Дискриминация vs Политкорректность

      Несмотря на то, что урок только начался, в классе был страшный шум. Как и во все времена, без жесткой учительской руки ученики за считанные секунды погружались в хаос. И только заскрипели электронным писком двери из наноматериалов, а в классную комнату зашла низкорослая мулат_ка в одежде стиля «унисекс», как тут же воцарилась вынужденная тишина.       – Дорогие дети, сегодня не будет алгебры – она говорила безупречным эсперанто, – Но…       Вдруг по классу прошла волна радости, засиявшей на детских лицах, ведь с плеч упала тяжесть ненавистного урока.       – Попрошу тишины! – резко и уверенно прервала учитель_ница,       – Вместо урока будет воспитательный час.       Она обошла класс и своим властным взглядом заглянула чуть ли не в душу каждому ученику.       – Сегодня мы немного рассмотрим такую чрезвычайно важную и непременную часть нашего общества, как политкорректность.       Учитель_ница резко остановилась и прокашлялась.       – Юнь Ань, – подняла она афрокитайского бисексуального мальчика, – продолжи, пожалуйста, фразу: «Все люди – равны, но…»       И воспитатель_ница указала рукой, обвязанной платком с цветами радуги, на мальчика.       – … некоторые люди – ровнее! – чуть ли не прокричал афрокитаец.       Лесбийская учитель_ница с голубыми глазами задавала вопросы дальше:       – А почему так, дети?       На что почти половина класса подняли руку. Но наиболее старался гетеросексуальный мальчик с непристойным европейским лицом.       – Андре, прошу! – продолжила учитель_ница и невольно на секунду поморщилась от вопиющей арийской внешности мальчика.       – Потому что в прошлом меньшинства были дискриминированы. А это значит, что они заслуживают компенсации.       – Элино, – учитель_ница подошла к асексуальному трансгендеру, расовый состав которого мог определить только опытный антрополог, – сколько будут продолжаться такие компенсации?       – Бессрочно – громко раздался голос бесполого Элино.       Мулат_ка не сдержалась и погладила Элино по голове, а мысленно надеялась, что в прекрасном будущем почти все дети будут таковы. И на секунду ее объяла гордость, что еще при жизни она увидела ростки торжества политической корректности.       – Молодцы! А теперь такая задача: я начинаю фразу, а вы все вместе – ее заканчиваете.       – Начнем. Нет темнокожего расизма, есть только…       – … белокожий расизм.       – Не существует женского сексизма, а существует только…       – … мужской сексизм.       – Не может быть дискриминации гетеросексуалов. Может быть только…       – … дискриминация ЛГБТ.       Учитель_ница не могла насладиться таким толерантным классом.       – Дети, запомните очень хорошо один момент: любая дискриминация – это абсолютное ничем неоправданное зло. Хоть и есть откровенные дискриминаторы, но таких безумцев все меньше и меньше, а нам нужно бояться скрытых дискриминаторов. Как они себя называют?       – Движение за запрет квот – с энтузиазмом сказали дети.       Учительница затихла, вспоминая, что дальше по программе.       – Теперь вопрос только для одной половины класса, на которую я покажу рукой, – и мулат_ка подняла свою левую руку, ведь гордилась, что она – левша.       – Если на работу устраивается мужчина и женщина, то преимущество будет за кем?       – За женщиной – заголосила левая половина.       Двоечни_ца с задней парты с глазами разного цвета отметила для себя, что женщины составляют большинство и никак не могут считаться меньшинством. В какой-то момент она хотела спросить об этом, но не рискнула, чтобы ее отец номер один и отец номер два не были в очередной раз вызваны к директору за ее неполиткорректные высказывания.       – Если в университет поступают метис и, простите за слово, европеоид, то приоритет будет отдан?..       – Метису! – чуть ли не прокричала правая часть коллектива.       – А теперь вопрос с хитростью, – улыбнулась воспитатель_ница и указала на темнокожую девочку в хиджабе с атлетическим телосложением, – Укумба, если мусульманин и иудаист спорят за место для парковки, кто победит?       Девочка засуетилась, и опасаясь быть воспринятой, как ксенофоб_ка, неуверенно произнесла:       – Иудаист.       Учительни_ца по-дружески помахала пальцем.       – А вот и нет!       Она перевела свой взгляд на боди положительного ледибоя.       – Кантаро, поправь свою одноклассницу!       – Предпочтение отдается тому, кто не-мужчина, не-гетеросексуал и не-европоид.       – Продолжим. На руководящую должность два кандидата: один с инвалидностью, а один – нет. Кого выберут?       – С инвалидностью – произнес левый фронт.       – Чьи картины скорее выставят на выставку: гея или лесбиянки? – и после сказанного едва сдерживала улыбку.       Правая часть притихла, но Элино выручила всех.       – Лучшей художни_це или лучшему художнику.       Воспитательни_ца зааплодировала, а класс поддержал ее инициативу. А к двоечни_це снова закрались крамольные мысли. Отпуская бурные аплодисменты, она мысленно спрашивала сама себя: «Почему же в остальных случаях тоже не предпочитали более лучшего кандидата?»       Впоследствии аплодисменты переросли в овации, и учительни_це это показалось слишком, она властно подняла левую руку и призвала к тишине.       – Перед ежегодной церемонией Извинения. Обратите внимание, что слово «Извинения» в данном случае пишется только с прописной буквы. Добавлю кое-что от себя.       Она снова прокашлялась, потому что вчера курила легализованные легкие наркотики «толеранто».       – Учитель истории Игоранда распространяет лживые мысли, которые он набрался из дешевой пропаганды дискриминаторов! Дети, как вы думаете: это правда, что плохое слово на «н» когда-то было нейтральным?       Класс начал нервно пересматриваться. Впоследствии учительни_ца подошла к электронной доске, с помощью вмонтированного в ладонь чипа, написала слово «негр».       – Дети, простите меня! Но если кто-то скажет этот грязный мат вслух, то я – как потомок эксплуатируемых темнокожих, имею конституционное право дать вам по губам. Однако это исключение, ведь бить детей – это дискриминация по возрасту.       В комнате воцарилась неприятная тишина.       – А теперь церемония Извинения.       Дети-гетеросексуалы извинялись перед не-гетеросексуалами. Европоиды извинялись за злодеяния перед не-европоидами. Здоровые становились на колени перед детьми с инвалидностью. В конце концов, мальчики давали подарки девочкам и трансгендерам. Больше всех старался Андре, чтобы хоть как-то загладить свое бесславное дискриминаторское происхождение.       – На этом все. Дети, запомните данные правила на всю свою жизнь. Слава толерантности!       – Слава политкорректности!       Учитель_ница выходила с гордостью из класса, ведь и она приложила усилия, чтобы будущее поколение не выросло дегенератами. Придя же домой, сказала:       – Спасибо Тебе, Душа Вселенной, за то, что я женщина, лесбиянка, мулат_ка, низкорослая, левша и чайлдфри! В противном случае меня просто не взяли бы в такую элитную школу. Еще бы не лишним было добавить и мое веганство, ведь есть мясо – это дискриминация по видовой принадлежности. Аминь, о Будда, Кришна, Аллах, Один, Дао, Христос и все остальные божества всех народов мира!!!