Unexpected / Неожиданно

Он мог это сделать. В этом не было ничего особенного. Другие постоянно занимались этим в своих постелях, и не то чтобы они пытались сохранить это в тайне. Боже, Сириус был таким громким, что Ремус удивился, как второкурсники на этаже под ними не подали жалобу профессору МакГонагалл. Ремус поморщился, когда в его голове промелькнула картинка его профессора трансфигурации. Это был не тот образ, который он хотел видеть в своей голове в данный момент, даже если это и не ослабило его настойчивую эрекцию. Он приподнял простыню и посмотрел на свой твердый член, на кончике которого уже выступили бисеринки преспермы. Он никогда не сможет заснуть в таком состоянии; у него не было другого выбора, кроме как отбросить свои запреты и смириться с этим. Его пальцы сомкнулись вокруг горячего ствола, и он сделал неуверенное движение. Подождите! Это Джеймс встал с кровати? Его рука замерла, и он затаил дыхание, прислушиваясь к храпу и шуршанию простыней, когда его соседи по комнате погрузились в сон. Медленно выдохнув, Ремус снова провел рукой по своему стволу, прикусив губу от возбуждения, лениво извивающегося у основания позвоночника. Крайняя плоть сомкнулась над головкой члена, а затем плавно опустилась обратно, вновь открывая влажную румяную головку прохладному воздуху общежития. Ремус отпустил член и сплюнул на ладонь. Он размазал слюну по стволу, большой палец задержался на толстой вене под ним — потирая и массируя, — пока с его губ не сорвался гулкий стон, и он поспешно схватил член и грубо подтолкнул себя. Он зажмурил глаза и быстро пролистал свой мысленный каталог фантазий для дрочки. Анна Дэвис... нет. Лили Эванс... Он приоткрыл глаза и бросил виноватый взгляд в сторону кровати Джеймса, надеясь, что тот не умеет читать мысли. Значит, Лили тоже нет. Лучше вообще вычеркнуть ее из списка. Профессор Гидра? Нет, сегодня он не был настроен на ролевые игры между учителем и учеником. Сириус Блэк... Глаза Ремуса распахнулись, а его член запульсировал от нетерпения. Сириус Блэк? Откуда, черт возьми, это взялось? Он опустил взгляд на себя и с удивлением заметил, что его рука сама собой двигается по члену — длинными, тугими движениями, большой палец дразнит влажную щель на кончике при движении вверх. Он сделал над собой усилие и остановил движение, кончиками пальцев запустив руку в жилистые завитки у основания, отчаянно вызывая в памяти старый любимый сценарий — Мэри Макдональд с ее потрясающим каре и стройными ногами, одетая лишь в очень откровенное белье. Он улыбнулся, погружаясь в свои фантазии. Руки его альтер-эго бегали по гладким бедрам Мэри, он ласкал взглядом ее полную грудь. Его рука быстрее двигалась на члене — звук его резкого дыхания, быстрого движения плоти по плоти, громко раздавался в воздухе — когда его воображаемое "я" обхватывало рукой изящную ягодицу, когда его губы опускались все ниже и ниже, скользя по плоскому животу, покрытому редкой россыпью темных волос, пока он не достиг эрекции, торчащей из гнезда кудрей... Черт! Он был слишком далеко, тонул в водовороте собственного возбуждения и мог только беспомощно наблюдать, как похоть овладевает его разумом. Его тело наталкивалось на твердые углы вместо мягких изгибов, его пальцы погружались в темные волосы Сириуса, а не в светлые локоны Мэри. Щетина терлась о его губы, как наждачная бумага, когда он покусывал челюсть Сириуса, а его рука сомкнулась вокруг пульсирующего члена, вместо того чтобы скользнуть в бархатную вагину. И он никогда в жизни не был так возбужден. Пальцы Ремуса впились в простыни, когда его оргазм быстро нарастал, яйца покалывало, когда они втягивались в тело, член пульсировал в такт каждому бешеному удару сердца. За плотно закрытыми глазами Сириус улыбнулся и опустился на колени, взяв член Ремуса в теплый рот, и это был конец для Ремуса. Его сознание отключилось, когда крик вырвался из его груди, его член дернулся, а бедра затряслись от мощного оргазма, от которого его живот и грудь покрылись полосками спермы. Он содрогался от шока, вырываясь вперед и проталкивая все еще твердый член сквозь кольцо пальцев, выжимал каждую секунду удовольствия из своей кульминации. Наконец, Ремус отпустил руку с размякшего члена, кончиками пальцев провел по липкой сперме на животе, а затем потянулся за палочкой, чтобы очистить себя. Он не торопился, потому что чем дольше он себя отвлекал, тем позднее ему придется разбираться с тем, что он кончил сильнее, чем когда-либо, пока фантазировал об одном из своих лучших друзей.