bunny lee minho

      Ничем не примечательным и достаточно ветреным зимним вечером они лежали на кровати в одной из квартир группы, пока пустующей на время рождественских каникул, листая ленту тик тока. Вокруг стояла оглушительная тишина, от чего иногда становилось совсем не по себе, наверное, в последний раз здесь было так спокойно ещё до заселения группы.       Остальные мемберы разбрелись по городам, а некоторые и странам, как в море корабли. Каждый из них хотел провести этот поистине волшебный праздник наконец-то вместе со своими родными. И только двое приехали раньше с каникул, дабы хоть совсем чуточку побыть, ну, знаете, вдвоём.       Без всяких там выдуманных историй про Джисона, которому просто необходимо порепетировать танец с Минхо наедине в спальне, чтобы не мешать, и ночью, потому что так атмосферней. Без натянутой маски безразличия искать руку старшего под столом во время обеда, пуская фонтан молока из носа от смеха, пока чужие уши безбожно краснеют. А после, ждать подставы от котомальчика с предвкушением и капелькой страха. Прятать глаза от хохочущих мемберов, ощущая жгучий шлепок по, с недавних пор, пышной заднице, и окольцевавшие талию сильные руки, притягивающие к себе в собственническом жесте. Тихий смешок в шею вообще не утешает. И как другие не замечают, что у них тут химия?       Прямо в их общей гостиной заправить за ухо идеально уложенные волосы, просто чтобы прикоснуться, и поцеловать заячьи губки, не прячась для этого по углам, в пустых комнатах или ванной.       Почувствовать себя настоящей парой.       Это в идеале. Но что теперь? Дурацкий тик ток стал хорошей альтернативой всем романтическим посиделкам и разговорам по душам при свете луны. Никаких поцелуев днями напролет, объятий и прочих телячьих нежностей, и не то чтобы Минхо расстроен. Вообще нет. На что вообще надеялись эти двое, будучи задротами до мозга костей?       Тут и там попадались видео с ними, которые оба предпочитали пропускать, во избежание стыда и неловкости. Спасибо, этого хватает и на работе.       Вот и сейчас, пересмотрев в третий раз эдит с Наруто, палец Джисона проводит вверх, на этот раз задерживаясь надолго. Дольше, чем хотелось бы Минхо.       Момент и громкий, полный раздражения стон старшего ударяется о стены комнаты, сопровождаясь закатыванием глаз и недовольным цоканьем. — Боже, выруби уже это, — шипит танцор, что младший успешно игнорирует, испытывая огромное удовольствие от зрелища.       За экраном сидит весь состав группы, но в фокусе лицо Ли, на голове которого розовая шапочка с заячьими ушками. Из динамиков раздаются звуки шумных вздохов и улюлюканья, пока смущённый до невозможности мембер старается выдать какое-то эгьё по прихоти ухмыляющихся ведущих. Он вспоминает о том дне, передергиваясь от навязчивого чувства отвращения.       Подпись на видео гласит «bunny lee minho❤❤❤».       Минхо хочет провалиться сквозь землю. Дурацкий Хан Джисон ржёт над ним, вслух зачитывая восторженные и иногда пошлые комментарии, некоторые даже переводя с английского, пока его телефон не выхватывают из рук, тут же блокируя и отбрасывая в сторону. — А знаешь, они правы. Хён, ты действительно зайчонок, — решает прервать тишину рэпер, тут же получая тычок в бок, а затем и лёгкий подзатыльник за безостановочные смешки. — Да пошёл ты, — отталкивая от себя улыбающуюся белку, бурчит старший, пытаясь слезть с кровати.       Хан разваливается на пружинистой кровати в позе морской звезды, с радостью принимая освободившееся пространство. Раздаётся скрип половиц и шарканье тапочек. Ли, как истинный дед, кряхтит, хрустя позвонками, и направляется на кухню, желая устроить себе позднюю утешительную трапезу. Кажется, у них оставался салат чука и парочка куриных ножек. Вполне себе сойдёт для ужина, если он откопает ещё и рис.       В груди младшего что-то трепещет от этой домашней атмосферы, а улыбка распирает скулы. Тем не менее, он не может прекратить, всё ещё тихо посмеиваясь с воспоминаний о возмущённой физиономии хёна. Иногда он такой милый, когда не проявляет свои, чаще показательные, садистские наклонности. Типичный цундэрэ, что сказать. И Сон, говоря о том, что он походит на зайчонка, именно это и имеет в виду. Те ушки, конечно, ему были к лицу, но младший думает, что сможет найти ещё лучше. Намного эстетичнее и мягче, под стать истинной натуре его любимого хёна.       Уже всерьёз задумываясь об этом, он открывает каталог известного интернет-магазина. Хён любит подарки, так может и этот придётся по вкусу?

***

      В ту ночь заказ уже оказывается совершённым, но доставка занимает слишком много времени, поэтому к концу недели он, несколько взволнованный и радостный, стучится в комнату старшего, в чём вообще-то нет необходимости. Они уже давно перешагнули стадию, где между ними присутствовала какая-то неловкость за свою наготу, а личное пространство и раньше, ещё до отношений, и вовсе игнорировалось.       Подбегая к кровати хёна, Хан быстренько кладёт чёрный пакет-маечку с золотым логотипом на свежевыстиранную постель и просит закрыть глаза опешившего юношу. Не с особым доверием, тот выполняет сказанное, слегка хмурясь от нехорошего предчувствия. В самом деле, что могла притащить ему белка, когда новогодние близятся к концу, а все сюрпризы уже давным-давно сделаны и подарены? Ничего приятного или как минимум разумного, учитывая гаденькую ухмылку и светящиеся глаза на красивой мордашке квокки. Он окончательно теряется в догадках, когда на голову надевают что-то, звонко защёлкивая в осветлённых волосах. На плечи приземляется нечто невесомое и пушистое, опускаясь вдоль оголённых рук, покрывая кожу мурашками. — Открой глаза, — после долгого молчания выдаёт Хан, с явной хрипотцой в голосе.       Ли слушается, тут же вбирая в руку такое приятное на ощупь… ушко? Длинное белого цвета с бежевыми вставками посередине, доходящее прямо до бёдер. На другом плече второе, точь в точь как первое, и если их расправить, можно в полной мере оценить насколько они широкие, да и в целом огромные. Не как та смешная шапочка на шоу. Ещё и бежевый наверняка сочетается с его персиковыми волосами. Какой же кошмар. — Это что, — леденящим душу взглядом впивается в него Ли, всё ещё не отпуская из рук правое ушко, временами неосознанно поглаживая. Хан тоже хочет, но боится сдвинуться хоть на сантиметр, пока старший смотрит с таким желанием растерзать его. — У-ушки для моего з-зайчика, — выдавая глупую улыбку, тянет младший, медленно шагая назад, в надежде на спасенье. — Ах, ушки? — Минхо скалится, смотря из-под лба, походя на кровожадного маньяка из криминальных хроник. Не спеша привстаёт со скрипящей кровати, направляясь следом за бледным рэпером. — Надо поинтересоваться, сколько блюд можно сделать из бельчатины. Ассортимент, конечно, не больше чем у ламы, но я справлюсь. Думаю, пожарить тебя на костре и подать с рисом будет хорошей идеей.       Хан, точно настоящая квокка, вылупляет глаза и бежит к двери, выбираясь из комнаты. Прикрывает её ровно настолько, чтобы оставить место лишь для высунутой макушки, выкрикивая напоследок, прежде чем убежать и закрыться в ближайшей ванной: — Они тебе так идут, хён, ты хоть в зеркало посмотри, а потом уже ругайся! — Да, сейчас! Бегу и спотыкаюсь! Забирай их и проваливай, Санта-Клаус недоделанный.       Не желая злить лишь больше, Хан хлопает дверью, оставляя злого старшего один на один со своим подарком.

***

      Спустя несколько дней, уставший старший после долгой пробежки на дорожке, возвращается в комнату, предварительно заглянув в душевую. Высушивая уже влажные волосы, он смотрит на туалетный столик, на котором парень оставил тот самый, пропади он пропадом, подарок младшего. Лежит такой красивый мягкий, одним словом, отвратительный. Каким образом белке вообще могла прийти такая идея? Сколько раз головой надо было побиться обо все углы, чтобы ему казалось хорошей одна только мысль купить подобное для Минхо? Он что похож на того, кому это подойдёт или хотя бы понравится?       Как Хан говорил? Они ему идут? Ага, конечно, пусть врёт больше. Небось решил поиздеваться. Что дальше? Анальная пробка с хвостиком?       Ещё и дар речи потерял, придурок, будто это действительно выглядело красиво. Каким образом они вообще могут ему идти? Ли же не какой-нибудь там пусси-бой из порно (конечно, Минхо таким не увлекался и вообще не смотрел ни разу). Старший не собирается наряжаться в разные там юбочки, чулочки, рюшечки да цветочки и так далее по списку. Это же ужасно будет выглядеть на его широких бёдрах! Ой, то есть, даже если это отлично бы смотрелось, он никогда не наденет такое. Ясно? Это не для него.       Но дурацкая белка так смотрела на него, будто ему действительно шли глупые ушки, и эта дурацкая мысль не даёт ему покоя уже несколько дней. Что вообще надо было увидеть, чтобы раскрыть рот чуть ли не до пола? — Чёрт, грёбаный Хан Джисон! — Ли подрывается с места, хватая пакет.       Любопытство сожрёт его, если он не увидит себя собственными глазами, чтобы, конечно, убедиться в том, как это глупо выглядит со стороны.

***

      Джисон напевает заевшую мелодию из рекламы, пританцовывая, направляется в комнату старшего, который должен был уже как час быть дома. Не удосуживаясь постучать, он толкает дверь и уверенно заходит, ища глазами парня... который находится перед зеркалом.       В блядских заячьих ушках. Полуголый. С влажными волосами.       Красивый.       Где-то в ногах валяется уже неработающий фен и здравый смысл Джисона. — Блядство и разврат… Детка, ты чего?! — чуть ли не кричит Джисон, полностью отказываясь контролировать собственные эмоции и соблюдать какие-либо правила приличия. Вон, хён похоже совсем о них забыл, раз уж стоит перед ним, являясь воплощением мокрых снов донсэна.       Вырванный из собственных мыслей неожиданным криком Ли подскакивает на месте, тут же оборачиваясь и хватаясь за быстро стучащее сердце, уже на автомате. — Ты нормальный? Напугал! Почему вообще не стучишься? Дверь для кого закрыта, а? — нервно поглаживая мех на ушках, тараторит Ли, мгновенно краснея, стоит осознанию влиться в мозг густым киселём. Лишь годами выработанная стратегия нападения спасает из столь щекотливой ситуации, хоть как-то сохраняя потрёпанное достоинство. Уверенный голос лишённый дрожи и хмурое лицо — залог успеха. Вот бы ещё и глазки не бегали, а уши не краснели, вообще замечательно бы было. — Тебя разве не уч…       В два шага младший буквально подлетает к парню, притягивая к себе для поцелуя-укуса. Хан тут же распускает руки, оглаживая и сжимая голую кожу, внедряясь меж раскрытых в стоне губ. Хозяйничает во влажном рту, потираясь шершавым язычком о чужой такой жгучий, вылизывая ряд ровных зубов, акцентируя внимание на двух длинных передних. Заячьих. Ли льнёт к нему, такой податливый и разгорячённый, теряет всю напускную строгость, невольно прижимаясь настолько, что не остаётся места для воздуха. О чём тут же жалеет. — Ой… — нахально улыбаясь, глумится Хан, в притворном удивлении прикрывая ладошкой раскрытый рот. — Заткнись, Джисон, — младший никогда бы в жизни не поверил, что кончики ушей могут настолько сильно покраснеть за одну секунду, если бы не увидел воочию. — Зайчонок уже возбуждён? Только от своего вида? — улюлюкает младший, зарываясь носом в слегка влажные волосы и вдыхая запах кофейного шампуня. Опускает глаза ниже, чтобы увидеть как топорщится, (к великому стыду Минхо), полотенце, обвязанное вокруг крепких бёдер, лишний раз смущая и без того карминового танцора. — Какой нахер зайчонок? Ты совсем страх потерял? — Ли бьёт под рёбра кулачком, натягивая недовольное выражение лица, которое уже стало фирменным. Но даже это не спасает его растоптанное достоинство и забытую гордость.       Неожиданно Хан отходит от него, сбивая с толку старшего. Не удерживаясь от оскала, резко поворачивает парня лицом к зеркалу. Рефлекторно Минхо хватается за углы, пытаясь найти хоть какую-то опору, но тут же ругается под нос, стоит младшему врезаться своей разрывающейся от возбуждения ширинкой в его мягкий уже обнажённый зад. — Вот этот красивый зайчонок, — наматывая длинное ушко на кулак и дёргая его назад, в шею шепчет Сон.       Танцор откидывает голову, болезненно шипит, от того как его волосы цвета спелого персика, на которых крепятся аксессуары, грубо оттягивают назад. Можно поаплодировать производителям, держится вся эта прелесть на совесть, но больно до закатывающихся глаз и скрежета зубов. С чего вдруг глупая квокка решила, что это хоть как-то приемлемо в их постели? Отвратительная идея. Ли, сжимая челюсть до проступающих желваков, подаётся навстречу несдержанным толчкам, выбивающих душу из тела, скуля от боли и вязкого чувства возбуждения. Дерьмовая ухмылка на лице младшего в зеркале и хватка на шее, до красных следов — Минхо думает, что скоро взорвётся от ярости, но вместо этого протекает на пол.       Замечательно.       Оттягивая одну из половинок, Хан проводит большим пальцем по впадине, надавливая. Сейчас, когда старший полностью свободен от хваток на шее и волосах, он наконец-то может развернуться и надавать затрещин за все вольности, которые себе позволил Джисон сегодня. Вместо этого он дрожит под прикосновениями и пожирающим взглядом младшего, слегка раздвигает ноги и приподнимает таз для лучшего обзора. — Чёрт, такой хороший мальчик... Зайчонок подготовит себя для меня? — довольно улыбаясь, мурлычет младший в покрасневшее ушко, роняя шлепок на нежную кожу ягодицы, от чего та мгновенно алеет и едва заметно трясется. — Клянусь, ещё раз вытворишь подобную хуйню, я засуну твои культяпки так глубоко и так навсегда, что ты забудешь о том как они выглядели, — скрипя зубами, проговаривает старший, не сводя гневного взгляда сквозь зеркало с обнаглевшего младшего. Бессовестная белка глупо улыбается ему, массируя покрасневшую кожу. Раздражает. Ли тянется рукой к одному из трёх ящиков, верхнему, в котором хранит смазку и иногда презервативы.       Разогрев пальцами субстанцию, он опускает руку вниз, раздвигая другой половинки. Обводит проход, толкаясь одним по основание. В голове прокручивает все знакомые ругательства. Почему он выполняет всё, как послушная собачка? Ещё и неудобно из-за позы и длины пальцев, хоть выражение лица Джисона утешает. Недолго мучает себя, добавляет ещё один, громко усмехаясь с больших, как у лемура, глаз младшего и раскрытого в шумном дыхании рта. Хан сейчас ловит каждое изменение в движениях, очень внимательно наблюдая и иногда облизывая пересохшие губы. Желая произвести большее впечатление, Минхо пытается как-то развести короткие пальчики, имитируя ножницы, но боль в кисти лишь заставляет громко захныкать. — Посмотри на себя, мой маленький ушастик. Тебе нравится? Он прекрасно знает, что нет. Ли почти ничего приятного не чувствует, проживая эти долгие минуты лишь на чистом энтузиазме и желании получить член в себе. Как же унизительно.       Тем не менее, старший проглатывает уже три, скуля из-за недостатка ощущений и усталости. А Джисон, такой сукин сын, лишь умиляется, поглаживая дрожащие бёдра, улюлюкает, шепча похвалу, вместо того чтобы засунуть свои длинные пальцы в покрасневшего и хнычущего от желания Ли и доставить ему хоть какое-то удовольствие. Вот как можно быть таким бесчеловечным?       И будто обретя совесть и хоть каплю жалости, младший хлопает по напряжённой руке, останавливая мучения парня. — Ох, такой жадный зайчик… — смотря на растянутую вокруг фаланг дырочку, сглатывает младший, нежно проводя по краям. — Я помогу тебе, убери свои крохотные пальчики.       Хан расстегивает ширинку, решив не тратить ни одной лишней секунды на то, чтобы полностью раздеться, приспускает ткань белья, обнажая возбуждение. Проводя им между половинками, чувствует колкие мурашки бегающие по лопаткам, когда слышится дрожащее дыхание старшего. Правда, он такими темпами скоро убьёт Джисона. То, как Минхо чуть ли не лежит на столике, такой нуждающийся, мяукающий под нос от любого прикосновения к себе, дрожащий от одного лишь взгляда в зеркале, да ещё и привстав на носочках, чтобы Хану было удобнее... Это до закатывающихся глаз и разрывающего глотку сердца приятно. Поэтому не растягивая совместное мучение, он толкается, ударяясь бёдрами о мягкую задницу, вырывая удовлетворённый стон из разморённого тела. Просто рай для ушей. Ли так нетерпеливо подаётся назад, полностью противореча себе обыкновенному. В ушах гудит кровь, ещё немного и Хан потеряет голову.       Хватаясь за гладкие края туалетного столика, Ли принимает в себя ритмичные толчки, прогибаясь в спине, обеспечивая для младшего лучший вид на слегка припухшее кольцо мышц. Нежно скулит, стоит качающимся ушкам коснуться его разгорячённой кожи. Хан стонет, не смея оторвать глаз от своего красивого мальчика, слегка присаживается, чтобы при каждом толчке попадать по чувствительной точке, в награду за то, какой он прелестный и послушный сейчас. Спустя несколько попыток, это наконец-то случается, и старший лишается контроля над собой окончательно, почти оседая грудью на стол. Младшему срывает крышу, и он вбивается в сладко стонущего юношу, вновь роняя жгучие шлепки на персиковую кожу, совсем забыв об угрозах сказанных ранее. Царапая дерево под ногтями, Ли громко скулит, сводя трясущиеся коленки, и пачкает пол спермой. — Чёрт, зайчонок, так хорошо, — сильно дёрнув за ушко, Сон продолжает хаотично двигаться, от чего корпус старшего постоянно елозит по столу, и изливается внутрь, простонав сквозь сжатые зубы. Уже полностью распластанный на туалете Минхо мяукает, что-то пытается прошептать заплетающимся вязким языком, следом, ощущая ворох мурашек, стоит ушку, выскользнувшему из хватки младшего, упасть на его влажную от пота спину. Чертовски щекотно и приятно, но Ли никогда этого не признает.       Джисон валится от усталости на полностью выжатое тело под ним, пытается отдышаться и жмурится от капелек пота, попавших в глаза. Медленно выскальзывает из податливого тела, тут же морщась от ощущения холода. Затраханный почти что до бессознательного состояния Ли чувствует как из него мягкими толчками вытекает сперма, покрывая дрожащие от напряжения бёдра. Хоть силы и покинули его, и он в ближайшие часы точно не сможет нормально передвигаться по дому, чтобы вправить одной обнаглевшей белке мозги, они, конечно же, найдутся. На это ресурсов всегда достаточно. — Блять, сколько раз тебе говорил, чтобы не кончал внутрь. Про культяпки твои я тоже говорил, тебе с какого раза понятно становится? Скажи мне, чтобы я на будущее знал, — три предложения, и парень, стоящий позади, вмиг замирает, кажется, переставая дышать. Упс. Наверное, пора уходить. — Ч-чёрт, прости, зайч… — видя злой взгляд в зеркале, он тут же исправляется. — Хён, я просто не удержался. Ты же знаешь, как я слаб, когда дело доходит до тебя. — Лесть тебе не поможет. Будешь сам всё вымывать. — Д-да, конечно, сейчас принесу мочалку! — живо ретируясь из комнаты, бросает Хан, поднимая приспущенные джинсы и на ходу их застёгивая.       Младший несётся в ванну, кажется, попутно что-то роняя, пока Ли вновь поднимает глаза к зеркалу. Он выглядит таким затраханным, но, кажется, абсолютно сытым. Пальчики одной руки тянутся к пушистому меху, поглаживая, пока вторая опускается, касаясь трепещущей дырочки. Румянец покрывает щёчки, когда он чувствует горячую влагу, покрывающую не только проход, но и нежный шов. Изо рта вырывается шумный вздох. Дурацкий Хан Джисон.