Двадцать пять лет в цель. Неторопливая любовь

      Несмотря на душную летнюю ночь, Сурганова проснулась от холода, который проник, казалось, до костей. Поежилась, шмыгнула носом. Ей опять снилась эта «ледяная» комната в Магаданской общаге. Без малого тридцать лет прошло, а она все равно периодически напоминает о себе. Чаще всего ближе к середине августа, словно мстит за то, что, невзирая на обстоятельства, она смогла выкрасть из этого промерзшего города на краю земли свою худенькую, глазастую и такую любимую девочку. Обычно в таких случаях выручала Диана. Стоило обвить ее руками и ногами, прижаться к вечногорячему телу, как видения прошлого отступали. Но именно сейчас… Света поводила рукой… Ее личная грелка куда-то исчезла и судя по тому, что простыня рядом уже остыла — достаточно давно.       Недовольно бубня, Сурганова сползла с кровати, завернулась в одеяло и отправилась на поиски пропажи, по-прежнему шмыгая носом. Дианы не было ни в кабинете, ни на кухне. Решив, что на жену снизошло вдохновение, и та окопалась в студии, Света двинулась в прихожую. К ее недоумению, ключи от входных дверей, которые она вчера лично вешала в ключницу, валялись на тумбочке, а сама дверь была приоткрыта.       «Ну вот… Заходи кто хочет, бери что хочешь… — проворчала Сурганова себе под нос, вешая связку на место. — Диансергевна научится за собой дверь закрывать или нет?»       …Диана нашлась не в студии, а на улице. Она сидела на скамейке в накинутой на пижаму неизменной олимпийке, уставившись куда-то в точку посередь идеально вылизанного газона. В одной руке дымилась сигарета, про которую та, казалось, совсем позабыла. Второй рукой она придерживала стоявшую на колене любимую огромную кружку с изображением Дональда Дака.       — Дииин… — Сурганова осторожно, стараясь не напугать жену, присела рядом. Та даже не шевельнулась. — Динечка… — Солистка «СиО» осторожно вынула из пальцев додымившую до фильтра сигарету, потушила об угол скамейки и закинула в ведёрко, стоящее тут же.       Арбенина наконец отреагировала. Повернув голову, она несколько рассеянно чмокнула Свету куда придется — а пришлось на кончик носа — и вновь уставилась в какую-то ведомую только ей точку на газоне.       — Динка, твою мать, что случилось? — не выдержав, рявкнула Сурганова, которую уже начало потрясывать.       — Свет, ты веришь в существование параллельных миров? — не поворачиваясь, произнесла Диана.       Солистка «СиО» сначала недоуменно застыла с открытым ртом и бровями, задранными куда-то к линии роста волос. Затем отмерла, выдернула из руки жены чашку, принюхалась, на всякий случай отхлебнула давно остывший кофе. И хотя снайперша завязала с наркотой ещё за пару лет до свадьбы, не поленилась, нырнула в ведро, вылавливая окурок и брезгливо обнюхивая его. Чисто… Значит дело серьезнее, чем она думала.       — Нуууу… Учёные не исключают такой вероятности, — очень осторожно произнесла она, накрывая своей ладонью Дианину. Вопреки обыкновению и теплой ночи, она была холодной и подрагивающей, что явно говорило о сильном беспокойстве, тревожности и смятении жены. — Почему вдруг тебя заинтересовал этот вопрос? Дииин?       Снайперша оторвала взгляд от газона, вздохнула, одним резким движением притянула Свету себе на колени, нырнула руками под одеяло и молча уткнулась носом ей в шею, тяжело дыша и щекоча горячим дыханием. Сурганова молча закутала обеих в одеяло, запустила пальцы в обесцвеченные волосы жены, осторожными движениями массируя кожу головы. Необходимо было дать Арбениной время. Сейчас из нее сложно вытянуть хоть какую-то информацию — Диана просто будет цепляться за нее и стараться прижаться как можно ближе. Такое обычно случалось после каких-либо эмоциональных срывов, справляться с которыми у той всегда получалось достаточно хреново. Наконец сбивчивое дыхание Арбениной вошло в норму, пальцы, судорожно цепляющиеся за талию Светы потеплели.       — Свет… — Диана наконец подала голос.       — М? — Сурганова в последний раз провела по голове жены, приглаживая разлохмаченные пряди волос, спустила ладони ниже, обхватывая щеки и поднимая ее лицо. Внимательно всмотрелась в потемневшие от непонятного волнения глаза. — Дин, что случилось? Странные вопросы…       — Знаешь, заяц, вчера пока тебя ждала, на фильмец один наткнулась. «Господин Никто». Сюжет не буду пересказывать. Просто вдруг поняла, что и ты, и я можем существовать ещё в хуевой куче параллельных миров. Может быть такое, да?       — Может и да, может и нет… — уклончиво ответила Света, опасаясь, что любое неосторожное слово станет триггером, и Диана вновь впадет в это странное, нетипичное для нее состояние. — Многовариантность миров не доказана ни одним учёным — это только теория. Ну и еще фантазии разнообразных авторов и сценаристов.       — Но и никто не опроверг… — Арбенина судорожно вздохнула, облизнула губы, руки вновь дрогнули и похолодели. — А это значит, что в каком-то из них мы не встретились? Или ты не поехала за мной в Магадан? Или… Не смогла простить… — едва слышно произнесла она.       — Динка, дурочка моя любимая! — Сурганова тихо рассмеялась, погладила кончиками пальцев острые скулы жены, провела по спинке выдающегося носа. — Такого просто не может быть… — Света наклонилась, поцеловала сухие, подрагивающие губы. — По крайней мере, в любой Вселенной мне достаточно увидеть тебя, чтобы влюбиться раз и навсегда. Неважно — молодую, старую, юную. Поющую, танцующую или ковыляющую на костылях. Главное — это ты сама, — женщина ткнула пальцем между ключиц. — То, что там. То, что будет тянуть меня к тебе в любом мире. И если надо будет — я снова найду, заберу, выкраду, увезу. А простить…       Диана замерла, не дыша.       — Наверное, да… Возможно, из чувства самосохранения… — задумчиво произнесла Сурганова. — Здесь меня спасли Мартемки — их бесконечная забота, непрекращающееся внимание. Если бы не они, я бы просто рехнулась, потому что внутри… — она потянула руку Дианы, шлепнула себе на грудь, — …все было выжжено, только пепел и боль. Пустота, которую невозможно ничем заполнить. И когда я поняла, что это сможешь только ты — я простила. Разве можно так любить и не простить? И думаю, что в любом из вариантов миров, могло произойти нечто такое же. Вопрос только в одном — была ли настолько сильна наша любовь…       Арбенину затрясло, она вновь уткнулась в шею Светы, и та почувствовала, как по коже расползается горячая влага. Диана всхлипывала, бесконечно повторяя «прости, прости…» и судорожно цеплялась пальцами за шелк Светиной пижамы.       А Сурганова тихо гладила ее по голове, прижималась щекой к белобрысой макушке и думала, что миров, вероятно, множество. И скорее всего, существовали и такие, где они прожили всю свою совместную жизнь долго и счастливо, не встречая на своем пути ни препонов, ни боли, никогда не расставаясь. Но какие бы именно в этом не бушевали шторма и бури, она не согласна променять его ни на какой иной и готова прожить эту жизнь заново. Она слишком любит свою Диньку, и именно такую: неугомонную, часто непоследовательную, взрывную, ревнивую. С кучей тараканов в голове и демонами в душе. Любую…       — Динь, родная, — тихо произнесла Света, когда жена наконец успокоилась. Оторвала ее лицо от своей шеи; короткими, едва заметными поцелуями пробежалась по мокрым щекам. Чмокнула в кончик хлюпающего, покрасневшего носа, заглянула в зареванные глаза. — Я люблю тебя, слышишь! Сколько бы не существовало миров, в каждом из них!       — Я люблю тебя, знаешь! — эхом отозвалась Диана, все ещё всхлипывая…