I guess this is where I say goodbye

Эндрю задумывается, не попал ли он в ночной кошмар. В один из тех чертовых кошмаров, где все, что может пойти не так, идет не так, где кто-то умирает, или все умирают и он остается совсем один, такой невероятно одинокий, ни с чем, лишь с ножами в рукавах и сигаретами в заднем кармане для утешения, прямо как когда он был моложе. Он думает, что, может, это не реально. Ничто из этого не кажется реальным. Только это не может быть сном, потому что он ущипнул себя достаточно сильно, чтобы проступила кровь, но он не просыпается. Он не просыпается, как раньше, бесчисленное количество раз, и не слышит тот голос, тихо шепчущий, нежно утешающий, когда он срывался и тянулся к своим ножам. Эндрю не слышал да или нет от Нила, не чувствовал его нежных объятий и пальцев, перебирающих волосы Эндрю, делая все лучше, намного лучше. И у него не было той мысли, той самой, которая возвращалась каждый раз, когда это случалось, когда он думает, что все еще спит, что его кошмар каким-то образом превратился в сон, потому что как, как этот превосходный, красивый и потрясающий мужчина может быть с ним? Как кто-то вроде Нила может существовать где-либо, кроме сна?   И Эндрю не ощущает того чувства, которое испытывает сразу после того, как вспоминает, что Нил реален, Нил здесь, чувство, полное блаженства, спокойствия и удовольствия, потому что Нил не просто мечта, а Эндрю совсем не одинок. У него есть Нил. У него есть его мираж. Его ходячая несбыточная мечта. Эндрю не просыпается и не слышит того голоса, не чувствует тех объятий, не думает о той мысли или не чувствует того чувства, потому что он не спит. Он никогда не спал. Это больно. Это больно, это больно, это больно. Больнобольнобольнобольно. Это так чертовски больно и он ничего не может с этим поделать. Он зол. Он очень, блять, зол. Он зол на Нила, потому что как он посмел оставить Эндрю здесь, без него. Как он мог? Как ты мог? Он зол на Нила, но в то же время нет. Он далек от злости. Он не уверен, что когда-либо был действительно зол на Нила. Он зол на мир. Зол на вселенную. За всю свою жизнь, что была дерьмовой, все люди были дерьмовыми. В то время как некоторые не были. В то время одна мечта превратилась в реальность. Эндрю был счастлив, наконец-то счастлив. И теперь его ничто обернулось во что-то, перевернувшись во все, теперь все настолько мертво, насколько это возможно. Он зол на себя. Ему не наплевать и он не злится за это, он наконец-то не злится за это. Эндрю злится на себя, потому что все это каким-то образом ведет обратно к нему. Если бы он поступил иначе, лишь одно иначе, этого бы не случилось. Если бы он не поехал в Германию, этого бы не произошло. Если бы не так сильно боялся самолетов и был способен поспать в нем, этого бы не произошло. Если бы Эндрю не заснул как только вернулся домой, этого бы не произошло. Ничего бы из этого не случилось. Он знает, что Нил сказал бы, что это не его вина, назвал бы глупым за такие мысли, но Нила здесь нет, чтобы сказать это, не так ли? Эндрю не уверен, сколько времени прошло с того момента, когда пришло осознание. Это могло занять часы или дни, он не может сказать точно. Все движется покадрово, в один момент он здесь, а в другой уже там. В один момент он просыпался от телефонного звонка, а в следующий уже был в машине на пути в больницу. В один момент он стоял на ресепшене, прося увидеть Нила Миньярд-Джостена, а в следующий опускался на пол перед медсестрой. В один момент он следовал за доктором по коридору, а в следующий смотрел на своего мужа, лежащего на металлическом столе, с простыней на нижней части тела. Это был Нил, скорее всего это Нил. Его рыжие волосы, его голубые глаза со стеклянным взглядом, его шрамы, его веснушки и его слегка загорелая кожа. Все это было слишком похоже на Нила и чересчур напоминало реальность. Нил все еще со своим обручальным кольцом. Тем, которое купил для него Эндрю. В один момент Эндрю смотрел на своего мужа, лежащего на металлическом столе, а сейчас сидит дома на их кровати. Какое-то время он не двигался. Просто сидел на краю их кровати и глядел в стену напротив, пустым, невидящим взором с проносящимися мыслями, что никак не останавливались. Мысли переключаются с одной на другую. В один момент он где-то далеко отсюда, в месте, где все остановилось и он чувствует оцепенение, которое не должно ранить так сильно. Эндрю это ненавидит. Находиться в этом месте, чувствовать себя таким отстраненным от реальности, не на своем месте, а где-либо еще, но он ничего не делает, чтобы прекратить это. В следующий момент все возвращается на свои места. Его разум больше не затуманен, он больше не чувствует себя так, словно смотрит на своё тело сверху вниз и теперь он сталкивается с реальностью. Он опустошен и в то же время переполнен болью. Он не может сказать, падает ли он, тонет или давится непреодолимым чувством потери. Ничто не имеет смысла, и он ненавидит это. Эндрю хочет, чтобы это имело смысл. Он нуждается в том, чтобы это имело смысл. Именно поэтому он позволяет своему разуму отключиться. Он не может столкнуться со столькими эмоциями, чувствами и всем дерьмом, потому что это слишком, слишком сбивает с толку и он просто хочет, чтобы все это прекратилось.. В конце концов, коты начинают лезть к нему в поисках еды. Он смягчается и встает, они не ели с самого утра, а Эндрю не позволит им голодать. Он наполняет их миски, перед тем как устроиться рядом, наблюдая, как они едят. Он смотрит на них и задается вопросом, знают ли они о произошедшем. Знают ли, что что-то не так. Чувствуют ли они эту боль в груди? Эту дыру в своих сердцах и что та часть, которая заполняла пустоту, исчезла? Пропала? Или же они живут в блаженном невежестве, не зная или не беспокоясь об этом? Он ничего не может поделать, но будь он котом, его жизнь не была бы такой чертовски трудной, не так ли? Эндрю знает, что должен сказать остальным, они должны знать. Чем раньше, тем лучше. Он решает позвонить Би, ей, единственной, перед кем он думает, что сможет выдержать и даже раскрыть рот. Он хватает свой телефон, ни на что не обращая внимания, пока выбирает ее контакт и звонит. Ответ занял у нее много времени, он даже не осознавал, что уже поздняя ночь. Ему нужно время, чтобы сказать ей, вымолвить хоть слово изо рта, но как только он это делает, сразу же сбрасывает вызов, всего через несколько секунд. Он больше не может разговаривать с ней. Она скажет другим, она может сделать это, а Эндрю не сможет, он просто не способен. Это будет тяжко для нее, конечно же, но для него это вообще невозможно. Он почти отключил свой телефон, когда заметил нечто, чего не замечал ранее. Один пропущенный звонок и голосовое сообщение. От Нила. Он смотрит на время сообщения и понимает, что это примерно то время, когда произошла авария. Эндрю тогда все еще спал. Он проспал звонок. Он должен послушать это сообщение. Он подносит телефон к уху. Делает первый, второй и третий глубокий вдох. Он нажимает прослушать. Привет, Эндрю, это я, Нил. Мир замирает, сердце перестает стучать, а дыхание прерывается, оставляя только слух, чтобы слышать звук голоса Нила и только голоса Нила. Прошел всего день? Два? С тех пор, когда он слышал этот голос в последний раз, с их последнего телефонного звонка и до сих пор, хотя кажется, прошли долгие годы. Он наслаждается им, впитывая до последней капли, передавая к своему мозгу в точности так, как он звучит и позволяя своему сердцу снова почувствовать себя заполненным от того, как он говорит Эндрю. Эн-дрю совсем не так, как произносят остальные, но когда это исходит от него, от Нила, все звучит совсем иначе. Больше никто не говорит Эндрю с такой нежностью. С такой любовью. Никто не говорит Эндрю, это означает только обычное Эндрю, старый добрый Эндрю. Не Эндрю, как синоним к монстру. Не Эндрю с невысказанным убийца, апатичный придурок, псих или игрок в экси с маниакальной улыбкой. Просто Эндрю. Никто, кроме Нила. Смотри, Дрю, Он дает себе секунду, всего одну секунду, чтобы унести прочь ветер воспоминаний, когда Нил говорил Дрю. — Дрю, я люблю тебя. И мне жаль, но я ничего не могу поделать с этим, я знаю, ты не обязан любить меня в ответ и если ты любишь, ты не обязан произносить это, я просто… — говорит он, пока Эндрю не прерывает его поцелуем в губы и шепчет. — Я тоже люблю тебя, чертов тупица. — Дрю, его зовут Сэр Толстый Кот МакКэттерсон. Тебе нравится? Разве он не прекрасен? — говорит он с невозмутимым выражением лица. Эндрю просто смотрит на него и говорит. — 522 процента, — но не может остановить нежную улыбку, появляющуюся на его лице. — Дрю, ты сейчас делаешь мне предложение? — спрашивает он, когда они сидят на крыше их старого общежития после того, как Эндрю подтолкнул ему коробочку с обручальным кольцом и сразу же отвел взгляд, отказываясь сохранять зрительный контакт или говорить что-либо. И также быстро, как появились эти воспоминания, они пропали под влиянием внезапного осознания происходящего с Нилом после следующих слов. Кое-что случилось и мне сейчас не очень хорошо. Нил позвонил ему после аварии. Нил хотел поговорить с ним, пока умирал, а Эндрю пропустил звонок. Он пропустил звонок. Почему он блять пропустил этот звонок? ты, скорее всего, проснешься, увидишь это и будешь зол на меня за то, что я пугаю тебя, как сейчас, и я буду на семистах процентах, потому что на самом деле это не окажется такой уж большой проблемой, и я буду в порядке, и я скоро вернусь домой, и я снова увижу тебя, и я снова увижу котов, и я снова увижу команду, и я увижу всех и все будет в порядке и… Тысяча процентов, ты имеешь в виду. Ты будешь на тысяче процентах. Не говори мне, что это не такая уж и большая проблема. Не сиди там и не говори мне, пока умираешь, что ты в порядке. Сколько раз Эндрю говорил ему не использовать это долбанное слово? Здесь кровь. Много крови. И я привык к крови, слишком привык, но это… ее так много и я не думаю, что она остановится. Она не остановится. Она никогда не остановится, пока ты ей не истечешь, пока ты уже не сможешь истекать. Он думает так, но ничего не может поделать, но также думает, что ты будешь в порядке, скорая уже в пути, скорая уже в пути и они тебе помогут, просто дождись этого момента. Останься со мной. Не уходи. что-то выбежало на середину дороги и я не уверен, что это, но думаю это мог был олень или, может, лось? Я не смог заметить разницы. Это был олень, ты чертов идиот, в округе нет лосей. Эндрю ненавидит оленей. Однажды, в Канаде, не думаю, что рассказывал тебе это, но меня преследовал лось. На этот раз я могу сказать, что это был лось. Он был таким, блять, огромным, мне было тринадцать, поэтому я на девяносто процентов уверен, что я разозлился и был напуган. Нет, ты никогда не говорил мне этого. И почему-то Эндрю совсем не удивлен, конечно же, Нила преследовал лось до этого. И я в бреду, не так ли? Да. Я в бреду. Посмотри на меня, бред, бред, бред. Не уверен, что смогу остановиться, даже если бы захотел. Не останавливайся. Продолжай. Продолжай говорить. Иногда, когда Нил начинал разговаривать, он никогда не мог заткнуться и да, Эндрю говорил ему об этом каждый раз, даже когда не имел этого в виду. Сейчас он даже не представляет, что хочет, чтобы Нил заткнулся, потому что он этого не сделает и потому, что ему необходимо, чтобы этот звонок продолжался как можно дольше, ему необходимо слушать его голос как можно дольше. Он так сильно нуждается в этом. Я сделаю для тебя все, Дрю. Все на свете. Потому что я люблю тебя, очень очень очень сильно и ты заслуживаешь всего. Не говори этого. Хватит говорить подобное дерьмо. Почему ты говоришь что-то вроде этого? Не говори мне, что ты любишь меня, когда знаешь, что умираешь. Не говори, что сделаешь для меня все что угодно, если не остался жив для меня. Не говори, что я заслуживаю всего, у меня было все. Ты перестал быть ничем уже давно. Ты – все. Ты мое все и единственное, чего я хочу. Ты. Я хочу только тебя и сейчас я уже никогда не получу тебя вновь. Он может чувствовать ком в горле, от которого невозможно избавиться никаким глотанием и он может чувствовать слезы в своих глазах, готовые скатиться вниз. Но он им не позволит. Он боится, что однажды слезы все-таки пойдут и уже никогда не остановятся. Ты был здесь со мной. Ты был здесь, со мной, когда никто другой не был… Нет, я не был. Эндрю не был рядом, когда он истекал кровью на обочине дороги. Эндрю не был рядом, когда должен был. Ты дал мне ключ. Эндрю не понимает, почему это бьет по нему так сильно. Одно глупое предложение. Он лжет себе и он знает, что в этом нет никакого смысла, но все еще лжет, что это был просто ключ. Ты понял. Ты понимаешь. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой и я знаю тебя лучше других. Ты правда был единственным человеком, который, я чувствую, действительно понимал меня. Единственным, кто так сильно старался. И ты был таким замечательным для меня. Таким невероятно замечательным для меня и то, что я чувствую к тебе, вообще не похоже на то, что я когда-либо чувствовал к кому-то еще. Ты это знаешь, ты все это знаешь, но я просто обязан сказать тебе это снова, я бы сказал тебе это еще миллион раз, снова и снова, но я не думаю, что у меня есть время для этого. Эндрю знает, знает уже долгое время, он начал верить в это еще давно. Эндрю чувствует то же самое по отношению к Нилу, с той лишь разницей, что ему никогда не приходилось говорить это, ни разу, не говоря уже о миллионе раз. Эндрю сказал Нилу, что любит его, конечно, а еще назвал Нила наркоманом, тупицей, засранцем, все что Нил знал, практически было кодом для любовь всей моей жизни, но Эндрю так никогда и не сказал конкретно это. Эндрю никогда не говорил Нилу, что каждый раз, когда их взгляды встречались, его сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди, и каждый раз, когда он видел эту улыбку, эту прекрасную улыбку, он испытывал что-то вроде кайфа, который, как ему казалось, просто невозможно испытать без наркотиков. Он полагает, что это все еще невозможно, поскольку улыбка Нила и так является наркотиком. Наркотиком, на который Эндрю подсел еще много лет назад. Наркотиком, без которого Эндрю не уверен, что сможет прожить. Я должен был сказать тебе. Если бы он сожалел об одном, он бы не говорил этого вслух, не говорил бы вслух и не увидел бы то выражение лица Нила, которое, он знает, определенно появилось бы. Я бы хотел, чтобы ты был здесь. А я бы хотел, чтобы ты был здесь. Нет, я бы хотел быть там, с тобой. Я бы тоже хотел, чтобы ты был здесь, со мной. Почему ты не здесь, со мной? Мне холодно. Не уверен, что когда-нибудь снова согреюсь. Не тогда, когда ты ушел. Становится трудно дышать. Продолжай дышать. Продолжай дышать ради меня. Не уходи. Только не сейчас. Только не сейчас. Я люблю тебя, Дрю. Я тебя ненавижу. Можешь сказать всем, просто на всякий случай, что я люблю их? Дэн, Мэтту, Элисон, Рене, Ники, Кевина, не могу поверить, что я люблю Кевина, Ваймака, Эбби, Би, даже Аарона, не забудь сказать Аарону. Кейтлин, Сэру и Кингу, миссис П. из магазина. Скажи всем, что я люблю их. Они знают, они все уже знают, но я попробую. Я попытаюсь. Я люблю тебя. Я ненавижу тебя. Ты не монстр, Эндрю. Мне кажется ты единственный, кто всегда так думал. Я правда, правда люблю тебя. Эндрю не уверен, ненавидел ли он когда-нибудь кого-то так чертовски сильно. И любил в десятки раз больше. Ох боже. О боже, это больно. Мне страшно… Мне тоже страшно. Я напуган, так напуган и потерян, слишком потерян без тебя и… и что мне делать? Что я должен делать? Я хочу, чтобы тебе не было больно. Я просто хочу, чтобы тебе не было больно. Мне жаль, Дрю. Прости. Мне тоже жаль, так жаль, что меня там не было. У меня есть истории. Очень много историй. У Нила никогда не было, что рассказать. Что, если я не смогу рассказать тебе все? Ты не сможешь. Я хочу рассказать тебе их все. Я хочу услышать каждую из них. Когда я вернусь, обещаю, я расскажу тебе каждую. Просто подожди, пока я вернусь. Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать. Расскажи мне все, однажды, когда ты вернешься. Ты не вернешься. Ты тоже можешь рассказать мне истории. Если у тебя есть. Я выслушаю. Я всегда выслушаю. У меня есть истории, я бы хотел иметь возможность рассказать их тебе. Однажды, однажды я расскажу. Ты всегда слушал, когда мне было необходимо. Я очень устал, Дрю. Я засыпаю. Бодрствуй. Держи свои глаза открытыми. Не уходи. Я не хочу умирать. Я хочу, чтобы ты был здесь, все еще живой. Это даже как-то жалко, не так ли? Умереть такой скучной гребанной смертью. Да, Нил. Чертовски жалко умереть, когда ты должен был жить. Эндрю и Нил уже должны были пройти через все оклики смерти. У них не должно было быть очередного. Нил не должен был умереть. Снова прости, Дрю. Правда, черт, прости. Простишь меня? Однажды? Я ненавижу тебя. Я ненавижу тебя за эту просьбу. Я, блять, ненавижу это. Конечно же, я прощаю тебя, всегда прощу. Иди ты нахуй за беспокойство об этом. Иди ты нахуй. Сейчас стало сложно говорить, не думаю, что могу сказать что-то еще, но я попытаюсь. Не просто попытайся. Делай это. Не переставай говорить. Нет. Я не могу закончить этот звонок. Я не хочу. Останься. Останься, даже если ты уже ушел. Ты заслуживаешь жизни, Эндрю. Ты заслуживаешь хорошей жизни. С друзьями, семьей и кем-либо, кого бы ты любил в ней. Не отталкивай их. Держи их рядом. Продолжай жить. Для меня. Проживи жизнь, которую я не смог. Как? Как я могу сделать нечто подобное? Как ты можешь ожидать этого от меня? Мне плевать, если ты уйдешь из экси и станешь чертовым пекарем, правда, плевать. Чертов лжец. Ты будешь вертеться в гробу, если я уйду из экси и стану долбанным пекарем булочек. Я не сделаю этого. Не уйду из экси, я имею в виду. Ради тебя. Только ради тебя. Но можешь ли ты пообещать мне попробовать и быть счастливым? Не сдавайся. Что бы ни случилось. Не прекращай пытаться. Как Нил может задавать такие дерьмовые вопросы? Как он может ожидать обещаний от Эндрю? Это не так легко, как просто сказать, что он попытается. Он может попробовать, но это не значит, что это сработает. Здесь не осталось ни одного Нила, а другого нет, он ушел. Он не знает, как же это чертовски сложно. Я обещаю, все еще говорит Эндрю, потому что Нил действительно всегда мог заставить его сделать все что угодно. Пока он просит. Ох, я все еще не знаю, что ты делал в Германии. Как там Ники? А Эрик? Ты делал фотографии? Их собака такая же большая в жизни? Ники отлично, как и Эрик. Да, я сделал фотографии, но только потому, что я знал, ты бы продолжал приставать ко мне, если бы я не сделал. Их пес чертовски огромный и очень лохматый. Это был сущий кошмар, что никак не переставал везде прыгать. Эндрю доволен, что у них коты. Я очень скучал по тебе. Я скучал по тебе. А еще я много тренировался для экси. Бегал каждый день. Наркоман. А еще я катался в округе, думая, что мы могли бы купить дом. Дом, правда? Вот что я делал здесь, так далеко. Тебе следовало остаться дома. Почему Нил не мог остаться дома? Я собирался привезти тебя сюда на следующих выходных и спросить, что ты думаешь об этом. Эндрю взял бы любой сраный дом, который захотел бы Нил, ему плевать. Нил не выбрал бы дом, который не понравился Эндрю. Думаю, тебе понравится это. Я уже люблю это. Может быть, мы возьмем его. Может быть, в другой жизни. Спасибо тебе. За все, Эндрю. Спасибо тебе огромное. Ты позволил мне прожить жизнь, не важно, какой короткой она может показаться остальным, для меня это было дольше, чем я когда-либо думал и она была лучше, чем я мог себе представить. И все благодаря тебе. Не благодари меня. Хватит благодарить меня. Нил тоже позволил Эндрю жить. То, чего большую часть своей жизни он даже не хотел. Но Нил сделал ее хорошей. Нил сделал жизнь потрясающей. Может, мне всегда было суждено уйти, пока я был молод, так или иначе. Не шути об этом. Нет, я просто шучу. Я не верю в судьбу. Ты это знаешь. Не уверен, что я тоже. Только если все это не закончится вот так. И я также не слишком верю в удачу. Только в плохом плане. У тебя с ней очень плохо. Я имею в виду ту, в плохом плане. На самом деле, возможно, я немного верю в удачу. Это что-то новенькое для меня. То есть, я встретил тебя. Я тоже встретил тебя. Это была самая лучшая вещь, что когда-либо случалась со мной и я сказал бы, что это довольно, черт, удачно. Я бы сказал, что встреча с тобой была еще удачнее. Думаю, здесь я должен попрощаться. Нет. Голосовое сообщение останавливается. Сердце Эндрю бьется, останавливается и затем разбивается еще на тысячи частей. Разбито. Телефон выпадает из смертельно крепкой хватки Эндрю и с треском падает на пол. Теперь ком в горле настолько большой, что он думает, что может подавиться им, слезы появляются в слишком большом количестве и слишком быстро, чтобы остановить их. Поэтому Эндрю не останавливает. Он позволяет слезам катиться вниз и вырывать из него всхлипы. Он плачет, он давно уже не плакал. Голосовое сообщение остановилось, а Нил ушел. Нил не остался. Он лежит на полу и сжимает джерси Нила, его номер десять. Эндрю обнимает и плачет в него. Он думает, что рыдания не столь похожи на плач, сколько на выкрики. Все такое дрожащее, туманное и мокрое сквозь слезы и он снова чувствует себя маленьким ребенком. Маленьким ребенком, которого никто не хотел, никто, кроме плохих мужчин, которые делали с ним плохие вещи, которые лгали, которые говорили, что остановятся, если он скажет пожалуйста. Ребенком, который был совсем один. Ребенком, который на самом деле не осознает происходящего, потому что не может нормально мыслить сквозь всю боль и он не уверен, что она когда-нибудь прекратится. Вот как Эндрю себя чувствует. Это самая сильная эмоция, которую он показывал за последние годы и здесь нет никого, кто бы мог это увидеть, кроме него самого, зеркала и чертовых кошек. И впервые в своей жизни Эндрю хочет, чтобы кто-то был здесь. Кто-то, кто увидит его, кто-то, кто обнимет его, кто-то, кто защитит его. Нил. Он хочет своего Нила. Свою несбыточную мечту. Своего наркомана. Своего мученика. Своего тупицу. Своего мужа. Свое все. Это все, чего он хочет больше всего на свете, больше всего, чего он когда-либо хотел - это Нил, здесь, прямо сейчас, завтра, на следующей неделе, в следующем году, в следующей гребанной жизни. НилНилНилНил Нил больше никогда здесь не будет. У него больше никогда не будет Нила. Осознание прожигает, словно кислота и Эндрю чувствует, как вздрагивает. Катись к черту. Катись к черту за появление в той раздевалке. Катись к черту за подписание контракта с Лисами даже после того, как я ударил тебя клюшкой. Катись к черту за то, как же ты красив. Катись к черту за игнорирование всего, что говорили обо мне остальные. Катись к черту за заботу. Катись к черту за просьбы. Катись к черту за то, что остался. Катись к черту за то, что заставил меня любить тебя так сильно, что невозможно дышать. Катись к черту за то, что ушел. Вернись. Ты мне нужен.