Симфония безумия

Душа. Генри Эмили никогда не верил в их существование. Он был ученым и на все смотрел через призму научных фактов и логики. А они, как известно существование души опровергали. Из-за чего Генри не верил в существование душ. И поэтому, поняв, что есть открытый им остаток, предпочел отдать свои наработки кого-нибудь другому. Уильяму Афтону, например. Воспоминания о старом друге резали не хуже ножа, нет, не по сердцу, по душе. Пытаясь найти убийцу дочери, он вновь столкнулся с душами. Душами, что по чьему-то злому умыслу были заточены внутри аниматроников. Пройдя по этой тонкой и ненадежной ниточке, он увидел картину, как он тогда думал в целом. Обезумевший из-за от смерти жены и детей Афтон, убивает детей и специально засовывает их в аниматроников. Он экспериментирует с остатком и добивается внушительных результатов – аниматроники, оживают. Тогда, помниться Эмили пытался подобрать оправдания другу, он, мол сошел с ума, и получается, не виноват. Но последними кусочками того пазла стали чертежи фантайм линейки и именно они помогли понять Генри, что того человека, его друга, никогда не существовало, был лишь монстр им притворяющийся. Это аниматроники, с жуткими функциями, вроде захвата детей были созданы задолго до трагедии и никак не могли быть плодом безумного ума. Тогда у Генри Эмили появилась новая цель - уничтожить всех аниматроников, освободить все души. По мере продвижения его поисков стали всплывать новые детали, об Уильяме, умершем в аниматронике, а также о другом человеке, что шел по тем же следам. Именно ему, насколько Генри известно, принадлежала первая попытка отправить Афтона в ад, огонь должен был убить его окончательно. Но тот вернулся, пережил пожар. После этого Эмили разработал специальный сигнал, зов, что должен привлечь монстров, одержимых душами. Он построил пиццерию, создав под ней целый лабиринт запутанных коридоров, лабиринт без выхода. Осталось только нанять управляющего, и Генри знал: этим управляющим будет тот, второй. Его план был идеален, все сработало как по нотам, остался последний штрих в этой симфонии безумия. Остаток уничтожит лишь огонь, поэтому пиццерия сгорит, похоронив всех, кто причастен к этой ужасной истории и ветер развеет пепел. О них никто не вспомнит, и это даже к лучшему, люди не должны это помнить. Все души освободятся и попадут на небеса. Все, кроме одной, той, которая после смерти, несомненно, окажется в аду. И сейчас, сидя в горящей пиццерии у Генри есть только одно желание, одна молитва и просьба к небесам: Он не должен вернуться.