Джин и полтергейсты

Ты кружишь голову апрельским ветром, но это только по началу. Нежно перебираешь мои розовые пряди и смотришь так, что хочется рыдать. Сквозит, а после пробивает неоном. Ты — кладезь мягкости и штурм сознания. Остаешься блестками на пальцах, танцуешь на безлюдных улицах, а уж на людных — просто сходишь с ума. Я так в тебе, что это страшно. Мы превышали скорость, все лимиты и границы, и даже личные, и даже сотню раз. Но это было классно. Мы таяли в сиянии светодиодов, что незаметно крали душу, хлестали все сомнения, смиряли страх. Мы пили ром, борясь с угрюмым миром, а после рассыпали по полу стеклянную барную крошку — триумф. Сходились на том, что здесь громко и пусто, придумали, кажется, сотню планов побега из серого черствого Питера на забытые Богом окраины нашей страны. Смеялись о том, что бежим из мечты малолеток. Мне так больно писать о тебе в своих текстах, и я нарочно смещаю фокус, регулярно меняя план. Жмурюсь, кусаю губы, стараюсь не плакать, ведь это пройдет. Ты режешь тесаком, отбирая все то, что дала. И речь не о книгах с полупустыми заголовками или долбанных валентинках. Ты просто крадешь теплоту, первородность заботы и нежную суть самых глупых вещей. Я отслаиваюсь и задыхаюсь, ведь все это видела только раз — только рядом с тобой. Ты впадаешь в крайности, злишься, я кутаюсь в простынях. Иду на компромиссы, ору по ночам из-за лютых кошмаров и ничего не могу вернуть. Нет, мне не жаль, я в агонии. Знаю, перед войной не пьют, поэтому пью после, пока один за одним лопаются капилляры под вой моего обомлевшего сердца. Я ненавижу писать о тебе стихи — тревожу скорую заранее. Ненавижу голос, руки, взгляд — твои чертовы голубые глаза пытают меня в трамвае, и я почти рассыпаюсь под этим напором, а позже спасает холодный душ. Не Camel или горячительное, хотя после этой парочки я всегда вспоминаю о тебе: наши плавные танцы в пределах паба, недосказанность, жизнь в скорлупе. Никогда не звоню. Слава Богу, хватает ума. И я знаю, минуло пять лет, а я все еще тут — в нашем пабе. Мешаю джин с полтергейстами, а наши песни — со слезами. И если бы когда-нибудь в моей жизни было хоть что-то реальнее тебя, обжигающе-огненной и родной, то я бы не сыпалась пеплом в 5:30 утра, покидая тот чертов паб.