Мой Господин

—Мой господин... —Арсений плавно проводит рукой по своей оголенной шее, по-лисьи прищуривается и коварно улыбается, смотря снизу-вверх на Антона, нависающего над ним. Шастун наклоняется ближе, заставляя Арса полностью лечь на стол. Он смотрит в глаза своему любимому актёру так долго, что, как кажется обоим, проходит целая вечность, но никто не жалеет «утерянного» времени. Антон вдруг резко наклоняется и широко лижет арсов кнопочный нос, оставляя после себя блестящую слюну. Попов жмурится, уходя от касания, но все же открыто и тепло смеётся. Шаст смотрит на такого уютного Арсения и думает, что его хочется, как котёнка, затискать до смерти, но прежде накормить, обогреть и спать уложить, как следует по всем канонам. —Ты такой красивый, когда...—Антон запинается, не зная как продолжить. Слова вырвались случайно, подгоняемые любовью, не оповестив об этом мозг. — Всегда. — Он глядит с безграничной нежностью, как его возлюбленный смущается, но улыбается и смотрит в ответ своими байкалами, доверху наполненными чувствами к одному-единственному человеку. Арсений тянется за поцелуем, но когда их губы сталкиваются, просто смотрит в глаза Антону, не пытаясь его углубить. И в этом лёгком движении читается вся любовь, нежность, доверие, ласка, обожание и всё-всё-всё, что могут чувствовать к друг другу два по уши влюблённых человека. Попов на пробу мажет языком меж полуоткрытых губ своего партнёра, но не заходит дальше, облизывает верхнюю, слегка втягивая в себя, и нижнюю, оставляет поцелуи-бабочки на каждой поочерёдно и только тогда проникает в Шастов рот, сплетает свой язык с его. Антон легко отстраняет своего — и только своего — актера, заставляя снова повалиться на стол. Он вновь лижет «кнопку» Арсения, но уже более уверенно и нежно, чем смешливо, и слегка прикусывает её. Шастун, оставляя лёгкий поцелуй на кончике носа, переходит к щекам — лижет, кусает, целует, выбивая из Арсения тихий-тихий полустон. Антон проходится всё теми же нехитрыми движениями по подбородку и пробирается к шее — всасывает в себя нежную кожу, оттягивает зубами, оставляя алеющие пятна и заставляя Попова скулить. —Арс-с. — Мужчина своими тёплыми лапищами ведёт по животу нижнего, закрытому футболкой, поднимается к груди, нарочно задевает соски, оглаживает бока, щипает бедра через ткань брюк, сжимает голень и вновь возвращается к животу, прощупывая кубики пресса на нём. Он опускается поцелуями-бабочками к изящным ключицам Арсения, оттягивает ворот футболки и забирается под него проворным языком, прикусывает косточки, зализывает укусы — оставляет свои метки на теле любимого, запечатывая кричащее: «мой». Арс плавится под этими движениями. Шастун наконец снимает лишний предмет одежды с Попова и припадает к соскам — прокручивает их меж ловких пальцев, оттягивает до лёгкой боли, вбирает в рот, всасывая в себя, широко лижет горошенки. Брюнет постанывает всё громче. Рука Антона резко сползает с груди, направляясь вдоль живота прямиком к резинке боксеров, торчащей из-под брюк. Шаст слегка оттягивает её, и та с лёгким шлепком ударяется о кожу Арса. Шастун расстегивает пуговицу и ширинку на брюках нижнего и стаскивает их вместе с боксерами, обнажая графские ножки. Мужчина опускается губами к бедру Попова, начиная выцеловывать его внутреннюю часть. Арсений под ним стонет и извивается ужом. Шастун поглаживает нежную кожу между ног, целует коленки и жмякает ягодицы своего актёра. — Шаст-Шаст, — шепчет Арсений на грани стона, мягко его отталкивает и садится на столе, залезая горячими пальцами под футболку Антона и вскоре снимая её. Он не медлит — оглаживает спину, залезает в брюки, наминая задницу Шастуна. Звенит пряжка ремня, и Антон остаётся полностью обнажённым. Арс тянется к его колом стоящему члену и проводит рукой по всей длине, поглаживает большим пальцем головку. Антон стонет: —А-арс... Попов водит руками по всему телу Шастуна, не оставляя ни сантиметра без внимания. Шаст плавится. Попов улыбается от такой реакции на свои действия. Арсений облизывает головку члена Антона, вбирает в рот сначала не глубоко, а затем всю длину. Шастун стонет так, что, кажется, их тихий секс уже не такой и тихий, и каждый в радиусе, как минимум, ста метров знает, чем они здесь решили заняться. Но сейчас это абсолютно никого не напрягает. Более того — всех всё устраивает. Антон наклоняется к тумбе, стоящей около стола, и выуживает из первого ящика небольшую упаковку смазки. Арс уже становится в коленно-локтевую, предоставляя себя Шастуну. Шатен выдавливает на пальцы лубрикант и уже отправляет указательный в Попова. Он неспешно растягивает Арсения, постепенно погружая в него все три. Арс уже чуть ли не воет от нетерпения. —Мой Господин с-соизволит войти в меня и наконец, мгм, трахнуть? — За реплику Арсений получает несильный шлепок по бедру.. Шастун размазывает смазку по собственному члену, разворачивает брюнета лицом к себе, закидывает его руки себе на шею, а ноги за спину — Арс повисает на нем пандой. Антон входит в него во всю длину, выбивая громкий стон наслаждения: —А-антон... Сначала толчки медленные, размеренные, но позже Шаст срывается на дикий темп. Он придерживает Арсения за спину и вбивается в его тело глубоко, горячо и быстро. По всему кабинету раздаются громкие пошлые шлепки. Они медленно, тягуче целуются, кусают друг друга, вытворяя что-то невероятное своими языками. Спустя некоторое время Шаст замедляется и тянется рукой к члену Арсения — на пробу медленно проводит по нему рукой, а затем подстраиваться под собственный вновь возобновлённый ритм. Вскоре Попов под манипуляциями своего возлюбленного кончает с «Г-госпо-один» на устах, а следом за ним кончает и сам Антон. Шастун опускает Арсения на стол и становится рядом, выставляя руки по бокам от него — оба пытаются восстановить дыхание. Арс чувствует, как семя Антона медленно вытекает из него, пачкая стол. Шастун первым приходит в себя и взъерошивает чёлку брюнета, легко, с нежностью касаясь его губ. Арсений поднимает на него глаза, их взгляды встречаются. Они смотрят друг на друга с неприкрытой любовью. Эту идиллию может прервать разве что... — Педики, хватит там трахаться! Мне за этим столом ещё сидеть! ... Позов. Арсений и Антон синхронно начинают смеяться, не разрывая зрительного контакта. Есть всё-таки в этом своя прелесть...