Время, чтобы влюбиться

      Подземные катакомбы в сотый раз встречали Оперетту своей абсолютной тишиной, периодически нарушаемой водой, что стекала по высокому потолку вниз, разбиваясь с характерным звуком о пол, разносясь эхом. Девушке было уже привычно посещать это место — здесь не было посторонних людей, всеобщего шума, лишнего внимания одноклассниц и всего такого, что Оперетта считала раздражающей, но неотъемлемой частью своей жизни. В этом месте девушка могла быть наедине со своими проблемами и мыслями, оставаясь неуслышанной в своем маленьком мирке. Катакомбы давно никто не посещал, ибо не видели в этом месте что-то интересного — здесь были, по мнению некоторых, только дохлые, огромные крысы, зловонный запашок и темнота. В последнем была доля правда — здесь фактически не было какого-либо освещения. Но Оперетта готова поспорить — на самом деле, катакомбы были куда интереснее, чем казались со стороны. Девушка знает их, как пять своих пальцев — если был хотя бы один желающий, который хочет прознать об этом месте, она бы точно провела экскурсию по местным красотам. Крысы здесь вовсе не такие, как говорят — они маленькие и милые, Оперетта даже успела с ними подружиться, хотя и особо не любит грызунов, и здесь не везде воняет.       Девушка приходит сюда по многим поводам. Если ей грустно и хочется провалиться под землю — она здесь, если у неё, наоборот, очень легко на душе — она здесь, если хочется побыть в тишине — она тоже здесь. Оперетта не может ответить точно, чем ей понравилось именно это место, просто есть в нём что-то мистическое, родное и даже уютное. Катакомбы были её терапией и убежищем. И это, стоит заметить, очень помогало девушке. Тяжкий груз спадал, становилось легче дышать и придавало сил. Никто, кроме избранных монстров, не знал, что у неё здесь располагается собственный театр и студия для записи. Оперетта очень любит музыку. Это чувство привил ей отец, Призрак Оперы, который сам и научил девушку петь, раскрывая её талант. Она, по сей день, продолжает петь и даже стала давать концерты, обретая с помощью этого популярность и известность — многие ученики школы, где она обучается, говорят, что Оперетта — это талантливая и гениальная певица. Девушке всегда нравилось, когда её хвалят. Может, именно из-за того, что она падкая на восхваления, ей приходилось много раз быть обманутой.       Несмотря на свой строгий, недоверчивый вид и тяжёлый взгляд светлых, лиловых глаз, Оперетте мог сесть на уши кто угодно, стоит ему не скупиться на комплименты. Это была печальная правда. Многие, кто был корыстен, знали, что иметь связь с девушкой — полезно, и лишним точно не будет, а потому старались её задобрить. И это всегда выходило блестяще. А потом, когда они получали от Оперетты то, что им нужно было, избавлялись от неё и грубо опрокидывали. Это всегда была полная засада для девушки, но, сглотнув и ровно выстояв в этом потоке предательств, она научилась доверять, но проверять, избавляясь в своём окружении от по-настоящему мерзких крыс. Так у неё получилось облегчить себе жизнь, отпуская все обиды — это было сильной составной частью личности Оперетты. Она могла прощать, даже если обидчики должны были до скончания времён мучиться от адских угрызений совести. Девушка считала, что всё приходит с опытом.

***

      Сейчас Оперетта грустила и потому снова была в своём излюбленном месте. Устроившись у водной глади катакомб, она легонько провела кончиками пальцев по воде, заставляя её колебаться. Девушке было печально оттого, что вдохновение уже несколько недель как покинуло её, а песни, которые она так любила писать, каждый день набрасывая по паре-тройке строчек, не получались достаточно хорошими и с глубоким смыслом, как бы она ни старалась. В последнее время Оперетту всё чаще посещали мрачные мысли, но она не хотела их впускать в своё сердце. В ней жила надежда, что ей ещё представится возможность для новых творческих свершений. Но ничего не получалось. Совсем. Девушке хотелось иметь свою музу, что подталкивала бы её к чему-то новому, неизвестному, но, похоже, её желание было вынуждено остаться таким же несбыточным, каким и было, как жаль.       Неожиданно покой Оперетты, что сидела у воды, потревожил стремительно приближающийся звук. Мелодичный звон цепей, разносящийся по округе, выдавал с головой того, кто решил посетить девушку в столь неудобный момент времени. Оперетта с какой-то тоской выдохнула, поднимаясь с холодной поверхности пола. Обернувшись, она скрестила руки на груди и принялась ожидать появления тайного спутника. Девушке никогда не нравилось, когда к ней вторгались в такие моменты, когда она была слаба и не была готова к какому-либо общению в принципе, ведь весь диалог всё равно бы скатился в нытье Оперетты о жизненных огорчениях, творческом кризисе и серости в личной жизни. А она не любит ныть, предпочитая переживать все свои кипящие эмоции изнутри, что не было хорошим решением. Ещё ей не хватало, чтобы кто-то лишний узнал о том, что она любит распускать сопли. Оперетта далеко не сентиментальная дурочка. Ну, разве что, если только капельку.             — Эй, я знаю, что ты здесь. Показывайся уже, — расслабленно и с ноткой победы бросила Оперетта, пиная камень, лежащий под подошвой её обуви.             — Так нечестно. Откуда ты знаешь? — разочарованно спросила девушка-призрак в ответ, целиком проявляясь и останавливаясь в паре метров от Оперетты.             — Звон цепей на одежде за большое расстояние слышно, не замечала? — язвительно ответила девушка.             — Можно и без грубостей, я, вообще-то, с хорошими намерениями.             — О, правда? — наигранно-заинтересованно спросила Оперетта, — Что на этот раз? Дай угадаю — не с кем поболтать, нужны деньги или решила набиться ко мне в подруги?       Пока Оперетта перечисляла возможные причины, она загибала палец один за другим. Спектра вскинула брови и, вздохнув, закатила глаза. Та была точно не в хорошем настроении, раз вела себя, словно вредная девчонка. Обычно подобные колкости Оперетта себе не позволяла ни с кем. Спектра снисходительно улыбнулась, пытаясь не обращать внимания на поведение собеседницы:             — Все варианты — мимо. Ты не угадала.             — Как так? А что тогда ты хочешь? — удивлённо спросила девушка, подозрительно щурясь.             — Подумай. Ты же у нас гений, — скептически сказала Спектра, — мозг всей школы.             — «Мозг всей школы»? Громкий титул, мне нравится, — Оперетта одобряюще улыбнулась.             — Снова идёшь на поводу, Оперетта. В любом случае, я здесь не ради этого.             — Ну, — девушка развела руками, — я в растерянности.             — Мероприятие перенесли на неделю. Ну, на котором ты выступаешь, — сказала Спектра, — директриса Бладгуд так сказала.             — О, правда? Это… хорошо, — Оперетта была неуверенной, но всё же в её голосе была незаметная радость, — очень хорошо.             — Радуешься? — девушка-призрак была удивлена такому поведению, — Ты ведь всегда была недовольной, когда так происходило. Странно.             — Просто… — она запнулась на секунду, не зная, стоит ли довериться Спектре.             — Слушаю.             — Я ещё не написала ни одной песни. Вообще, — сказала Оперетта, и тут же смутилась от своего признания. Девушке не хотелось сболтнуть лишнего.       А Спектра даже не удивилась такому событию. Она чуть склонила голову вбок и впилась глазами в покрасневшее лицо собеседницы.             — Я могу как-то помочь тебе? — ей было неестественно предлагать помощь кому-либо, особенно Оперетте, которая всегда позиционировала себя как самостоятельная личность.             — Нет, Спектра. Я сама как-нибудь выкручусь, наверное.             — А если нет? — нетерпеливо спросила девушка-призрак, — Что тогда?             — Все монстры отблагодарят меня за испорченный день святого Валентина, директриса отчитает, да и всё, — горько улыбнувшись, ответила Оперетта, — зачем я только взялась за это, не понимаю.             — Разве это так сложно? Ты же пишешь музыку очень хорошо. Каждая твоя песня — хит. Интересно, в чём проблема.             — Да в том, что я не знаю этого чувства… Любви. А потому и не могу написать что-то, передающее это чувство. Романтика и вся эта чушь — не моё. Знаешь, даже если я и захочу написать о любви, я не хочу, чтобы это была «очередная сопливая попса», а песня, которая заставляла бы слушателей переживать эмоции и трогала их сердца.             — Хочешь сказать, ты не влюблялась по-настоящему? Прям… никогда? — спросила Спектра осторожно.             — Да, — ответила Оперетта, — именно так.             — Скучно живёшь, конечно, — улыбнулась Спектра, — это очень круто!             — Серьёзно? — девушка скривила лицо, — Хочешь сказать, что была влюблена?             — Было такое, да, — девушка закусила губу.             — Я надеюсь, ты не про Портера Гайса… — с надеждой начала Оперетта, но её перебила подруга:             — Ну, вообще-то, про него.             — О-о-о, да ну. Он же редкостный… — не успела ругнуться Оперетта, как сзади что-то упало, — ой.             — Это значит, что тебе пора придержать язык за зубами. Знаки Вселенной, — Спектра задрала голову вверх, смотря на потолок, и опустила вниз, — смекаешь?             — Вот уж не думала, что ты так яростно будешь защищать своего бывшего, забавно.             — Кто сказал, что защищаю? Пускай он и мой бывший, это не значит, что он ужасный. Так говорить неуважительно, — Спектра урезала свою собеседницу.             — Какие мы правильные, — Оперетта ухмыльнулась, — похвально. Просто у меня с ним счёты, не обращай внимания, ладно?             — А вот это уже интересно. Что он тебе сделал? — Спектра в одно мгновение стала очень заинтересованной.             — Вот он тебе и расскажет, — красноволосая многозначительно улыбнулась, — если у него в штанах не пусто.             — Боже, Оперетта! — девушке стало стыдно в какой-то мере за такое выражение, — Ну сколько можно…             — Я только начала, не ворчи, — та широко улыбнулась и рассмеялась.             — Всё нормально, просто… Я поинтересуюсь у него, как увижусь.             — Серьёзно? Оке-е-й, хорошо. И что потом?             — В каком смысле — что потом? — не поняла Спектра.             — Ну, что ты будешь делать с этой информацией, если узнаешь?             — Сделаю выводы, — ответила девушка-призрак, — и всё.             — А как же тот твой блог про все сплетни школы? Обычно все эксклюзивные сплетни ты публиковала там.             — Забудь, — махнула рукой Спектра, — это ошибка моей молодости.             — Ха, — усмехнулась Оперетта, — в какой момент ты это поняла?             — Когда осознала, что от этого блога больше вреда, чем пользы. После череды ситуаций не хочется к этому возвращаться.             — Многое я упустила, — сказала свою мысль вслух красноволосая, — и чем теперь ты сейчас занимаешься?             — С тобой общаюсь, — отшутилась Спектра, но её собеседница была серьёзна, как никогда:             — Я серьёзно.             — Ну, — она отвела взгляд в пол, а потом вновь вцепилась своими зрачками в зрачки Оперетты, — я начинаю жить иначе, оставив всю эту грязь позади. Надоело.             — Совсем тебя не узнаю.             — И круг общения тоже решила сменить, — продолжала Спектра.             — Это имеет какое-то отношение ко мне? — настороженно спросила красноволосая.             — Да.       Сердце Оперетты пропустило удар. Её бровь поползла вверх по лицу.             — Я хочу с тобой дружить, — сжав кулаки, выпалила Спектра, — вопросы?             — Подожди… Дружить? — непонимающе спросила девушка, — Думаешь, из нас получатся подруги?             — Ты вызываешь у меня доверие, и я, надеюсь, у тебя тоже.       Оперетта стояла, молча, переваривая услышанное.             — Терять нечего, — заключила девушка, — давай.       Сейчас она чувствовала, что приняла верное решение.

***

      Уже прошло достаточно много времени, почти год, и потому Оперетта может смело говорить, что дружба со Спектрой хорошо повлияла на девушку. Они-таки настоящий пример верных друг другу подруг. Оперетте даже стыдно за то, что долгое время считала Спектру плохим монстром, ведь это оказалось совсем не так. Она смогла показать себя с иной стороны, что стало очень хорошим решением. Сейчас, когда эта Вондергейст с упоением слушает пение своей подруги, то любые преграды кажутся сущей мелочью. Также стоит отметить, что несмотря на то, что Оперетта и Спектра были подругами, они, всё-таки, очень разные. И на это есть свои причины.             — Эй, Оперетта, спой ещё, — попросила Спектра, хлопая своими большими голубыми глазами.             — Я устала, — протянула девушка, раскладываясь на кровати, — давай потом, а?             — Ну пожалуйста, — её глаза стали похожи на щенячьи, — последний раз и я отстану.             — Ну раз так… — Ну раз так… Оперетта взяла в руки гитару, но не спешила играть.       Она посмотрела на неё, на Спектру, улыбнулась.             — Что тебе спеть? — спросила она, перебирая струны.       Спектра на секунду задумалась, но тут же выпалила:             — Свою самую любимую песню.       У девушки округлились глаза. Свою самую любимую… рано.             «Хм, что же выбрать?» — подумала про себя Оперетта.       Подумав около минуты, девушка медленно начала перебирать струны. Её пальцы пробежали по ним, издавая приятные звуки, и запела. Просторная комната Оперетты в один миг наполнилась красивыми, мелодичными звуками её голоса, вводя всё, что было вокруг, в лёгкий, приятный транс, под который попала и сама Спектра. Песня, которую она пела сейчас, была не самой любимой, но слишком родной для Оперетты. С этой песней ей пришлось пережить множество невзгод, в том числе смерть матери от страшной болезни. Она слишком много с ней прошла, а потому, наверное, пение выходило чересчур эмоциональным.             — Что с тобой? Оперетта? — Спектра обеспокоенно положила руку той на плечо, пока у девушки потекла по щеке одна маленькая слезинка.             — А? Чего? — девушка виновато отвела взгляд в сторону.             — Ты плачешь.             — Нет, просто… — она смахнула слезу, — а, забей, ладно? В глаз попало что-то.       Так нагло врать Оперетта никогда не пробовала.             — Знаешь, что бы ни случилось, — Спектра попыталась обнять подругу, но из-за того, что сама призрак, то и объятия получились призрачными, неполноценными, — ты всегда можешь на меня рассчитывать, хорошо?             — Спасибо, Спектра, — девушка улыбнулась и расслабилась.

***

      На выпускном в школе все монстры, и парни и девушки, были так красивы, словно это не выпускной, а настоящий бал — вокруг всё сияло и блестело, да так, что при долгом смотрении на эту красоту начинали болеть глаза. Никто не скупился на красивый наряд, да и сама школа выглядела соответствующе. Оперетта тоже была красиво наряжена, в высокие туфли, короткое воздушное платье, придерживаясь бархатной красно-чёрной палитры. Её волосы, в основном красного цвета с чёрными полосами, были распущены и красиво уложены и доставали до пояса. Оперетта, нервно теребя подол платья, ждала Спектру, которая, в свойственной ей манере, опаздывала. Поглядывая на часы и собирающуюся толпу, красноволосая нервничала — где её носит?             — Хэ-эй, я пришла! Соскучилась? — из стены вылетела Спектра, немного напугав свою подругу.             — Чёрт, Спектра! Ты почти опоздала! Я уже уходить собиралась, — обиженно сказала Оперетта, скрещивая руки на груди.             — Прости меня, пришлось задержаться. Оцени наряд, кстати.       На Спектре было платье сиреневого цвета, которое слегка поблёскивало, доходящее ей до колен, и с небольшим вырезом на спине и неглубоким декольте. На ногах были туфли на высоком каблуке в цвет самому платью, а в руках она держала небольшой клатч с ручкой в виде цепи — да, Спектра очень любит цепи. Это её страсть. Волосы были уложены в высокий пучок, а на лице был лёгкий макияж. Девушка крутанулась в воздухе, демонстрируя себя со всех сторон и широко улыбаясь. Оперетта молча осмотрела её с ног до головы, после чего сказала:             — Очень красиво, Спектра.             — Спасибо. Ты, кстати, выглядишь отменно. Давно я тебя не видела в таком наряде. Тебе идёт.             — Благодарю, — Оперетта покраснела до кончиков ушей.       После этого девочки отправились в актовый зал, где всё и происходило. Заняв места поближе к сцене, девочки и остальные принялись ждать речь директрисы Блакгуд. Женщина говорила очень долго, и все, на удивление, её внимательно слушали. Мероприятие было, действительно, важным в жизнях многих монстров. Некоторые студенты даже растрогались и пустили слезу, в том числе и сама директриса. Когда она закончила, то все стали аплодировать. После аплодисментов директриса начала прощаться с выпускниками. Затем, когда прошло ещё некоторое время, несколько часов точно, настало время вечеринки. Но сначала Оперетте нужно было выступить.             — Мне надо идти, на сцену сейчас выхожу. Пожелай удачи, — улыбнулась Оперетта.             — Она всегда с тобой, помнишь?             — Помню.       После этих слов девушки попрощались, а красноволосая, проскочив между толпами выпускников-монстров, оказалась за сценой, начиная подготавливаться к своему выступлению. В груди Оперетты теснилось приятное волнение со страхом того, что она всё испортит, но в ней была уверенность, что всё пройдёт, как надо. За всё это долгое время девушка написала много песен и одну особенную, о которой никто, кроме неё, не знал. Оперетте уже хотелось петь, она была в нетерпении. Наконец, когда время репетиции истекло, девушка, набрав полную грудь воздуха, вышла на сцену. Свет прожекторов, направленный на неё, ослепил, а затем, когда её глаза привыкли, она осмотрела монстров, что уже были готовы слушать её. Их было так много, но девушка не волновалась, потому что знала, что она рождена для сцены. Взяв покрепче микрофон в руки, сняв его со стойки и поправив, как надо, Оперетта начала петь свои песни одну за одной. Её голос разносился по всему залу. Он был чистым и красивым и очень сильным, такого не было у других певцов их школы. Закрыв глаза, она не думала ни о чём, и просто пела. Затем, когда была на подходе её особенная песня, она решила начать с небольшой речи:             — Сейчас будет песня, которую я написала для одного монстра, что стал мне очень дорог за всё проведённое вместе время. Спасибо тебе за то, что всё время ты рядом со мной. Я думаю, тот, кому это посвящается, поймёт.       Отыскав взглядом в толпе Спектру, Оперетта широко улыбнулась и, после этих слов, девушка взяла стоящую рядом гитару и начала играть. Она пела в полголоса, и её голос был настолько красивым, что, казалось, будто поёт не она, а кто-то другой. Всё время, пока Оперетта пела, она не сводила глаз с подруги, которая стояла по другую сторону от неё, прижимая к своей груди клатч. Глаза её блестели. Когда девушка закончила петь, она осмотрела слушателей и те, словно кто-то им дал сигнал, подорвались со своих мест и начали осыпать Оперетту восторженными аплодисментами, а кто-то даже присвистывал. Вдруг на сцену к девушке вылетела сама Спектра, стараясь как можно натуральнее обнять ту. Как жаль, что она никогда не сможет потрогать Оперетту.             — Ты была великолепна.       Взгляды девушек встретились.             — Не великолепнее, чем ты, — Оперетта блеснула глазами. Она что, флиртует?       Постепенно монстры начали покидать помещение, оставив двух подруг наедине.             — Эта песня… — Спектра не могла найти слов, — ты написала её специально для меня?             — Именно так, — кивнула та.             — Никогда не думала, что ты посвятишь мне песню.             — Зря. Ты этого достойна. Знаешь, мне даже стыдно, что я поначалу тебя так недолюбливала.             — Было за что, не стыдись. Сейчас ведь всё отлично, да?             — Ага.             — Пойдем к остальным?             — Я пас.             — Почему?             — Устала что-то от монстров. Мне хотелось бы побыть с тобой подольше.             — Ты какая-то меланхоличная.             — Что, если мы больше не увидимся?             — О чём это ты?             — Ведь все разъедутся, кто куда. И я в том числе. Уже нашла подходящее учебное заведение. Ну и, как бы, скорее всего, это наша последняя встреча. Ты не думала об этом?             — Думала, Оперетта... Время так быстро пролетело. Даже грустно. Вот, вроде бы, встретились недавно, а уже сидим здесь и прощаемся. Я тоже скоро уезжаю, далеко отсюда.             — Но ведь у нас ещё есть время, да?             — Время на что?             — На то, чтобы влюбиться.             — Влюб... Погоди, что?!             — Влюбиться в последние моменты, которые мы проведём друг с другом, Спектра!             — Я уже хотела сказ...             — Э? — Оперетта опешила.             — Нет, ничего. Пойдём лучше к ребятам, а? — уровень стресса Спектры подскочил до максимума.             — Говори.             — И что с того?             — В каком смысле?             — Ну, если я тебе скажу то, что не договорила...             — Просто будь откровенна. Лучше сейчас, чем никогда.             — Если я скажу тебе, что ты мне нравишься намного больше, чем подруга, тебе станет легче? — Спектра поджала накрашенные губы.             — Что?             — Зачем ты начала этот... Оперетта, — призрак приблизилась к той, — всё это неправильно, забудь. Я, похоже, пьяная.             — Погоди, то есть ты... я тебе нравлюсь?             — Хватит. Я понимаю, ты ошарашена. Но... если это не взаимно, то я пойму. Пойму. Правда. Я поняла это совсем недавно, но ведь уже поздно для чего-то.             — Почему ты решаешь, что поздно, а что — нет? — глаза Оперетты гневно сверкнули в темноте, — Почему ты решила, что ты мне не нравишься?             — Я не хочу наступать на те же грабли, потому что уже проходила через это, — глаза Спектры стали влажными, — я не хочу лишаться дружбы с тобой из-за своей глупости! Я пыталась разобраться в своих чувствах к тебе, и поняла, что всё именно так, как я и думала. Я не знаю, что меня так тянет к тебе, но это невозможно подавить, — она часто заморгала, и слеза скатилась по её щеке, — но я не хочу, чтобы всё разрушилось. Я приму любой твой ответ. Мне... нужно было сказать тебе об этом.             — Я-я... — заикнулась Оперетта, встав, как вкопанная, — не ожидала. Спектра, пожалуйста... — девушка попыталась обнять ту, — не плачь. Всё, что ты сказала, я... прекрасно понимаю. В последнее время я чувствую к тебе то же самое. Хочу быть ближе, чем все остальные. Чёрт, я даже слов найти не могу. Ха-ха, походу, я влюблена в тебя. Что скажешь?             — Ты не врёшь мне? — Спектра вытерла слёзы и как-то с надеждой заглянула той в глаза, — Это правда?             — Клянусь жизнью, что всё сказанное мной, это правда.       Спектра широко улыбнулась и рассмеялась, протянув к той руки. Девушки обнялись, после чего губы Оперетты почувствовали призрачное касание губ Спектры. Стало грустно от того, что никогда не получится почувствовать тепло её губ и тела. Ведь девушка — призрак, она прозрачна и неощутима, в отличие от Оперетты. Но ведь это не станет для них преградой, которую невозможно преодолеть — слишком поздно опускать руки и сдаваться, ведь впереди ещё время на то, чтобы влюбиться во все качества друг друга; влюбиться в такой разный, противоречивый мир; влюбиться в ночи, спокойную тишину и штурмовые ссоры. Влюбиться в душу человека монстра, а не внешнюю оболочку.