бери себя в руки, идиотка! Сакура открыла кран, пару раз плеснула в лицо холодной водой, остервенело стерла пальцами остатки размазанной туши. Промокнув щеки бумажным полотенцем, придирчиво изучила себя. Что ж, если не считать воспаленных покрасневших глаз и опухшего носа, выглядела она вполне сносно. Теперь нужно было расслабиться. На ум пришел только один, проверенный поколениями, рецепт. - Карин, остался еще Хеннесси? – девушка преувеличенно бодро ворвалась в комнату. Подруга, примерявшая сегодня роль бармена, с готовностью вытащила на стойку несколько мини-бутылочек. - Отлично! Все мои, усекли! - Ого, Харуно, ты не упадешь? – хохотнул Киба. - Упаду – не поднимайте, - отбрила девушка. Уже через пять минут плакать не хотелось. Еще через десять получилось засмеяться. Через пол часа Сакура плохо соображала, из-за чего вообще расстроилась. Вечер слился в мешанину из пульсирующей музыки, неуклюжих танцев, глупых шуток и бесконечно обновляемых бокалов горького, обжигающего горло, коньяка. Она стояла напротив широкого панорамного окна номера и, мерно раскачиваясь в такт навязчивой мелодии, лениво смотрела на раскинувшийся внизу город. Неоновые огни вывесок сливались с желтым светом фонарей и белоснежным – от автомобильных фар. Искрились, плыли, искаженные пьяным восприятием, сплетались в огромную блестящую паутину. - Ночью город такой красивый! – уже второй раз за вечер восхитилась Сакура. - Ты говорила с Саске? - вместо ответа спросила подошедшая Ино. - Говорила… - И что? - И ничего, - девушка попыталась нахмуриться, но расслабленные мышцы лица не слушались. - Он что-то знает про убийство? – Яманака вперилась в неё немигающим взглядом. - Может, и знает… но мне... надо в туалет… Сакура не хотела обсуждать Саске больше ни с кем. Никогда. А уж тем более обсуждать этот позорный разговор. Нет. Этого просто не было. Не случалось. Удалить! Стереть! Вымарать! Откатить систему назад, до более успешного сохранения! Она ворвалась в уборную и ошарашенно уставилась на спину безмятежно мочившегося Кибы. - Оу, прости…! - Ничего страшного, - парень застегнул ширинку и как ни в чем ни бывало нажал на кнопку слива, - я уже закончил. Проходи. - Да мне и не нужно, в общем-то… - Зачем тогда зашла? Меня выслеживаешь? - Инузука развязно подмигнул и подошел ближе. - Что, если да? – она пьяно улыбнулась пришедшей в голову безумной идее. На мгновение Киба притворно задумался, картинно почесал подбородок, а затем, почти без перехода, схватил её за талию и резко прижал к холодному кафелю стены. Влажно задышал в шею: - Я-то не против… Вместо ответа Сакура подняла руку и неуклюже вцепилась в жесткий ежик его волос. Хотела отстранить, но в странном порыве только прижала ближе. Горячие губы впились в мягкую нежную кожу. Киба оказался наглым и нетерпеливым. Целовал жадно, с напором, мазал мокрым языком по груди, не успев толком добраться до рта. Он почти сразу задрал её платье и больно сжал ягодицы. Зарычал. Сакура летела и падала, покачиваясь на волнах алкогольного дурмана. Девушка почти не отвечала, только крепче стискивала ворот его рубашки, пытаясь не сползти по скользкой стенке. Она чувствовала слабое эхо возбуждения, но его слишком сильно заглушали выпитые подряд шесть или семь бокалов коньяка. Поэтому, когда настырные пальцы проникли в трусики, она и сама удивилась тому, что успела намокнуть. Инузука подхватил её и рывком усадил на мраморную плиту раковины. Внезапно стало страшно. Вовсе не так она представляла себе свой первый раз. Киба уже судорожно расстегивал ширинку и притирался к ней твердым напряженным членом, пока Сакура безуспешно пыталась осмыслить происходящее. - Нет, погоди… вытащи! – запротестовала она, когда парень немного проник внутрь. - Что такое? – Киба растерянно остановился. - Все неправильно… - Больно? - Нет… нормально… но неправильно… - Прости, я уже не могу сдержаться, - член с влажным шлепком вошел глубже. Сакура вздрогнула, попыталась сжать бедра. Киба схватил её за шею, уткнулся лбом в лоб, попытался поцеловать. - Расслабься, ну же… - Не могу! – она уперлась руками ему в грудь и с силой оттолкнула. Парень отлетел, ударился спиной о противоположную стену. - Черт, Сакура, – он пьяно покачнулся и натянул штаны, замечая на головке капли крови, - предупреждать надо, что ты целка. - Иди в задницу! - девушка оправила платье, злобно зыркнула на товарища. Киба пожал плечами, развернулся и нетвердым шагом вышел из туалета. Сакура еще какое-то время тупо пялилась на дверь, замерев у раковины, но вскоре почувствовала, как к горлу подкатывает неудержимый приступ тошноты. Она в последний момент нырнула к унитазу, судорожно сгибаясь пополам. Выплюнув остатки завтрака вперемешку с желудочным соком, девушка дрожащей ладонью вытерла рот и провалилась в темноту. *** Первый раз бывает лишь однажды! Первый поцелуй. Первая любовь. Первый секс. Первое убийство… Ничто уже не сравнится с испытанными тогда, впервые, ощущениями. Сколько не смотри в налитые паникой глаза, не ломай со сладким хрустом шейные позвонки, сколько не режь мягкую шею, той первобытной, заглушающей все остальные эмоции, эйфории уже не испытать. Остается довольствоваться суррогатом. Жвачкой. Сегодня жвачка розовая, приторно пахнущая, скользящая в руках шелковым платьем - веревки вяжутся плохо. Платье мешает. Надо бы снять. Она мычит заклеенным ртом. Боится, что будут насиловать. Дура! Я не насилую жертв, новости надо смотреть. Я делаю кое-что похуже… - Кулона сегодня не будет, извини, - говорю ей с сожалением. Это не потому что я жадный, или мне не понравится вид её распоротого горла. О, нет! Мне еще как понравится! Просто не успел забежать домой за украшением. Но не переживай, я обязательно придумаю, как тебя отметить. Ты ведь не возражаешь? *** Какаши устало надавил пальцами на веки и откинулся в мягком кресле отельного лобби. За стойкой администрации узкая, затянутая в форменный голубой пиджак и красный галстук, девушка настороженно покосилась на ночного посетителя. Она уже знала, что это вроде бы телохранитель, который ожидает кого-то из отдыхающих в бизнес-апартаментах. Даже дежурно предложила ему чай, на что тот вежливо отказался. Но все равно смотрела с опаской. Мужчина сидел почти неподвижно, погрузившись в свои мысли, изредка машинально щелкая крышкой зажигалки. Лишь раз поинтересовался, где можно покурить и на пару минут пропал на улице. Зоны для курящих внутри Лэндмарк тауэр не предусматривалось. Холодный серый холл башни сквозь прозрачные двери позолотили первые рассветные лучи. Какаши пришел сюда еще ночью, как только внутренности разжались и панический приступ от подъема на чертовом колесе, наконец, отступил. Пришел, как только смог нормально дышать, думать, соображать. Неправильно было надолго оставлять подопечную. Он даже не был до конца уверен, что Сакура еще в номере. В четвертом часу шумная компания её одноклассников, распевая на ходу какой-то новомодный хит, вывалилась из лифта и под неприветливым взглядом ночного администратора прошествовала к выходу. Харуно среди них не было, но все же… В кармане завибрировал телефон. - Асума? – прочитал он имя звонившего. - Тебе еще что нужно? - Приветствую, - раздался в трубке басовитый мужской голос, - не разбудил? - Не поверишь, но нет. - Я с какой целью-то, - голос закашлялся, - у нас тут, похоже, серийник появился. Нужна твоя консультация… - Моя? – Хатаке даже приподнялся в кресле от удивления. – Ты же в курсе, что я три месяца, как уволен? - В курсе, - замялся Асума, - но тут такое дело… короче, это надо лично… сможешь подъехать? Да-да, Шикамару, это тоже вещдок! – прикрикнул он на кого-то. - Ты что, на месте преступления? - Да! И ты тоже будешь, если успеешь минут за тридцать! Знаешь, где новый круизный терминал? Хаммер Хэд? - Что случилось-то? – вопросом на вопрос ответил Какаши. - Я же сказал, объясню на месте… - нервно продолжал гнуть свое Асума. – Нет, труп пока не перемещать, криминалист еще не осмотрел… короче, приезжай! Я тебя жду! Звонок прервался. Какаши еще какое-то время задумчиво смотрел в потухший телефон. Затем перевел взгляд на стойку регистрации. Над стойкой в большом прозрачном коробе беззвучно вещал огромный плазменный телевизор. На экране под значком «срочное сообщение» плыла бегущая новостная строка: «Обнаружена в 4:30… ночным патрульным… убита… вторая жертва… руководство портового комплекса Хаммер Хэд не комментирует ситуацию…» В карусели кадров привычное полицейское оцепление, желтая лента, зеваки и практически целиком заблюренное тело погибшей, из-под крупных пикселей виднеются только длинные ноги и край персикового шелкового платья… Ему показалось, что легкие на мгновение стянуло раскаленным обручем. Воздух в лобби внезапно кончился. В ушах зазвенело от напряжения. Какаши нервно дернул ворот водолазки, сдавленно обратился к администраторше: - Прошу прощения, вы не видели, кто-нибудь выходил из здания до часа ночи? Девушка, молодая… в платье…? - Не знаю, - та рассеянно пожала плечами, - я сменилась в два. Он сорвался с места, даже не дослушав. Кинулся к лифтам, несколько раз порывисто стукнул по кнопке вызова, залетел в кабину. Пятьдесят третий… пятьдесят третий… Черт! Нельзя думать о высоте! Это просто здание! Такое же, как и остальные… просто большой дом. Проклятье, почему так долго?! Когда двери лифта плавно разъехались в коридоре нужного этажа, он уже ощущал неприятную нервную дрожь. Страх липкими лапами привычно опутывал тело, парализовал волю. Стараясь дышать короткими, сбитыми мазками и не смотреть в окна, мужчина пробежал по коридору и, наконец, дернул нужную дверь. Номер с панорамным видом, будь он неладен! На полу валялись пустые бутылки, бар был заставлен грязными бокалами со следами губной помады, в колонках едва слышно бренчала музыка. На первый взгляд помещение показалось пустым, но уже через мгновение с дивана раздался тихий стон. - Сакура? – он подошел ближе. Девушка лежала на животе, свесив одну ногу на пол, аккуратно прикрытая собственной курткой. Она приподнялась на локтях, приоткрыла опухшие веки, потрясла взлохмаченной головой. - Какаши-сан… а где… все? - Ушли, - коротко бросил Хатаке сквозь сжатые зубы. Если до этого два панических настроения боролись в голове за первенство, теперь одно полностью уступило другому. Слава богам, Сакура жива, но они все еще находились на пятьдесят третьем этаже... Непозволительно высоко! В панорамные окна уже вовсю лупил рассвет, бликуя на блестящем черном полу и отражаясь от стен. Сакура села, сонно поправила сползшую бретельку платья, потянулась и внезапно, словно что-то вспомнив, испуганно воззрилась на телохранителя. - Зачем вы поднялись? Вам же будет плохо! - Не важно, - через силу выдавил Какаши, - уже собираюсь спускаться. И ты… вы не задерживайтесь. - Погодите! – Сакура соскочила с дивана и, захватив куртку, в пару шагов преодолела разделявшее их расстояние. – Я пойду с вами! В одеревеневшую руку скользнула теплая девичья ладонь. Хатаке инстинктивно сжал пальцы, вцепляясь в неё, словно в последнюю опору. - Не бойтесь, все хорошо, - успокаивающе проговорила она, - идем домой. - Не домой, - возразил Какаши, - есть одно дело...