enfance

Я всегда сомневался, любили ли родители друг друга когда-нибудь? Наверное, да, раз они поженились и у них получился я. Помню, мама всегда хотела иметь нормальную семью, однако ее подвели отец и его любовь к алкоголю. Не знаю, ссорились ли они до моего рождения, но весьма не редкие ссоры, возникающие между ними, я помню с пяти лет. Мама прощала отцу все, хоть и кричала на него. Первый раз я увидел слезы матери в семь лет. Тогда ее ударил отец. Я помню, как сидел вместе с ней на полу в детской комнате и смотрел на красный след на ее щеке. Она прижимала лед к красному лицу и плакала, что-то бормоча. Я никогда не защищал маму от отца или что-то в этом роде. Меня любили оба родителя одинаково, и я считал неправильным вставать на чью-то сторону, когда на другой тебя также сильно любят. Поэтому просто перестал обращать внимание на их ссоры и закрывался в комнате, делая громкость звука в наушниках на всю. Первый раз мы съехали от отца, когда мне было десять лет. Мама сняла квартиру, и мы увезли туда чуть ли не все вещи в доме, включая телевизор, который отец, в порыве психов и выпитого алкоголя, снял со стены. Прожили на съемной квартире мы с мамой, наверное, месяц. Мне там не особо нравилось. Там даже не было второй комнаты для меня. Но я никогда не говорил этого матери, потому что видел, как ей хорошо жить без отца-алкоголика. Через месяц он позвонил матери со словами, что все переосмыслил, и умолял вернуться. Конечно, она, окрыленная безграничной любовью к отцу и чувством, что скоро все наладится, сразу поверила ему и побежала паковать вещи. Прожили в мире и гармонии без пьянств отца мы не долго. У него умер его близкий друг, который, по его же словам, заменял ему отца. Умер прямо в день моего четырнадцатилетия. Грустно было и мне. Я запомнил его друга как доброго дяденьку, который с приходом всегда дарил мне шоколадки и поздравлял на день рождения. Разумеется, отца новость о его кончине сильно потрясла, и он не нашел ничего лучше, как глушить моральную боль алкоголем, уходя в запой. А после и потерял работу, потому что отказывался на нее ходить. Мама работала одна, а как приходила домой, ее встречал пьяный муж. Я видел, как она уставала на работе, а дома не могла нормально отдохнуть из-за отца, которому вечно все не то. Он кричал на маму и бесился с каждой мелочи, а она уже даже перестала как-либо на него реагировать. Ему вечно нужны были деньги на свои пьянки, но из-за того, что работает одна мама, денег практически не было. Каждую ночь я притворялся, что сплю, на самом деле слушая тихие всхлипы матери, которая спала в моей комнате. Притворялся, что сплю, не предпринимая никаких попыток ее успокоить. Трус - вот, как я себя называл и буду называть, вспоминая это. Признать честно, с тринадцати лет я желал, чтобы мой отец наконец спился и умер. Чтобы перестал мучать мою маму. Я желал этого, не смотря на то, что он никогда не делал мне ничего плохого, даже за мои проступки он меня не бил. Он не любил исключительно маму. Я боялся будущего. Боялся, что если съеду, отцу сорвет все тормоза окончательно. Боялся, что мама просто умрет от инфаркта, или ее изобьет отец. Я хотел увезти маму с собой, чтобы у него и в мыслях не было каким-либо образом ей навредить.

***

– И всё же ты съехал, – утвердил парень, кивнув головой. Я вздрогнул, услышав его голос. Будто вынырнув из своего сознания, я оглядел комнату, в которой мы находились, как будто видел ее впервые в жизни. – Да, потому что мать сказала мне продолжать учиться и дала деньги на университет. Оказывается, она все те годы откладывала и копила их, – я взял бутылку и долил себе и моему слушателю вино, – Я переехал в Йокагаму и поступил в университет, где уже встретил тебя, Дазай. – В чем тебе несказанно повезло, правда, Чуя? – парень усмехнулся, а я дал локтем ему в бок. – Заткнись, придурок, – прошипел я и вдруг задумался. Осаму заметил, что я притих и вопросительно поднял бровь, глядя на меня. – Всё же, мое желание исполнилось...– я задумчиво покрутил бокал вина в свой руке. – А? Ты о чём? – не понял Осаму. – Мой отец умер, – я поднял взгляд на него и улыбнулся. Дазай ничего не ответил, только странно посмотрел на меня. Еще несколько минут мы просидели в полной тишине, как вдруг Осаму поднялся и пошел в сторону балкона. Я поплелся за ним. Дазай закурил сигарету, и дал ее же мне. Затянувшись, я проследил за взглядом Дазая, устремленного на ночное небо. Облаков не было, были только усыпанные по всему небу звезды и яркая луна. – Знаешь, иногда я завидую тебе, Осаму, – он взглянул на меня и вопросительно поднял бровь, ожидая продолжения, – ты рос без родителей. Я завидую, что ты не сталкивался с теми проблемами, с которыми обычно сталкиваются все подростки. Дазай сделал затяжку и выдохнул дым в открытое окно. – Я никогда не жалел, что рос без родителей, – он как-то грустно посмотрел на сигарету у себя в руках, – каждый подросток хочет получить максимальную свободу. Чтобы его никто ни в чем не ограничивал. У меня была эта свобода. Я жил и продолжаю жить так, как хочу. А опекает меня мой дядя, который даёт мне деньги на все мои карманные расходы, платит за университет и квартиру. Я хмыкнул и улыбнулся. Выключатель в моей голове щелкнул, и я резко перевел тему. – Знаешь, я бы хотел исполнить свое второе желание...– я посмотрел на Дазая интригующим взглядом, а он заинтересовано на меня посмотрел. Чуть вытянув шею, я прикоснулся своими губами к губам Осаму, задерживаясь на них, но больше ничего не делая. Он посмотрел на меня сначала удивленно, а потом вовсе закрыл глаза, начиная шевелить губами. Он посасывал мою верхнюю губу, а потом проник языком в рот. Я почувствовал спиной холодный железный забор, но почти сразу же сконцентрировался на чужой руке, блуждающей по моему телу под футболкой. Я промычал в поцелуй от нехватка воздуха. Мы отстранились для короткого вдоха, а после вновь слились в поцелуе. Языки сплетались в бешеном танце, а я тяжело дышал от чужой руки, задирающей мою футболку все выше. Похоже, сегодня исполнится не только мое желание.