Модель

Чанбин заметила ее еще в актовом зале. Высокая стройная блондинка в клечатом розовом пиджаке. Взгляд лишь ненадолго задержался на ней, а затем девушка потерялась в толпе. Мысль о ней не задержалась в голове слишком долго, тем более Джисон настойчиво тащила Чанбин к сцене, места рядом с которой стремительно заполнялись студентами. Начало церемонии поступления для первокурсников института искусств задержалось на насколько минут, как это обычно и бывает на подобных мероприятиях. Музыка неприятно долбила по ушам. Все-таки зря они сели у самой сцены. А ещё кто-то настойчиво пинал сиденье на протяжении всей «линейки». Но несмотря ни на что, Чанбин была в восторге. Ее сельская школа была маленькой и старой. От неё так и веяло тоской и безнадежностью. Столичный вуз был не только внешне блистающим и ярким, но и дарующим веру и надежду в исполнение мечты. Мечты стать настоящим художником модельером. Чанбин желала этого с самого детства, но только сейчас, сидя здесь, на церемонии поступления, она почувствовала, что ее мечта становится реальностью. Второй раз Чанбин заметила ее через пару часов в кабинете на шестом этаже. Тут раздавали студенческие билеты первокурсникам. Блондинка в розовом пиджаке вошла в кабинет и сразу же двинулась на верхние трибуны. Чанбин снова расстроилась выбором своего места. Хотелось посмотреть на неё подольше, а Джисон опять выбрала слишком близкие места. «А вдруг она будет учится со мной» в голове снова промелькнула ненавязчивая мысль, но легкое волнение из-за того, что Чанбин все ещё не знала, в какую группу ее зачислили, вытолкнули фантазии о симпатичной незнакомке. — Сейчас я буду называть фамилии и говорить, в какую группу вы попали по результатам своего голосования и ваших баллов при поступлении, — сказал темноволосый мужчина и начал озвучивать результаты распределения. Чанбин записывалась в три группы, но больше всего хотела попасть в группу по костюму, поэтому ее сердце сжималось каждый раз, когда звучала фраза «тех, кого я озвучат могут подойти за студенческими билетами. Следующая группа…» — …Ли Минхо, Феликс Ли и Хван Хенджин — группа ювелирщиков. Следущая группа… Красивая блондина спустилась с трибуны, забрала один из студенческих билетов и вышла из аудитории. «Черт, она не со мной в одной группе» — раздосадовано прошипела Чанбин, рассматривая спину удаляющейся девушки. Однако, как только она ушла, мысли снова сосредоточились на собственном распределении. — … Со Чанбин — вторая группа костюм. Сердце победно заликовало. Она в группе по костюму. Она на шаг ближе к мечте. Третий раз они встретились в кафетерии спустя пару дней. — Такая красивая! — улыбнулась Джисон, аккуратно указывая на блондинку в другом конце кафетерия ложкой, которой она только что мешала сахар в чае. — Ага, — меланхолично вздохнула Чанбин, сверля девушку взглядом. Сегодня та была в свободной рубашке и джинсах, но все равно выглядела потрясающе. — Она из группы ювелирщиков. Я заметила ее еще на церемонии поступления. Наверное, ее уже завербовали в модели. Такой рост … — Чанбин сделала неаккуратный жест рукой, пытаясь подобрать слова, — красиво, в общем… — Слюни подотри, — рассмеялась Джисон. — Пойдём с ней познакомимся. — И что я ей скажу? — смущенно отвернулась Чанбин, кусая сандвич с курицей. — Позови ее в модели! — Мои изделия ее не достойны. Вот научусь красивые костюмы делать и… — И ее уже кто-нибудь уведет! — Я стесняюсь. — Да чего ты… — нахмурилась Джисон и развернулась в поисках блондинки, но та уже встала, чтобы уйти. — Эх, не успели! В следующий раз обязательно с ней заговори! Следующий раз не заставил себя долго ждать. Однако, Чанбин снова не проронила ни слова. Хван Хенджин. Так ее звали. У второй группы по костюму был совместный семинар по истории моды с группой ювелиров. Хенджин отвечала на какой-то вопрос, а Чанбин поражалась ее идеальности. Не только красивая, высокая и стройная, так ещё и умная и голос у неё бархатистый и нежный. Желание с ней заговорить увеличилось в несколько раз, ровно как и страх. Вместе с этим захотелось прямо сейчас изучить весь курс по всем предметам и создать идеальный костюм, чтобы ее впечатлить. — Не люблю баскетбол, — фыркнула Хенджин, делая глоток из бутылки с водой. — Это ты мне? — рассеяно улыбнулась та, бесстыдно следя за тем, как капли пота стекают с шеи Хенджин. Решение пойти сегодня на физру было определенно лучшим за весь год. Она была бесконечно рада случайно встретить объект своего интереса здесь. — Что? — перевела на неё взгляд Хенджин, — а, извини, я это просто в слух сказала. — Все в порядке, — улыбнулась та. Это был шанс. С ней надо было поддержать диалог любой ценой. — Я тоже баскетбол не очень люблю, но играть у меня получается неплохо… — Угу, — незаинтересованно ответила девушка и села на низкую кривую лавочку. — Ты очень красивая, — зачем-то выпалила Чанбин, не контролируя себя. — Спасибо, — усмехнулась Хенджин и подняла взгляд. — Ты тоже. — А… — удивилась неожиданному комплименту та. — И тебе спасибо?! Хенджин звонко рассмеялась, поднимаясь с лавочки. — Выглядишь знакомой. Ты из института искусств? — Да, я из второй группы по костюму. У нас вместе с вами семинар по истории искусства вчера был. — Точно! — щелкнула пальцами та. — Меня зовут Хенджин. «Я знаю» — хотела сказать Чанбин, но вместо этого просто представилась. — Ладно, пойдём, отметимся, занятие скоро закончится, — кивнув в ответ на знакомство сказала Хенджин и двинулась в сторону физрука. Следующие две недели они не виделись, но мысли Чанбин так и чертились вокруг ее образа. Мысль о том, как задорого бы Хенджин выглядели в ее платьях стала идеей фикс. — Почему все твои модели — длинноволосые блондинки с родинкой у левого глаза? — спросила как-то преподавательница по композиции, проверяя работы студентов. — Это моя муза, — отшутилась Чанбин с замиранием сердца наблюдая, какие костюмы выбирает учительница. — Есть неплохие работы, но они недостаточно абстрактные. Отойди от канонов и избитых силуэтов. — А как же я это буду шить? — Тебе ещё рано шить. Пока что мы только учимся. Чанбин тяжело вздохнула и собрав свои рисунки двинулась к парте. Как долго ей ещё предстоит ждать возможности надеть на свою музу своё произведение искусства? Закончив проверять работы студентов, преподавательница хлопнула в ладоши. — У меня для вас небольшая информация. В конце ноября будет проходить конкурс молодых талантов. Там есть номинации для модельеров. Вся информация есть на сайте вуза и на стенде на первом этаже. Если у вас будет желание — то обязательно поучаствуйте. Вам нужно будет сделать всего одно изделие. По классу прошёлся шепот, а У Чанбин разом загорелись глаза. — Я хочу! — не задумываясь выпалила она. — Хорошо, созвонись со мной на следующей неделе, принеси эскизы. А на этом урок окончен. Хенджин собирала свои конспекты после пары по философии, когда к ее парте подлетела Чанбин. — Привет, ты будешь моей моделью? — собрав всю волю в кулак спросила она, предварительно выгнав из кабинета Джисон, которая бы точно отвлекала своим любопытным взглядом исподтишка. — Привет? — поздоровалась девушка, пытаясь собраться с мыслями. — Я не против, но когда? — В конце ноября. — Если ты про конкурс новичков, то меня уже пригласила какая-то девушка со второго курса. — Эх, вот как… — блеск сразу поник в глазах Чанбин, а уголки губ предательски поползли вниз. — Ты расстроилась? — удивилась Хенджин. — А, ну… — замялась та, не зная, как реагировать. Хенджин молчала. Ждала ответа, будто бы от него могло что-то измениться. — Если честно, то очень, — вздохнула Чанбин и нервно одернула край своего джемпера. — Наверное мне и правда стоило сделать это раньше. — Ты о чем? — Я подумала о том, какой идеальной моделью ты бы была для моих костюмов ещё первого сентября… Вот! — промямлила девушка и достала из рюкзака альбом с эскизами. Хенджин молча пролистала все наброски никак не комментируя ни платья, ни моделей с длинными светлыми волосами. — С чем ты собираешься учавствовать в конкурсе? — безэмоционально поинтересовалась та, переводя взгляд с рисунков на юную художницу. — Ещё не решила. Мне нравятся вот эти, — Чанбин указала на последние три рисунка, где девушки стояли в длинных платьях из широких лент, — но я все ещё жду одобрения от своей преподавательницы по композиции. — Мне нравится вот это, — Хенджин указала на центральную модель, — сделаешь это достойно и я подумаю над тем, чтобы быть моделью у тебя. Второкурснице я откажу. — Я сделаю что угодно, чтобы ты была моделью у меня! — выпалила девушка, приближаясь ближе и заглядывая Хенджин в самые глаза. — Мне нравится твоя настойчивость. Может тогда закроешь за меня нормативы по баскетболу на физре? — издевательски усмехнулась та. — Не вопрос, а как? — не унималась Чанбин. — Все сдашь и отметишься моим именем. Пары же смешанные, а физруки никого не помнят. — Если это твоя цена, то звучит слишком легко. — Хочешь, чтобы я обошлась тебе дороже? — За дороже тебе придётся быть не только моей моделью, — сказала Чанбин и моментально смутилась. — Ого, — кокетливо изогнула бровь Хенджин, подвигаясь ближе так, чтобы надавить на девушку их разницей в росте, — а кем же в таком случае я буду ещё? — Никем, пока! — вскрикнула Чанбин и вылетела из кабинета. — Первый курс, кто сдаёт нормативы по баскетболу, поднимите руку, — свистнул в свисток полный мужчина в спортивной форме! Чанбин уверенно подняла руку и проследила взглядом за удаляющейся к лавкам Хенджин. Та ей лишь одобрительно кивнула и, встав у стенки, начала пристрельно следить за процессом выполнения нормативов. Чанбин заняла очередь на забрасывание мечей в кольцо с пробежкой первая. Она была хороша в спорте, в сельских школах физра в принципе преподавалась лучшего всех остальных предметов. Чуть ли не профессионально пробежав от середины зала до штрафной линии, Чанбин с легкостью забросила мяч в корзину и повторила это ещё два раза, тем самым идеально сдавая норматив. — Хорошо, следующая, — сказах физрук, делая пометку в тетради. — Ваше имя? — Хван Хенджин. ИКЮ, первый курс. Получив одобрение от физрука, Чанбин развернулась на 180 градусов и двинулась в сторону Хенджин. — Ты занималась этим профессионально? — спросила девушка, кидая Чанбин бутылку воды. — Нет, я просто люблю спорт, — отмахнулась та, жадно глотая воду. — Тебе говорили, что у тебя отличная фигура? Чанбин поперхнулась водой, а Хенджин снова громко рассмеялась, как при их первом разговоре. — Не говорили… — У тебя большая грудь и широкие бедра, но достаточно узкая талия, это очень сексуально. Ты обычно ходишь в мешковатой одежде, поэтому это не заметно. И без того румяная после бега Чанбин залилась краской до кончиков ушей. — Спасибо. — Пойдём, ты уже сказала, что тебя зовут Хенджин, так что я отмечусь за тебя. В тот день имя, произнесенное ее бархатистым голосом отозвалось в сердце чем-то неожиданно приятным. — Джинни! Меня утвердили! — Чанбин влетела в аудиторию, в которой через пять минут должна начаться пара. — Поздравляю, — улыбнулась Хенджин, раскладывая свои тетради на столе. — Мне выбрали центральную модель, которая тебе больше всего понравилась, смотри! — продолжила девушка, подбегая к парте. — Вот тут будут завязки, а вот тут мы решили, что будет потайная молния! — Я правда рада за тебя, — снова улыбнулась Хенджин и легким движением руки зачесала выбившийся локон из связанных волос на макушке Чанбин. — Ты занята сегодня? Не хочешь сходить за тканью сегодня вместе? — неловко отодвинулась от Хенджин девушка, прижимая эскиз к груди. — Ну… не занята, пятница все-таки. Тем более, мне самой нужно зайти за кое-какими материалами для работы. Ладно, составлю тебе компанию. Через пару часов они шли по пром зоне к тканевому складу, постоянно сверяясь с навигатором. Со стороны они выглядели весьма колоритно. Высокая девушка с модельной внешностью в элегантном пальто и низкая, но крепкая девчонка в потертой джинсовке и клечатой юбке, обе с тубусами на перевес, искали что-то в месте, напоминающее стройку и вспаханное поле одновременно. — Неужели мы не могли найти магазин где-то в центре? — возмутилась Хенджин, отряхивая ботинки от песка, когда заветное здание было найдено. — Розничные магазины дорогие. Склады намного дешевле, это все знают, — ответила Чанбин таким самодовольным тоном, будто бы сама узнала об этом не пару дней назад. — Я ювелир, а не модельер. Я не знаю. Внутри складского помещения был самый что ни есть тканевый рай. Стеллажи уходили на три метра в высоту, а одну из стен и вовсе не было видно за их бесконечными рядами. — В моем селе весь тканевый магазин был пять на пять метров, — разинула рот Чанбин, проходя глубже. — Ты не местная? Была до этого в столице? — спросила Хенджин, рассматривая полку с атласом. — Нет, я приехала из одной деревушки с юга страны. В столице то была, но всего лишь пару раз на экскурсии с родителями. — Понятно. Ты неплохо рисуешь и смыслишь что-то в моде для девчонки из деревни. — Не надо думать, что раз я из деревни, то ничего не умею. Я много училась всему сама, чтобы сейчас стоять тут, — возразила Чанбин, подбирая образцы шифона пастельных оттенков. — Это всего лишь магазин ткани, — спокойно ответила Хенджин, вставая рядом.— В любом случае, я не имела в виду ничего подобного. Ты молодец. Чанбин приложила кусок полупрозрачного материала к плечам Хенджин, который держала в правой руке, а потом тот, что держала к левой руке. — Возьму оба по два метра. Пойдем, ещё сатин глянем. Спустя минут сорок довольная своими покупками Чанбин вышла из магазина с двумя пакетами ткани. — Теперь нам надо поехать на другой конец города в магазин для творчества, — подвела итог Хенджин и протянула руку, чтобы взять один из пакетов. Чанбин перекинула один из них в другую руку и, взяв Хенджин за ладонь, зашагала к метро. — Вообще-то я хотела помочь тебе нести пакет, — улыбнулась девушка, но руку не освободила. — Упс, — глупо рассмеялась та и расцепила их пальцы. — Что-то я змечталась. Солнце уже садилось за горизонт, когда они добрались до нужного места. Магазин располагался в абсолютно противоположном от предыдущего пункта назначения месте — в огромном торговом центре. Закинув ткань в ящики для хранения, девушки двинулись вовнутрь. Хенджин сразу направилась в сторону красок и, особо ни на чем не задерживая взгляд, кинула в корзину упаковку темперы. — Вы пишите кроющими материалами? Я думала, что на первом курсе у всех акварель. — Это для личного пользования. Мы тоже пишем акварелью. — Ты занимаешься живописью внеурочно? — Да, — лаконично ответила Хенджин и бросив в корзину большую плоскую кисть, двинулась дальше. — Чем ты занимаешься в свободное время? — Ну, я слушаю музыку, гуляю. Люблю заниматься спортом. Ничем необычным, я думаю. Смотрю сериалы… Как все, наверное? На ее ответ Хенджин лишь отстранённо кивнула, рассматривая скетчбуки. — А ты? — неловко спросила та, заглядывая в глаза. — Ну, в детстве я тоже много занималась спортом. Танцами, плаваньем, горными лыжами. Ещё я ходила на вокал. А ещё я умею играть на фортепиано. Позже начала увлекаться живописью и фотографией… — Воу воу воу! — потормошила ее Чанбин. — Вопрос же был «что ты делаешь в свободное время сейчас»… — Сплю. Рисую и смотрю сериалы, как и все, наверное, — холодно ответила Хенджин и стремительно направилась в сторону отдела с фурнитурой. — Стой, я тебя чем-то обидела? Прости… — Мне не нравится, когда меня перебивают, тем более, если я говорю о чем-то личном. — Извини! Мне правда было интересно. Я просто очень удивилась… Ты умеешь так много всего. Ты вообще идеальна! Почему ты учишься не в каком-нибудь Сент Мартинесе? — Сент Мартинс вообще-то для модельеров, а я занимаюсь ювелирным искусством, напоминаю, — сразу смягчилась Хенджин. — А как за всем этим многообразием хобби ты пришла к ювелирному искусству? — Ох, это долгая история, — отмахнулась девушка, рассматривая серебристые медальоны. — Мы никуда не спешим… Хенджин отстранилась от ветрины и посмотрела на Чанбин долгим оценивающим взглядом. — Не хочешь выпить? — Выпить? — громче чем нужно спросила та. — В смысле, алкоголь? — В смысле, алкоголь. Тут неподалёку есть хороший бар. Ничего не объясняя Хенджин продолжала сверлить взглядом Чанбин. Казалось, что вопрос встал ребром. Либо «да», либо «нет». К слову, «нет» моментально закрывал бы рут Хенджин в этой игре навсегда. А рут Хенджин для Чанбин был самым интересным и желанным на данный момент. — Пошли. Совершив все необходимые покупки в художественном магазине, совсем скоро девушки сидели в утютном баре. Хенджин заказала какой-то коктейль и непонятное блюдо, а Чанбин взяла сидр и бургер, так как остальные блюда были слишком дорогими, а денег после закупки тканей у неё почти не осталось. — В общем, — начала Хенджин, отпив свой апероль спритц, — насчёт ювелирного искусства, моих детских хобби и так далее. Тебе правда интересно об этом послушать? — Да, очень! — энергично закивала Чанбин. — Я родилась единственным ребёнком в семье учёных. В меня с детства пытались заснуть все и сразу. И науку, и спорт и искусство. Но все мои попытки выйти за рамки программы «дня общего развития» пресекались. Мне сразу дали понять, что все, чем я занимаюсь на данный момент — не более, чем временное увлечение, которое не должно стать делом моей жизни. По мнению моих родителей, я должна стать кандидатом наук, как и они. При этом, я должна быть очень красивой и разносторонней личностью. Более того, они считали приемлемым контролировать моих друзей. По правде говоря, ты первая, с кем я сблизилась самостоятельно, — Хенджин немного замялась, смутившись такому откровению, но продолжила. — В средней школе я окончательно поняла, что в этой жизни меня больше всего тянет к искусству. Особенно к живописи. Мои родители поддерживали мои порывы ровно до того момента, пока я не сказала, что буду поступать на художника. С того дня начался какой-то терроризм. «Все художники — бомжи и наркоманы», «искусство никому не нужно», «богемная жизнь не для тебя» и так далее. Спустя год борьбы они смирились с моей статью только под предлогом, что я поступлю на ювелирное искусство. Мол, это, хотя бы, элитная профессия. Работа с драгоценными камнями и металлами. Как-то так. — Тебе не нравится то, чем ты занимаешься сейчас? — Не знаю, — пожала плечами девушка, — пока я могу писать картины — я довольна. Может быть, пока что я не совсем распробовала эту эстетику ковыряния в камнях. — За то, чтобы найти дело своей жизни, — подняла кружку с сидром Чанбин. — За дело всей жизни, — подняла свой бокал с коктейлем Хенджин. Они допили свои напитки и заказали ещё по одной. А потом время ускорилось. Чанбин не знала, сколько они просидели там и сколько ещё выпили. За разговорами о прошлом и бушующем, о родителях, об учебе, спорте, музыке, погоде и сериалах — о чем угодно, они не заметили, как время перевалило заполночь. — Принесите ещё по два бокала вина, — крикнула Хенджин. — Эй, может быть хватит? У меня уже нет денег, — одернула ее вялым движением Чанбин. — Забей, я оплачу. — Я так не могу. Я же останусь в должниках. — Может быть ты сможешь отработать эти деньги? — ехидно спросила Хенджин и накрыла ладони Чанбин своими, — хочешь, я расскажу тебе секрет? — Хочу, — зачарованно ответила та, перехватывая пальцы девушки и прикасаясь ими своего горячего лица. — Я хочу написать картину с обнаженной моделью. Будет забавно, если твоей моделью буду я, а моей — ты. Алгоколь гулял по венам, расслябляя мышцы и голову. Все мысли были в сладком тумане и Чанбин сама того не осознавая, ещё больше прильнула к рукам Хенджин. — Звучит интересно, — улыбнулась она. — Не надо вина, — снова выкрикнула Хенджин и резко встала из-за стола, — поехали. Поехали ко мне домой прямо сейчас! — Зачем? — все так же сонно спросила Чанбин, посмотрев на девушку расфокусированным взглядом. — Писать картину! — Мы очень пьяные, — рассмеялась Чанбин, неловко вставая из-за стола. — Тем лучше, надо сделать это, пока нам не стыдно, — победно провозгласила Хенджин и пошла оплачивать бар и заказывать такси. Хенджин жила недалеко от центра города в квартире-студии. Внутри ещё витал запах ремонта и масляных красок. Если на Чанбин алкогоь действовал исключительно, как снотворное, то Хенджин наоборот стала вести себя непривычно энергично раскрепощено. Как только они вошли в квартиру, хозяйка не раздеваясь пошла к куханному шкафу, поралельно включая музыкальный центр. — Ты что, выключи, соседей разбудим! — пожаловалась Чанбин, пытаясь снять с себя обувь. — У меня хорошая звукоизоляция, — отмахнулась Хенджин разливая по бокалам вино, которое стояло до этого в шкафу. — Я не буду, — вздохнула девушка, вешая куртку на вешалку. — Значит мне больше достанется, — рассмеялась Хенджин, сбрасывая своё пальто прямо на пол. — Не кидай свои вещи! Пока Чанбин вешала и одежду Хенджин, та таскала к низкому дивану какие-то вазы и тряпки, зажигала свечи, ставила свет. — Ты будешь чудесно тут смотреться, — улыбнулась Хенджин и сделала глоток из бокала вина. Как бы абсурдно не выглядела эта ситуация, заправленная в широкие брюки кипельно белая рубашка, золотая цепочка на тонкой шее, узкие плечи, по которым ниспадали светлые волосы и чертов бокал вина с отпечатком губной помады на ней выглядели слишком невероятно, чтобы сомневаться в этой картине. — Рездевайся, и ложись сюда, — бросила Хенджин, доставая мольберт и собирая волосы в пучок какой-то кистью. Небольшая тревога напала на Чанбин, когда она оказалась в одном нижнем белье. Возможно, она начала трезветь, но ситуация показалась ей достаточно смущающей. — Что такое, ты в порядке,? — обняла ее со спины Хенджин. — Да, я в порядке. Я немного стесняюсь. — Ты очень красивая, — Хенджин развернула Чанбин к себе и поцеловала ее ладони. — Ты можешь уйти, если тебе что-то не понравится. — Мне снимать все остальное? — Можешь снять только лифчик. Красная от смущения и алкоголя девушка неловко растегнула бюстгальтер и бросила его на стул к остальными своим вещам. Хенджин встала за мольберт, а Чанбин легла на мягкий диван, который уже был заставлен искусанным цветами и драпировками. — Вытяни левую ногу, и положи правую руку на бедро, — оценивающим взглядом сверила постановку девушка, выдавливая новую темперу на плоскую деревянную палитру. Чанбин приняла нужную позу и замерла. Спустя несколько минут такого положения, тело неприятно затекло, но Хенджин так старательно работала, что Чанбин боялась даже вздохнуть. Ее клонило в сон, но не отрезвевший до конца возбужденный разум выдавал под корочкой мозга сомнительные сюжеты. — Распусти волосы, — вдруг приказала Хенджин, отходя от мольберта. — Распустит мне их сама, — не меняя позы вдруг игриво попросила Чанбин, сама того не ожидая. Хенджин вздохнула и направилась к Чанбин, но когда та оказалась рядом и уже потянула за резинку для волос, девушка резко притянула Хенджин к себе. — Что ты делаешь? — ахнула та. — Хочешь, я расскажу тебе секрет? — хриплым голосом прошептала Чанбин, медленно приближаясь к лицу Хенджин. — Давай, — с опаской ответила она, наклоняясь ближе. — Мне нравятся девушки. Хенджин застыла на несколько секунд, пытаясь прочитать что-то в томном взгляде Чанбин. Она ждала реакции, немножко потрясываясь от волнения. Ее рот были слегка приоткрыты — ждал поцелуй. В крови Хенджин было намного больше градуса, чем у Чанбин, поэтому она долго не думала — поцеловала, как от неё того и ожидали. Она легко коснулась пухлых губ своими и была утянута в глубокий и горячий поцелуй. Руки Чанбин обхватили ее шею, а язык скользнул по нижней губе, снося крышу обеим. Когда Чанбин начала расстегивать рубашку Хенджин, та резко отпрянула. — Нет, мы же работали. — Джинни, сейчас почти два часа ночи, какая работа? — возмутилась Чанбин и снова потянулась к девушке, но та резко перехватила ее руки и запрокинуа ей за голову. — Хватит. Я не хочу. — Тогда зачем ты… Хенджин встала с дивана и вернулась к мольберту. — Приймешь ту же позу? Чанбин легла назад, заметно осунувшись, Хенджин, тяжело вздохнув, продолжила работу. Поза в миг стала неудобной. Было жарко и холодно одновременно. Происходящее напоминало какой-то глупый сон. — Я хочу уйти, — вдруг произнесла Чанбин, сбрасывая с себя драпировку и принимая горизонтальное положение. — Тогда уходи, — голос Хенджин раздраженно дрогнул и она отложила кисть. Чанбин молча оделась. Хозяйка квартиры выключила музыку и пластом упала на кровать. — Пока, — перед выходом из дома сказала Чанбин и вышла за дверь. — Ало, Джисон, ты ещё не спишь? — дрожащим голосом спросила Чанбин в трубку, выходя на улицу. — Господи, где ты сейчас? — Вызови мне такси до общаги, у меня нет денег, — сказала девушка и заплакала навзрыд.