Книга Дина Джарина

      Кажется, очиститься в Живых водах Мандалора изначально было идеей провальной. Но у меня нет иного выбора. Я обязан искупить свою вину, чтобы по праву считаться мандалорцем и иметь возможность и дальше следовать Кодексу, чтобы без угрызений совести носить мандалорскую броню. Я должен доказать — не себе — моим соклановцам, что мне не все равно на тот путь, по которому я следую день за днем, надежно храня то, что было создано моими предками много эонов назад.       Я готов был к новым испытаниям, но как показало время, только лишь в теории.       Планета таит в себе слишком много опасностей, а я уже совсем не мальчик, даже не юноша, чтобы на раз-два, не запыхавшись, справляться со всей нечистью, поселившейся здесь. Чего стоит один только плен в стальном корыте гигантской каракатицы. Не знаю, какая Сила помогла мне выжить, но если бы не помощь Бо-Катан... Получился бы из меня весьма полезный овощ в бескарской оболочке, а из крови — нечто похожее на спочку — только не для приема внутрь, а для жизнеобеспечения этой одноглазой кровопийцы. Не глупая ведь тварь, раз нашла свое пристанище среди сотни шлемов нашего народа.       Не припомню я, чтобы в последние месяцы чувствовал себя настолько слабым, не имеющим сил даже лишний раз пошевелить ногой или рукой. Не стальная броня мешала — я чувствовал — это силы покидают меня изнутри. Что-то неведомое начинает происходить с моим организмом, а я не в состоянии остановить эти процессы. И этот бой с громадным насекомым-убийцей тому доказательство.       В следующий миг я почувствовал, как что-то теплое прижалось к моему левому боку между пластами бескара и издало тревожный писк. Опустил голову и сквозь запачканное стекло шлема увидел свой маленький ушастый комочек. Облегченно выдохнул, ощутив, как закаленное боями тело накрыло приятной волной. Грогу. Мой малыш. Слава Силе, что он рядом. И за время моей недолгой отключки с ним ничего серьезного не случилось. Иначе я бы никогда не простил себе, если бы малец получил травму. Его душа и так изранена, хватит ребенку страданий.       Рука, облаченная в кожаную перчатку, несколько раз провела по макушке сына, а уставший взгляд еще каких-то несколько секунд задержался на малыше, прежде чем мое внимание привлекла Бо-Катан Крайз, находившаяся рядом.       — Вижу, ему не все равно на тебя, — ее голос прозвучал слишком громко в тишине подземелья.       Она все продолжала сидеть на корточках в нескольких шагах от меня и что-то колдовать на костре. Запах шел не шибко приятный, но мы не на Соргане, где путникам сразу подают свежесваренный горячий костный суп.       — Очевидно, как и тебе, — коротко ответил я, сделав слабую попытку подняться. Получилось плохо. Ноги не слушались. Будто их сверху придавили многотонным пластом цемента.       — Считаешь, моя душа настолько очерствела, что ей место только среди этих руин? — Она холодно посмотрела на меня и резко встала, оставив свою затею по обогреву нашего временного пристанища. — Пожалуй, ты прав. В моем сердце нет места для трогательных сказочек со счастливым концом, в которые ты до сих пор веришь.       Малыш неуклюже поднялся и издал несколько недовольных звуков, призывая и меня, и мою спасительницу обратить на него внимание. Но, кажется, Бо-Катан точно не до него сейчас. Она продолжила свою ясную и уверенную речь:       — Ты слишком слаб, Дин, чтобы дальше твердо идти к своей цели. Извини, что проявляю к тебе излишнюю, непривычную для тебя заботу, — ее тон вмиг стал мягче, а взгляд с пылающего и пронзительного сменился на благодарный и даже слегка смущенный. — Но... По-моему, тебе стоит поберечь свою единственную жизнь ради другого.       — Чего же? — тихо поинтересовался я.       Женщина кивнула в сторону найденыша.       Малыш вопросительно изогнул бровки и издал какой-то очередной чудной звук, которому вряд ли можно было дать расшифровку. Грогу общался со мной на своем уникальном языке, но что важное — мы понимаем друг друга и без слов, а чаще только по взгляду.       Мы одно целое. Мы семья. Мы клан двоих, каждый из которого обязан беречь друг друга.       И Бо-Катан права. Я по-прежнему должен защищать малыша, независимо от своих накопившихся проблем. Совсем неважно, что он уже повзрослел, что многое может делать самостоятельно. Никто не отменял того факта, что галактика — слишком опасное место для такого уникального дитя.       — Пойду, пожалуй, воды принесу, — уклончиво произнесла Бо-Катан, осмотрев с высоты своего роста окружающую местность.       Мне осталось лишь только проводить ее понимающим взглядом, который все равно останется скрыт под шлемом и переглянуться с Грогу.       Осторожно взяв его за тельце, я усадил малыша на колени перед собой и облегченно выдохнул. Сейчас мне нечего и некого было опасаться, но еще какое-то время назад дитя рисковал жизнью, пытаясь вызволить меня из лап стального чудовища, а я был связан по рукам и ногам, не мог и слова произнести, а не то, чтобы подставить спину в защиту сына.       — Она говорит верные вещи, Грогу, — обратился я к ребенку, обхватив его крошечные лапки своими пальцами. — К сожалению, я должен признать... Силы уходят из меня. Понимаешь?       — Ви! — звонкий голос подал мой малыш, точно не соглашаясь с моим высказыванием. Знаю, что для него я часто являлся образцом поведения, мудрым учителем, заботливым и любящим родителем, который не оставил на произвол судьбы и не сдал на опыты. Но я чувствую, что мой внутренний стержень наклонился в сторону — нынешние враги сильнее и ловчее меня, да еще и множатся с неимоверной скоростью.       — Мне меньше всего хочется одним днем прийти к выводу, что больше не смогу защищать тебя от опасностей галактики, — продолжил я свою размеренную речь, следя за каждой, даже незначительной эмоцией Грогу: вот он нахмурился, вот доверчиво улыбнулся, вот смотрит на меня слегка осуждающе и думает, наверное, зачем ему все это слушать сейчас? — Я не становлюсь моложе, Грогу, а мир, в котором мы живем, с каждой секундой только опаснее. Поверь, я не просто так говорю это сейчас. Я ни в коем случае не хочу поселить в твоей душе сомнения, а лишь хочу предостеречь тебя и напомнить об осторожности на просторах галактики и всех рисках.       Малыш заворковал и медленно приблизился к моему лицу. Ему всегда нравились такие разговоры по душам. Я уверен, кроха впитывал каждое слово, даже если не всегда понимал смысл сказанного, но он все равно старался уловить суть всего, что ему говорят.       — Ты должен пообещать мне, что чтобы ни случилось со мной, будешь беречь себя и не подвергать свою жизнь опасности. Договорились?       Грогу тревожно вздрогнул, а затем затих, внимательно смотря своими крупными карими глазами на меня. Внутри тут же возникло жгучее желание снять шлем и без всяких преград дать знать малышу, как мне самому нелегко даются такие слова. Однако, я уверен, что ребенок и так осведомлен об этом, чувствует по интонации голоса.       Наконец Грогу пролепетал что-то понятное лишь ему, а потом, сделав еще пару маленьких шажков вперед, лег на холодный пласт бескара, расставив передние лапки в стороны.       Я постарался улыбнуться и прислушался к своему на удивление размеренному дыханию, а затем положил ладонь на спинку малыша. Его присутствие всегда успокаивало, давало надежду на лучшее.       — Я хотел сказать... Что горжусь тобой, — добавил я чуть громче. — Ты многому научился, многое осознал, ты повзрослел у меня на глазах...       — Пату, — утвердительно ответил Грогу, подняв ушки, словно соглашаясь со мной, всматриваясь в испачканное стекло шлема.       — Ты вновь спас меня, проделав такой путь... Один... — продолжил я очищать душу перед ребенком, желая, чтобы он тоже знал, как мне важно абсолютно все, что он делает для меня.       Если бы я только сказал ему, как беспокойно билось сердце в тот миг, когда пришлось отправить его к Бо-Катан за помощью; как сильно сжималась грудь только от одной мысли, что ребенок может пострадать и не выбраться живым с планеты. Это так страшно. Страшно представить, что в один миг можно лишиться того, кто значит для тебя все.       Малыш вдруг поднялся с моей груди, засопел, вновь что-то пролепетал, а затем неуклюже спустился на землю и маленькими шажками приблизился к лицу, пытаясь дотянуться крошечными лапками до испачканного шлема. А затем развернулся и показал одной в противоположную сторону — туда, откуда мы пришли. Где-то там, неподалеку должны находиться Живые воды.       — Знаю, малыш... Я обязательно сделаю это, — дал слово и себе, и ребенку. Да и разве могло быть иначе? — Мы вместе продолжим наш путь.       В знак одобрения кроха произнес несколько ободряющих звуков и вновь расположился на моей груди, как на давно обустроенной постели.       — Мое маленькое счастье... — прошептал я, спустя мгновение поглаживая чуткие ушки дитя, улавливая его тихое воркование.