«S»

      Рэки доиграл последние аккорды на своей любимой бас-гитаре и начал поспешно собираться. Последние недели он уходил сразу же, как заканчивалась репетиция, чувствуя себя неуютно в компании Хасегавы. Они больше не говорили после того злополучного дня — Каян с головой ушёл в музыку и скейтбординг, а Ланга… Чем занимался Ланга парень не знал, да и не важно это было.       Закинув портфель на плечо, парень кивнул Каору, дал пять Джо и направился к выходу. Краем глаза заметил неодобрительное покачивание голов старших, но решил не реагировать. Ланга демонстративно отворачивался, так что говорить скомканное «пока» смысла не было. Поэтому Рэки скривился, взял свой скейт, стоящий у выхода, и игнорируя ощущение неправильности ушёл, захлопнув дверь.       Он шёл до дороги, желая поскорее встать на доску, но остановился, услышав позади торопливые шаги. Где-то слева от него показались сначала голубые волосы, а после и весь Ланга. Рэки изогнул вопросительно бровь и стал ждать. Первым говорить он был не намерен. — Научишь? — Вот и всё, что Хасегава сказал за более чем трёхнедельное молчание.

***

      После ссоры Ланга не понимал, что чувствовал. Он не считал себя виноватым, но и на Рэки перекладывать всю ответственность не хотел, ведь в конце концов это он впустил малознакомого человека в свою комнату. Выходило, что ни один из них не виноват, но что же тогда стоило делать? Извинения в сложившейся ситуации казались пустыми, ведь главное было не то, что один накричал, а другой полез не в своё дело. У них были совершенно разные представления о личных вещах и границах, они не понимали друг друга — вот с чем стоило что-то делать. Но ведь и Рэки пытался, и пытался множество раз: когда спрашивал об увлечениях, интересовался прошлым и пытался просто по-человечески поговорить. Только вот Ланга каждую такую попытку жёстко пресекал, не желая возвращаться к нормальной социальной жизни. Со стороны выходило так, словно Хасегаве нравилось вариться в собственной боли и одиночестве, а до других ему дела не было. И это при том, что Каян ему нравился! Какого же тогда мнения о нём были Нанджо и Сакураяшики?       Увидев, что Рэки уже почти скрылся за дверью, парень принял решение. Через мгновение и скейт исчез из поля зрения — тогда Ланга встал. Не став даже прощаться с парнями, он быстрым шагом вышел вслед за своим рыжеволосым наваждением. Скейт Рэки напомнил ему о сноуборде. В голове появился образ отца, смотрящий на него с сожалением и пониманием. Он бы, безусловно, принял его поведение, но это точно расстроило бы мужчину. Воображаемый отец показал Ланге палец вверх и легко пожал плечами — точно, как при жизни. Такой знакомый и родной жест придал Хасегаве уверенности. В конце концов, если Каян его пошлёт куда подальше, можно и дальше продолжать делать вид, что его не существует, лишь наблюдая за ним украдкой… — Научишь? — Парень нервно отдёрнул свою футболку. Очень хотелось зажмуриться, но он сдержал этот недостойный трусливый порыв. — О, поглядите, наша ледышка решила снизойти до недостойного меня! Почти половина каникул прошла. — Рыжеволосый выпятил губу и закатил глаза. Он снова начал вести себя беззаботно и расслабился, даже несмотря на явную обиду в голосе. — Так научишь или нет? — Хорошо, уговорил. Но будешь должен!

***

— Нет! Не туда! Не туда говорю… Ух! — Рэки с сожалением в глазах наблюдал за Хасегавой, который уже раз в седьмой въехал в кусты справа, вместо того, чтобы оттолкнуться и покатиться влево. Да, у этого парня явно были проблемы с движением ног. И как он ходить научился вообще? Наверняка у него были проблемы с развитием — злорадно подумал Рэки, вспоминая полный превосходства взгляд парня перед тем, как он впервые встал на скейт. Думал, что за пару-тройку минут научится всему?       Обойдётся. Не зря же сам Рэки катается вот уже несколько лет и до сих пор не все трюки может повторить. — Не понимаю, что я делаю не так? — Всё! Абсолютно всё, Хасегава! — На самом деле, если быть честным, то Рэки приукрасил. Приврал, если это так важно. Ланга справлялся… Нормально. Лучше, чем сам Каян, впервые вставший на скейт. — Раз ты такой весь из себя гениальный скейтер, то просвети меня!       Рэки закатил глаза и отвернулся. Они опять начинали ругаться. Разве нельзя просто спокойно пообщаться, без взаимных оскорблений или чего-то подобного? И хоть Каян понимал, что на самом деле ни один не хотел оскорбить другого, всё равно после их перепалок оставался неприятный осадок.       Ещё очень не хотелось признавать, что в половине случаев Рэки сам провоцировал Хасегаву. Обычно это ничем хорошим не заканчивалось. Намного же интереснее было невзначай облизывать губы, выгибать поясницу и задевать нижний край футболки, обнажая плоский живот.       Реакция синеволосого на эти незатейливые поступки была… интересной. Рэки не мог остановиться, он хотел больше и больше, чтобы все мысли Ланги были о нём — как Каян учит его трюкам, как зовёт поесть мороженое, как приходит к нему домой и как они вместе выступают на сцене.       Рэки готов поклясться, что смотрел бы в эти зелёные глаза вечно, если бы Хасегава ему позволил.       Ланга       Парень, который был обижен на него целых три недели, всячески игнорировал и демонстрировал свою неприязнь. Несмотря ни на что, его хотелось оберегать и обнимать, словно он был самым ценным в мире. Похоже, что так это и было… — …н! Каян! — Рыжеволосый резко повернулся на звук и почувствовал тёплое дыхание на своей щеке. Ланга был всего в нескольких сантиметрах от него, их разделяло ничтожное расстояние, которое можно было преодолеть так быстро и легко, коснуться мягких губ, а после Хасегава бы ещё несколько секунд пытался понять, что произошло. Возможно, Рэки даже успел бы убежать куда подальше, но потом они бы всё равно встретились, поэтому парень лишь немного улыбнулся, не упуская шанса невинно пофлиртовать, и сделал вид, что всё в порядке. — Что такое? — Зелёные глаза ещё несколько секунд смотрели на него растерянно, а после резко отдалились. Ланга не выдержал и сбежал. Как всегда. — Ничего, не важно. Я устал, продолжим потом, есть хочу.       Предложение поужинать означало окончательное перемирие. Всё шло хорошо, а большего и желать было нельзя. — Сходим к Джо? — А по карману ли это нам, бедным школьникам? — Но, несмотря на сказанное, Ланга тут же поднялся. Его живот заурчал, видимо вспоминая, как вкусно готовит Коджиро.

***

      Когда они покончили с ужином, неимоверно вкусным, надо заметить, уже стемнело. Парни просто шли, ничего не говоря и даже не спрашивая друг друга, куда идут. Такие моменты были большой редкостью. Обычно Рэки всегда активничал, смеялся и развлекал других, Ланга же, в отличие от прошлых разов, не уходил в свои мысли. Сейчас он просто наслаждался прогулкой и приятной, неимоверно приятной, компанией. Обида на Каяна, как таковая, прошла. В конце-концов, в глубине души, Хасегава хотел, чтобы ему сказали что-то подобное. Чтобы поддержали и заверили, что другие люди должны увидеть его текста, услышать, как он поёт, понять его чувства.       Поэтому Ланга больше не злился. — Мне жаль. — Это было самое неожиданное, что только мог сказать сейчас Рэки. — Ммм? — Ланга посмотрел в его сторону и всё внутри замерло. В закатном солнце волосы Каяна выглядели волшебно. Незаконно быть таким прекрасным. — Если ты про то, что я заплатил, то всё в порядке. Маму повысили. И давно пора, она вообще-то первоклассный специалист!       Когда дело касалось мамы, Ланга становился сам не свой. Она была мягкой женщиной и никогда не перечила никому на работе, даже если была права. В Канаде ей понадобилось более трёх лет, чтобы получить повышение, с учётом её прекрасного образования и опыта работы в девять лет по специальности. В Японии, как Ланга уже уяснил, уважение к старшим было одной из самых важных вещей. Поэтому старики часто мнили себя слишком уж особенными и какими-то прямо исключительными, тогда как специалистами они были так себе. Они не могли принять, что какая-то хрупкая женщина, только недавно переехавшая в Японию, может сходу получить повышение, даже если это более чем оправдано.       Но теперь всё было в порядке, мама неделю назад наконец таки добилась повышения от начальства и прекрасно справлялась с работой, по её словам. Да Ланга и сам видел. Она горела своей работой, особенно теперь, когда занимала значительную должность, а не «это принеси, то подай, исправь чужие ошибки». Также приятным бонусом шла более высокая зарплата. И не то чтобы Хасегава тратил какие-то баснословные деньги, просто приятно было иметь возможность изредка сходить в приличное место, тем более в компании одного рыжеволосого парня. — Да нет, я не о том. Мне жаль, что я без спроса прочитал твои тексты. Подумав о произошедшем, я понял, что поступил отвратительно, при этом даже не признавая своей вины. Понимаю, что доверие так просто не вернуть, но я буду стараться. Я понял, почему тебе было так неприятно, подобного больше не повторится. — Рэки так быстро и эмоционально говорил, считая, что Ланга в любой момент может его перебить, и не даст договорить, что весь покраснел. — Ты прощён. — Что? Так просто? — Парень даже замедлил шаг, не смея поверить услышанному. Ведь на протяжении почти месяца Хасегава чётко давал понять, что не намерен идти на контакт. А теперь прощает его? — Да, так просто. А теперь скажи-ка, кто тебя надоумил так прощение вымаливать? Было достаточно просто признать, что ошибся, и сказать «извини». — Каян снова покраснел и отвёл глаза. — Я пожаловался младшей сестре, а она так злобно посмотрела на меня, и сказала: «У тебя ужасные манеры, братик! Ты должен обязательно извиниться перед своим другом!». Меня отчитала маленькая девочка, я чувствовал себя идиотом! — Ты и есть идиот.       Ответом ему был смех.

***

      Лёжа вечером в кровати, Рэки кое-что очень отчётливо понял.       Ланга наблюдал за ним, когда он уходил, и именно в тот момент заметил скейт, а может быть даже и раньше. Хасегава был обижен и игнорировал его, но при этом наблюдал украдкой!       Захотелось увидеть эту ледышку и обнять. Но не то чтобы это было осуществимо.