Ромашки.

«Жизнь измеряется не количеством сделанных вдохнов и выдохов, а количеством тех моментов,

когда от счастья

захватывает дух.»

      Ему было тринадцать, когда он винил себя в смерти брата. Когда хотелось вылезти из под кожи, но найти его.       Ему было тринадцать, когда он хотел быть рядом со своим другом. Когда невозможно было смотреть, как Оно нависало над этим маленьким телом и хотело съесть его.       Ему было тринадцать, когда хотелось свободы. Когда чрезмерная опека мамы медленно губила его.       Ему было тринадцать, когда хотелось понимания. Когда отец заставлял читать его эту дурацкую книгу. Когда картина до жути пугала его.       Ей было тринадцать, когда хотелось быть как можно дальше от своего дома. Когда отец сделал это.       Ему было тринадцать, когда хотелось нормальной школьной жизни. Когда он испытал буллинг и порезы на животе.       Ему было тринадцать, когда хотелось спокойствия. Когда хотелось понимания, что цвет кожи не имеет значения.

***

      Им было по тринадцать, когда они хотели уехать из этого города.       Им было по тринадцать, когда они хотели забыть про клоуна, красные шарики и канализации.       Им было по тринадцать, когда те стояли горой друг за друга, дрались бок о бок и ни за что не отступали.

      Им было по тринадцать, когда они хотели жить счастливо.

***

      Прошло достаточно времени с того момента, как они расправились с клоуном, точнее.. Как они думали. Но клятва закрепила их узы. Они пообещали вернуться, если оно вернётся. Лето подходило к концу, но кто же знал, что случится то, что они уж наверняка не ожидали.       Все разъедутся. Разъедутся по разным городам. Закончат там школу. Поступят в желаемые учреждения. Найдут новых друзей. И не понятно, навсегда ли это? Вернутся ли они в Дерри?

***

      Сначала Бен, потом Беверли с Биллом. Стен тоже уехал. Майк остался на ферме с дедушкой, но его добивал тот факт, что его друзья уедут. Уедут надолго, а возможно и навсегда.       Они все боялись, что забудут друг друга, забудут ту ситуацию с клоуном. Забудут ночёвки, посиделки на Пустоши. Как те купались, плескаясь в тёплой воде. И очень-очень многое другое.

***

      Вещи мальчика уже были собраны. Дом стал пустым. Уже та фирменная, незабываемая улыбка не была видна. Глаза отражали печаль. Сегодня вечером он должен был уехать. Тот самый весельчак в клубе Неудачников. Ричард Тозиер.       Ричи не хотел уезжать, не хотел оставлять малыша Эдди одного, хотя он сам понимал, что и тот скоро тоже уедет. Но совсем в другой обстановке.

14:22                  

      Они договорились встретиться около Моста Поцелуев в 14:30. Тозиер гнал, как можно быстрее, он хотел увидеть его, этого маленького мальчика с острым характером, который будет ругаться, если вдруг Ричи будет трогать его грязными руками, или если он просто подшутит над его мамкой. Задумавшись, Балабол не сбавлял скорость, но буквально за секунду всё произошло и тот уже сидел на дороге с разодранной коленкой. Он сам не встрянулся, как это произошло, но видимо просто напоролся на камень. Но это не помешало Ричи вскочить с места, сесть обратно на велосипед и снова помчаться, но уже смотря на дорогу.       Минута и уже виден знакомый силуэт. «Это он!» –подумал Тозиер и сбавил немного скорость, дабы вдруг не на лететь на мальчика. Остановившись у забора, он опустил велосипед и подошёл к нему, шмыгнув носом.       – Ричи! Опять ты с велосипеда упал?! Это не гигиенично, понимаешь? Ты должен аккуратнее ездить! – Будто пищал Каспбрак. На что Ричард глупо улыбался, ему было всё-равно на всё, главное, что он рядом с ним сейчас.       Астматик нахмурился и усадил на травку, а сам присел на корточки. Он стал копашиться в своей барсетке, где было много таблетки, ингалятор и ещё всяких медикаментов. Казалось бы, сумочка маленькая, а там столько всего умещалось. И вот, в руках была уже перекись водорода и пару пластырей с красивыми рисунками. Ричи хотелось бы сейчас снова подшутить над мамкой, но он молчал, улыбаясь смотря на него, на его черты лица, как он пытался скрыть свою заботу и волнение.       Но все его мысли предорвались и он заайкал, дернув ногой, когда на рану капнула перекись.       – Эдс! Вообще-то шипит! Подуй.– актёрски завопил тот, укладывая свою руку себе на лоб.       – Не преувеличивай, Ричи. И не дёргай ногой! Это мешает. Да и вообще, будет тебе уроком, как на велосипеде быстро ездить.       Прищурившись, Эдди снова лить жидкость на рану, но уже держа ногу Тозиера, дабы тот особо не дёргался. Было слышно, как он шикал от боли.       – Даже твоя мамка не так больно скачет на мне. – Со смешком уже сказал паренёк, за что получил несильный подзатыльник и злобный взгляд в его сторону, – ауч! Ну правда же!       Эдди не стал комментировать как-то выражение своего друга, потому что в этом просто не было смысла. Он знал, что Ричи пытался разозлить его. Лишь ловко убрав в свою сумочку перекись, он аккуратно наклейки пластырь на рану. Кстати пластырь был с маленьким медвежонком.       – Увууу, медаежонку Эдди мама купила пластыри с медвежонком. Как милоо, а противозачаточные для меня тоже с медвежатами?)       – Бип бип, Ричи! Не переходи все границы, ты меня не разозлишь. Лучше бы поблагодарил.       Ричард улыбнулся и приобнял Каспбрака, облакачиваясь спиной об забор. Тот сразу замешкался и попытался встать, начиная ругаться, что на земле холодно и можно заболеть. Но он не отпускал его ни каким боком, хотя, чтобы этот момент был бесконечным. Вскоре Эдс успокоился и просто улёгся на груди и Тозиера, прикрывая свои веки.       Они лежали так очень долго, но время тикало. Ричи нужно было ехать, что ну очень уж не хотелось.       – Эдс.. – тихо сказал очкарик, дабы не спугнуть его. – мне пора..       Сглотнув, он аккуратно встал и подал руку Тозиера, дабы тот тоже встал. По лицу было заметно, что и он сам не хочет, чтобы этот кудряш не уезжал.       –Обещаешь, что будешь звонить мне или писать? Хотя бы немного!       Было видно, что малышу Эдди это было важно. Было видно, как он привязался к этому парню.       – Я буду тебе звонить и писать по возможности. А ты не вешай носик, Эдди-спагетти, мы ещё увидимся. Когда-нибудь, но мы увидимся, слышишь?       Ричи положил ладно на его щёки, немного приблизившись, глаза смотрели на глаза напротив.       В ответ послышалось лишь тихое слово, которое будто эхом раздавалось в голове. Слеза медленно скатилась по щеке.       – Слышу...

***

      Прошло пару дней, как он уехал. Эдди не сказал Майку, когда он уезжает. Точнее он просто забыл это сделать. Он решил последний раз перед уездом побывать на Месте Поцелуев, где провели последний день Эдди и Ричи. Велосипед стоял у забора, а сам Каспбрак осматривал одно место. Он только заметил его, спустя столько времени. Он не знал точно, принадлежат ли эти буквы им или же это просто совпадение. Но на заборе чётко вырезано «E+R».       Мысли перемещались в кучу, а пальчик медленно проходил по вырезанным буквам, видимо именно сейчас он хотел верить, что это сделал он.

***

      Правильно Ричи тогда подумал, что атмосфера будет совсем иная, когда уже Эдди будет уезжать. Его никто не провожал. Его никто не обнимал в тот день. Он был один. Совсем один. Хотя мог быть хотя бы Майк, но это не тот человек, который нужен был в ту минуту. Совсем не тот..       Клуб Неудачников распался на глазах. Нет! Он не распался! Он навсегда останется у них в сердцах. Все воспоминания останутся у них в голове, но.. Это лишь воспоминания. Их уже нет рядом. Они далеко друг от друга. Это не то счастье, которое они хотели. Абсолютно не то...