Отрицание

Нин Гуан без понятия, что сейчас делать. Она не знала, куда сейчас бежит. Сердце стучало настолько сильно, что девушке казалось, что оно вот-вот проломит ребра. Такое отвратительное чувство, оно так и заставляет провалиться под землю. Девятое апреля… Девятое апреля! Почти восьмое, так как Нин Гуан приехала ночью. А сегодня которое? Уже вечер двадцать четвертого. Прошло ровно две недели. Как же Нин Гуан сразу не смогла этого заметить? Почему пропустила мимо ушей разговор незнакомцев, которые говорили о том, что новости просрочены? И все же выносливость и силы не бесконечны, Нин Гуан скоро остановилась. Она рванула слишком резко и бежала слишком быстро, неудивительно, что она быстро выдохлась. Девушка старательно пыталась наладить бешеное сердцебиение, от которого неприятно закладывало уши. Боковое зрение обнаружило знакомую спину. Это же Казуха, одноклассник Бэй Доу. Они, как упоминала темноволосая, вполне неплохо ладили. Он должен помочь. — Каэдехара! О боже, Казуха, это какой-то кошмар… — голос Нин Гуан заставил юношу остановиться. Казуха подождал, пока блондинка подойдёт достаточно близко, чтобы она была способна слышать его тихий голос. Дождавшись, спросил, положив свою бледную руку ей на плечо. — Нин Гуан? Что стряслось? — Казуха… Ты не видел Бэй Доу? В записке говорилось, что она пойдет меня встречать, но по дороге я ее нигде не видела, — в голосе Нин Гуан так и била тревога и беспокойство. Спокойно на данный момент заговорить она не сможет. — Бэй Доу?.. — блондин удивлённо вскинул брови, а потом отвёл взгляд, явно не желая ничего отвечать. — А, точно, не у всех же есть радио. Взор Казухи был опущен вниз, его кулаки то сжимались, то разжимались. Он волновался, как и Нин Гуан. Весь его вид намекал только на одно. Воздуха становится предательски недостаточно, Нин Гуан отчаянно пытается восстановить дыхание, но все безуспешно. Как же она надеялась на то, что она неправильно поняла. Пусть это все будет дурным кошмаром! — Что с ней? Прошу, не молчи! — Нин Гуан потрясла того за плечи и взглянула в алые глаза Казухи, полные сожаления. Девушка пыталась вытянуть из него правду. — Как бы попроще выразиться, — обладатель волос серебристого оттенка нервно закусил губу, уже и не зная, куда деть взгляд. — В общем… По радио, одиннадцатого апреля, сообщили, что Бэй Доу попала под машину. Водитель этой машины сказал, что жертва куда-то торопилась, из-за чего он не мог вовремя затормозить. К сожалению, удар был достаточно сильным, — Казуха произнес это на выдохе, стараясь объяснить все как можно мягче. — Нин Гуан… И весь мир рухнул прямо перед глазами девушки. Она не могла поверить. Не хотела верить. Рубиновые глаза в эту же самую секунду потухли. Девушка ощущает неприятный, до жути больной укол обиды, словно её ткнули спицами под ребра. Все ее детские ожидания были неверными. Это конец. — Неправда… Каэдехара ничего не ответил, лишь оказывал молчаливую поддержку. Нин Гуан хотелось кричать, рвать и метать, заглушить ноющую боль, что сопровождала девушку практически всю жизнь, но сил не было ни на что. Ее ждал проигрыш ещё до того, как она начала. Как бы девушка не пыталась успокоиться, ей это никак не удавалось. Каэдехара решил не оставаться в стороне и робко обнял светловолосую, стараясь таким образом ее утешить. Нин Гуан в свою очередь впилась ногтями в предплечье парня, стараясь не заплакать. Голова гудела, а глаза чуть ли не горели. Как же противно. Максимально отвратительное чувство обиды царапало сердце и душу Нин Гуан, оставляя кровавые следы. Тело дрожало, но не от холода, а от осознания того, что она потеряла одного из самых дорогих людей. Она навсегда рассталась с частичкой себя. На этот раз точно. Стыдно. Стыдно оставить близкого человека на огромное количество времени, а затем погубить своим приходом. Нин Гуан так и не удалось озвучить свои самые искренние и чистые чувства к Бэй Доу. — Прошу, только не это…

××× и все же в любой борьбе нужно уметь останавливаться. и принять свой проигрыш

.

* * *

Хлопья снега вместе с ветром отчаянно бились об окна, прося впустить внутрь. Но в классе не было настолько жарко, чтобы открывать форточку зимой, под такую стужу. На часах четыре часа вечера, темнота бы уже давно поглотила всю улицу в мрак, если бы не тусклые уличные фонари, которые время от времени подмигивали. Класс был совершенно пустым. Хорошо освещенным, из-за чего создавалось ощущение, будто за окном темная пустота. Две прямоугольные парты стояли криво, касались углами друг об друга. Бэй Доу и Нин Гуан, что сидели за ними, вовсе не собирались их ставить ровно. Тишина пожирала все вокруг. — Ужас, руки так мёрзнут… — Бэй Доу решила первой нарушить молчание. — Февраль кажется бесконечным… Четкий голос брюнетки пронесся эхом по всему классу. Девушка разлеглась на холодной парте и протяжно зевнула, руки спрятала в локтях, чтобы хоть как-то их согреть. — И пахнут сигаретами, — ответила Нин Гуан, ее тон был абсолютно спокойным и безэмоциональный. Вполне привычный для нее тон. Послышалась легкая усмешка Бэй Доу со слабыми нотками грусти и тоски. Дальше та, не забывая хрустеть спиной, выпрямилась и наклонилась к шее Нин Гуан. Светловласая не сопротивлялась и все так же сидела смирно. — А ты, как я погляжу, до сих пор пьешь вино. Нин Гуан ничего не ответила, лишь прикрыла глаза. В классе нет никого, кто мог бы рассказать родителям о сигаретах и вине, а это значит, что смысла отрицать нет. Друг другу они могут полностью доверять, не беспокоясь ни о чем. — Пока никто о вине не знает, это мне не вредит, — Нин Гуан на секунду печально приподняла уголки губ, а затем опустила голову на плечо Бэй Доу. И снова прикрыла тяжёлые веки. — Может, я просто слишком устала от всего. — Снова грустишь? — вздохнула темновласая. Ей совершенно не нравилось то, что в последнее время Нин Гуан начала чувствовать себя все грустнее и грустнее. — Хэй, подруга, давай позабудем о грусти? Всё-таки скоро весна.