Hasta la raiz.

***

      С самого детства Такемичи имел на правом запястье рисунок двух драконов, переплетающихся друг с другом, а на левом красивую веточку с цветками сакуры. Мама тогда объяснила, что по ним он найдет своих соулмейтов.       По мере взросления, его надежда начала гаснуть, и за двумя чёрными напульсниками, Такемичи начал прятать свои врождённые татуировки.       Ещё оставалась крохотная надежда, что в 16 лет, по песне в голове он сможет их найти.       Однако, когда ему исполнилось уже 17, а он так и не нашёл своих соулмейтов ни по песне, ни по рисункам, Такемичи начал глубоко прятать свою обиду, давил её и продолжал надевать маску счастья, когда самому было душевно больно.       Хотя, когда голубоглазый был на собраниях Тосвы, его запястья очень сильно жгло, но Мичи скривил губы и молча терпел эту боль. ***       – Хэй, Такемучи. А какая у тебя песня играет? – С озорством спросил Казутора, отдалившись от толпы. Подняв руку, он заправил свои выбившиеся из пучка волосы, на запястье мелькнули два черных кота.       Слегка улыбнувшись, Такемичи проследил за взглядом Торы – тот нежно смотрел на своих возлюбленных – Баджи и Чифую.       Помотав головой, Такемичи отвёл взгляд. Он с Хиной неделю назад расстались, так как она нашла своего соулмейта. Это было больно, Такемичи очень её любил и то, что она только спустя месяц решила об этом сказать, пошатнуло его доверие.       – Я не хочу об этом говорить, Казутора-кун, – Ответил наконец-то Мичи, всё таки, это очень больная для него тема. Да и песня… Была очень красивая и нежная, не хотелось с кем-то ею делиться. Но зная ребят, Такемичи скоро расколится.       – Эй, Такуми, давай, спой её, – Насел на него теперь уже Баджи. – Нечего тут стыдиться.       – Может, не надо? – Пытался отговорить ребят Ханагаки, но всё было бесполезно.       – Давай, спой Мучи! – весело пропел Майки и запрыгнул на Мичи, тот пошатнулся, но устоял под натиском веса Главы. – О, растёшь Мучи!       – Давай, партнёр, может мы её, или его, знаем! – подбадривал Чифую своего друга.       Горестно вздохнув, Такемичи согласился.       Компания подошла к двум ближайшим скамейкам, которые стояли максимально близко друг к другу. Они расселись и устремили взгляды на Такемичи, что сейчас сидел у самого края скамьи, готовясь, если что, свалить. Парень откинулся на скамейку и прикрыл глаза, начиная тихонько напевать песню. Sigo cruzando ríos, Я как прежде пересекаю реки, Andando selvas, amando el sol. Брожу по сельве, влюблённая в солнце. Cada día sigo sacando espinas, Каждый день до сих пор вытаскиваю занозы, De lo profundo del corazón. Засевшие глубоко в сердце. En la noche sigo encendiendo sueños, А ближе к ночи всё так же призываю сны, Para limpiar con el humo sagrado cada recuerdo. Чтобы окурить священным дымом каждое воспоминание.       Он остановился и перевёл взгляд на друзей, что затихли, пристально смотря на него.       – Чего вы так на меня смотрите? – Такемичи задал этот вопрос чересчур робко и боязливо, как будто его сейчас убивать за эту песню будут, хотя, так ему и показалось.       – Такемичи.. – Подал голос удивлённый Мацуно, на что Ханагаки вздрогнул от правильного произношения своего имени. – Можешь продолжить? Это красиво.       – С-спасибо?.. – Смутившись, ответил брюнет, а затем, оглядел остальных, что смотрели на него примерно так же, как и Чиф. Только Дракен и Такаши выделялись. Они смотрели слишком удивлённо, с лёгким неверием и счастьем в глазах.       Парень собирался уже было продолжить, но его перебили два голоса, что доносили со стороны второй скамьи, где сейчас сидели Майки, Кен и Мицуя. Cuando escriba tu nombre Когда пишу твоё имя En la arena blanca con fondo azul, на белом песке на синем фоне, Cuando mire al cielo, en la forma cruel Когда поднимаю глаза в небо – со всей жестокостью De una nube gris aparezcas tú. С серой тучи спускаешься ты. Una tarde suba una alta loma, Однажды вечером поднимись на высокий холм, Mire el pasado, sabrás que no te he olvidado. Обернись в прошлое и поймёшь, что я не забыла тебя.       Рюгуджи и Такаши. Теперь удивлённые взгляды смотрели уже на них, иногда перебегая на напуганного, теперь ещё больше, Ханагаки.       – Такемучи, – Обратились наконец к нему. Это был Дракен, что сейчас смотрел на него так, будто хотел испытать на прочность, собственно, как и все остальные, после следующих сказанных слов. – Покажи руки.       Это звучало скорее как приказ, но вот выполнять его совершенно не хотелось. Хотелось уйти, а ещё, скорее, провалиться под землю. В крайнем случае, если провалиться не получится, закрыться дома и не выходить от туда никогда-никогда.       – Знаете, – Начал он, вставая со скамьи. – Я, пожалуй, домой пойду..       Ханагаки начал медленным шагом отходить назад, но уткнулся в чью-то грудь спиной. А человек сзади обвил его за талию одной рукой, а второй взялся за запястье, не давая сделать и шагу, не смотря на то, как старательно "жертва" пыталась вырваться.       Этим "кем-то", оказался Такаши, что кивнул подходящему ближе к ним Кену, и перехватил Плаксу покрепче, невольно делая ему больно слишком сильной хваткой.       – Отпустите! – Закричал голубоглазый, когда с него начали снимать напульсники, дабы увидеть рисунки на запястьях. Из глаз начали течь слёзы, когда первое украшение упало на землю, а сам парень начал активнее вырываться.       – Прекрати, блять, дёргаться! – Закричал на него человек стоящий спереди и пытающийся снять второй "чокер для рук". Такемичи затих, не смея шевелиться из-за страха. Одна только соленая вода медленно стекала по щекам из глаз, а компания сзади просто наблюдала, не смея мешать уже, кажется, "семейной" разборке.       Наконец, оба украшения были на земле, а виду предстали два рисунка. Тот что на левой руке – красивая ветвь сакуры, с двумя небольшими цветками розового цвета. А второй – два переплетённых между собой чёрных дракона. Прекрасное зрелище.       – И чего, спрашивается, рыпаться было? Или ты думал, что мы убьём тебя за это? – Наконец подал голос Мицуя, стоящий сзади.       – Вот именно, – Подтвердил слова друга Дракен, одной рукой вытирая слёзы с лица своего, как оказалось, соулмейта. – Всё, успокаивайся.        Блондин перед ним подошёл ещё ближе и обнял его спереди, а хватка, что была сзади, ослабла, на замену ей пришли такие же объятья.       – Больно.. – Как-то сдавленно, растерянно и смущённо, проборматал брюнет между ними, боясь пошевелиться. – Таши-кун, ты руку слишком сильно сжал.       – Прости, – Брюнета нежно поцеловали в затылок и щёку.       Странное осознание ситуации медленно билось в голову. Ведь учитывая всё произошедшее и происходящее, именно эти двое – его родственные души. Это он и поспешил спросить, точнее, попытался.       – Вы.. Это.. – Он пытался выдавить из себя правильно и качественно сформулированный вопрос, однако, из-за сильного смущения получалось только что-то несвязное, что забавляло старших.       – Да, – Просто ответили ему, на что Такемичи залился краской и попытался вывернуться из столь смущающей позы, но ему не дали этого сделать одним только словом. – Стоять.       – Понял, – Сжавшись ещё больше, смиренно ответил младший.       – Молодец, – Ещё один поцелуй, только на этот раз в шею.       Компания ребят, наблюдающих за столь "легендарным" событием, начала потихоньку уходить, не желая мешать новой влюблённой троице. Ну, ещё потому что Майки захотел Дорояки.       На следующее собрания Ханагаки Такемичи придти не смог. А Кен Рюгуджи и Такаши Мицуя сказали, что он пока-что не сможет придти, так как заболел. На самом же деле, он просто не смог встать с кровати.