Сказ об эльфах

      Огромный, длинный, со стальной обшивкой и небольшими окнами, пыхтящий водяным паром поезд парил вперед в большом лесу. Муть, шедшая из тяжеленных и толстенных труб, застилала небо. Практически все транспортное средство было усеяно сотнями шестеренок, гаек и болтов. Парил над землей, буквально в паре сантиметров от травы благодаря резко выходящему конденсату, который прибивал траву, оставляя за собой большой след. В этом поезде было просто огромное количество вагонов, в которых жили несколько сотен эльфов. Это был кочевой народ, который регулярно перемещался между странами и жил именно вот так вот в своем поезде. Таких поездов на континенте Амавих существовало несколько десятков. Пусть эти эльфы не имели своего постоянного места жительства, они считали себя одним народом и каждые пять лет собирались и организовали вечер с кострами, танцами и сватовством. Многие города просто ненавидели, ведь основной их доход был с неофициальных просьб разнообразных дворян, начиная от покупки и сопровождения рабов и заканчивая поисками и охотой на монстров. Поэтому каждый вот такой поезд, представлявший отдельную коммуну, четко делился на фракции, имел четкую иерархию и каждый занимался своим. Они старались максимально оптимизировать свою жизнь, чтобы отражать потенциальные атаки. Некоторые правительства показательно охотились на подобные караваны пару раз, и им приходилось отбиваться. У коммуны был главный член и его семья, войны, садоводы, выводившиеся растения прямо в вагонах, повара, лекари, счетоводы и няньки для маленьких детей.       Для каждой семьи был свой отдельный вагон, в котором они жили. При достижении совершеннолетия в девятнадцать лет достаточно быстро отстраивался новый вагон для него и его потенциальной семьи. Так поезд все достраивался и достраивался просто до длиннейших размеров, практически у каждого поезда были запасные вагоны, в которых перевозили либо рабов, либо какие-то строительные материалы. Также в своих холодильных камерах с кучами льда они возили продукты. Они не могли выращивать что-то или пасти скот, как обычные представители городов. Им приходилось постоянно закупаться в крупных городах, куда они порой заезжали. Хоть они и предпочитали жить в дали от цивилизации, но им нужны были предметы первой необходимости. Если кто-то заболевал, то целая группа наиболее мобильных и молодых эльфов отправлялась в ближайший город за лекарствами. Так вот и они и жили столетиями в своем небольшом мире, не обращая внимание на других. Им было абсолютно нормально жить в регулярных переездах. Этот караван был одним из самых богатых и больших среди всех других. Им достаточно часто предлагали различные просьбы, ведь именно эти кочевые эльфы были профессионалами, знавшими свое дело на все сто. Никто не мог сравниться с тем, как они виртуозно расправлялись с врагами, молча выносили «грязное белье» и всегда выбирали самых лучших рабов под конкретные цели заказчика.       Сейчас они занимались именно последним: перевозили огромную партию рабов практически через всю страну Аспа. В одном из самых больших городов был огромный рабовладельческих рынок, и там были представлены практически все расы, жившие в этом мире: начиная от редких русалок и заканчивая вампирами или эльфами, встречавшимися везде. В этой партии были практически все: пара омег зверолюдей молодого возраста для работы слугами в дом, двое совсем юных эльфов для работы нянькой, маленькие дети для компании детям потенциальных хозяев и достаточно много мужчин альф для тяжелой работы в полях. Всего около сотни единиц живого товара, купленных за огромные деньги. Они все находились в одном большом отсеке, где просто набросали матрасы. У них был общий большой туалет без душевой лишь для удовлетворения базовых потребностей. Мыться их пускали только в реках под присмотром местной стражи. Сейчас ресурсов затрачивалось просто невероятное количество даже для того, чтобы доставить этих рабов в прекрасном качестве. Мэр города Лоит был одним из самых уважаемых людей на западе и не мог так в открытую покупать рабов, ведь общество осуждало их покупку и использование. В стране были волнения по поводу запрета продажи и покупки живого товара, поэтому большинство аристократов старались закупиться по-тихому нужным товаром и нанимали караваны. Большинство общин было занято сейчас весьма выгодной переправкой и покупкой рабов. Платили даже слишком щедро для такого заказа, словно они охотились на каких-то беглых преступников. Дабы охранять такое количество человек, пришлось отказаться от некоторых заказов по поиску беглых рабов и защите. Они раньше никогда не возили настолько огромные партии, хотя глава подозревал, что не все были нужны именно мэру города. Взрослому и опытному эльфу было сразу понятно, что ушлый градоначальник хотел отбить хоть часть средств и будет точно продавать или дарить часть этих несчастных своим приближенным.       Вряд ли кому-то нужно столько работников, которых было нужно кормить, выделить место и хоть как-то одеть, а в случае болезни лечить. Это было практически невозможно и слишком затратно. Сейчас только закончилось большое совещание общины по поводу того, где остановиться и какие вещи надо было закупить для продолжения пути. Да и к тому же несколько местных аристократов выразили желание поручить деликатные миссии каравану. Взрослый, практически двухметровый эльф с коротко стриженными волосами пшеничного цвета, зелеными глазами, красивым лицом, которое не портил даже большой шрам через глаз: тонкие губы, орлиные глаза с серьезным взором, смотрящим прямо в суть, светлая щетина на щеках — Мускулистый эльф выглядел чересчур устрашающе со своим мечом наперевес. Он и был главой этой коммуны, которой удачно правил уже не один десяток лет. Именно при нем караван под названием «Рыцари ночи» стал одним из самых процветающих и сильных на континенте. С мнением сильного альфы считались все остальные главы, а враги неоднократно пытались убить его и забрать всю власть и богатство. Его имя в последнее время гремело вообще везде и многие страшные убийства или крупные похищения скота списывали именно на рыцарей ночи.       Имя Эдмонда Боне, именно так звали альфу, знал в последнее время практически каждый уважающий себя торговец или крупный делец. На этого эльфа практически всегда можно было положиться в решение вопросов. Альфа был воплощением идеала для многих молодых авантюристов, которые хотели присоединиться к одному из караванов и посмотреть весь свет. Но стать частью такой большой и сплоченной общины было практически невозможно: надо было родиться внутри общины или сочетаться законным браком с одним из ее членов. Второй способ пусть и казался проще, но факт того, что практически сто процентов браков заключались между членами одной или соседних кочевых общин, не давал никому шанса. Лишь единицам выпадало такое счастье. Эдмонд знал, что одним из последних присоединившихся таким образом был его недавно почивший дедушка-омега, который много столетий назад вышел за его дедушку, который только стал главой каравана. Сам альфа был женат на прекрасном омеге из другого каравана по имени Ив-Стефан. Они были уже больше тридцати лет в браке, но страсти между ними кипели все еще нешуточные. Альфа до сих пор каждый раз старался уделить максимум времени своему любимому человеку, как на обычное общение, так и в спальне. С появлением у них маленького ребенка времени стало требоваться еще больше, но Эдмонд изо всех сил старался дать своему любимому все самое лучшее. Даже сейчас он постарался как можно скорее оторваться от доставучих старейшин, брюзжавших о том, что они зря взяли столько рабов на борт поезда. Старым эльфам все казалось, что припасов практически не осталось, хотя их было более чем достаточно до города, тем более им заплатили только аванс и половину денег, которые они потратили на покупку рабов.       Эльф тихо зашел в большую гостиную и посмотрел на все происходящее здесь: большое пространство, на которое были наложены чары расширения, что позволяло превратить одно помещение сразу в несколько. Практически на весь поезд были наложены такие вот чары, чтобы в каюты можно было селиться целыми семьями абсолютно спокойно. Эдмонд порой жалел, что родился без магического дара в отличие от своего супруга, который владел магией растений и был главным садоводом всего поезда. Альфа осмотрел большую гостиную, которая включала в себя: большой и теплый ковер, два кресла с высокими спинками и подушками, в которых можно было утонуть, большая тахта с двумя подушками по бокам, книжный шкаф, небольшой камин, где горел иллюзорный огонь, который просто светил, но грел. Сейчас он временно заменял негорящие светильники, которые не включали днем. Небольшие окошки не давали достаточное количество света, но имели стратегическое значение, ведь при атаке попасть в них из мушкетов или при помощи магии было гораздо труднее, а бронированные стены выдерживали атаку нескольких заклинаний а-ранга. Этого сейчас хватало, чтобы поставить магическую защиту и выкатить пушки с зарядами из маны. Сейчас это было одно из самых передовых технологических устройств для ведения боя, но поскольку поезд не мог вместить их много, приходилось возить только две. Пока не один щит не выдерживал подобный натиск. Эдмонд не боялся за свою семью сейчас, ведь благодаря такому оснащению ни его мужу-омеге, ни его маленькому сыну ничего не угрожало. В данный момент все выглядело практически идеально: они долго не могли зачать ребенка, но практически шесть лет назад его муж смог забеременеть и выносить прекрасного малыша альфу.        Сейчас Ив-Стефан сидел на полу и играл с четырехлетним сыном. Омега был невероятно красивым: длинные темные волосы, которые волнами спускались ниже плеч, высокие скулы, большие миндалевидные зеленые глаза, обрамленные длинными, пушистыми ресницами, тонкая талия, покатые плечи и округлые бедра. Каждая его черта безумно нравилась Эдмонду, который был влюблен в каждую клеточку омеги. Их маленький сын взял только самое лучшее от двух родителей: большие зеленые глаза, светлые идеально прямые волосы, высокие скулы, светлая кожа. А также магия, которая передалась ему от отца. Только, судя по всему, он был прекрасным боевым магом, уже в своём возрасте проявляя отличные способности. Маленький альфа сидел на полу и держал небольшую огненную сферу под внимательным присмотром своего папы омеги. Своему первенцу Ив-Стефан и Эдмонд очень долго подбирали различные имени. Они спорили практически целый месяц и все-таки остановились на имени Жерар, которое понравилось двоим. Это имя должно было определить будущее малыша, ведь омега очень трепетно относился к значению будущего имени своего первого ребенка, предавая большое значение знакам природы. Для альфы самым главным была не красота, а здоровье ребенка.       Альфа прекрасно знал, что он всегда уступал своему любимому супругу в таких вещах. Сейчас Эдмонд тихо снял грязные ботинки около входа и практически бесшумно прокрался к своему любимому мужу. Как только альфа сел и крепко обнял своего любимого человека сзади, целуя его в шею, омега вздрогнул и чуть не упал. Повернувшись, Ив-Стефан практически машинально врезал своему благоверную по лицу, заставляя его упасть назад. Эдмонд был явно не готов к такому и упал, распластавшись на полу и дико смеясь. Альфе показалось очень веселым то, что его супруг так оперативно научился отражать выпады. А вот маленькому сыну это совершенно не понравилось. Своим детским умом он еще не до конца понимал, что его родители не по-настоящему ругаются и решил защитить своего отца омегу. Осторожно встав на маленькие ножки, он пришел и встал между двумя своими родителями, маленький альфа постарался загородить своего папу от отца. Малыш пусть и был совсем маленьким, но выглядел одновременно и смешно, и грозно, сжимая свои детские кулачки.       — Не смей трогать папу, — Жерар серьезно посмотрел на Эдмонда, — иначе я тебя поколочу. Не обижай папу.       — Я и не обижаю, — засмеялся альфа, — дорогой, зачем ты настраиваешь моего ребенка против меня же? Лучше иди сюда обниматься, ведь я так по вам скучал на этом собрании старейшин.       — Они опять тебе мозг выносили, — Ив-Стефан лег рядом со своим мужем, крепко обнимая его и прижимая к себе, — сколько бы нам с тобой не было лет, для них ты все равно юнец, который только начал управлять. Их старость не добавляет им ни ума, ни расторопности. Они до сих пор считают, что нам не хватает продовольствия?       — Да, но у нас его предостаточно, ведь мы запаслись с учетом такого количества рабов, — покачал головой альфа, — но все же нам медлить не стоит. Заказчик в этот раз нетерпеливый и требует, чтобы мы как можно скорее все перевезли. Я слышал, что скоро собираются прикрыть официальную торговлю и многие стараются запастись ими для работ.       — Отец, отец, а кто такой раб? — решил уточнить ребенок, — это же люди, но почему они не живут с нами, ведь они наши гости?       — Как бы тебя объяснить, — задумался Эдмонд, — это не совсем наши гости в обычном понимании, ведь по каким-то причинам они продали себя за деньги и теперь должны выполнять все просьбы тех, кто их купил. Но порой людей не просто покупают за какие-то провинности, но наступает ужасное время и некоторые плохие люди ради выгоды продают хороших людей в рабство, дабы заработать денег.       — Раз плохие люди их продали, то мы должны их освободить, — сжал маленькие кулачки Жерар, еле сдерживая слезы, — не хочу, чтобы все были свободные как мы. Чтобы ездили куда хотели и все прочее.       — Сынок, мы не можем их освободить, — покачал головой альфа, — иначе плохие люди придут за нами, ведь мы всего лишь перевозим их. Тем более есть много хороших людей, которые освобождают потом рабов и дают им нормально жить дальше не смотря на клеймо.       — Зачем ты такое говоришь Жерару, ведь ему всего четыре, — Ив-Стефан решил резко заткнуть мужа, — ты не считаешь, что он слишком мал для такого?       — Ему почти пять, — покачал головой Эдмонд, — он уже совсем скоро начнет обучение среди других детей. Мне кажется, что ему надо знать о том, чем мы занимаемся. Он станет следующим главой Рыцарей после меня. Надеюсь, что мы с тобой будем жить еще долго, но на всякий случай Жерару надо знать. Тем более его день рождения приходится как раз на день, когда мы должны отдавать рабов их владельцу.       — Тогда я хочу одного в подарок, — заявил Жерар, — я освобожу его, а потом женюсь, если это будет омега. Тогда он станет частью нас и будет жить счастливо.       — Это трудная задача, ведь мы купили всех по списку и вряд ли от кого-то откажутся, — задумался Эдмонд, — хотя среди них есть один беременный, чье положение выяснилось уже в процессе, а еще есть ребенок на несколько лет старше тебя со шрамом на лице, который выглядит весьма отталкивающе. От этих двоих вполне могут отказаться. Но если никто из них не захочет выходить за тебя?       — Тогда мы что-нибудь придумает, да дорогой? — Ив-Стефан толкнул своего мужа локтем в бок, — Жерар, малыш, нам с твоим отцом пора на работу. Давай отведу тебя к остальным детям в садик к воспитателям?

Тем временем в отсеке для рабов

      Маленький мальчик эльф тихо сидел рядом с более взрослым омегой прямо на холодном полу. В помещении была полутьма, духота и пахло грязными немытыми телами, через маленькие окошки практически не проникал свет, лишь тонкие лучики солнца проникали и совмещали ноги в кандалах. Вместе находилось более сотни человек, которых купли на одном и том же рабовладельческом рынке в городе на востоке страны под названием Рего. Он славился своим самым большим базаром, где свободно продавали живой товар направо и налево в огромных количествах. Большинство рабов содержались там просто в клетках на цепях практически голыми, дабы потенциальные покупатели смогли осмотреть их получше. На большинстве рабов в том городе были специальные ошейники, которые могли взорваться при попытке побега. Так рабовладельцы сдерживали свой товар, хотя кто-то регулярно пытался прорваться на свободу и порой слышались взрывы. Это место пусть и считалось клоакой мира, но туда каждый год стекалось просто огромное количество человек для покупки нужного товара: кто-то искал рабов для плотских утех или рождения детей, если законный супруг не мог, кто-то для тяжелых работ, какие-то дворяне искали бесплатную прислугу.       Цели у всех были разные — их объединяло только место. Это мероприятие начиналось в середине лета и заканчивалось только в начале осени, когда среднесуточная температура падала, ведь все ярко-красные шатры ставились прямо под открытым небом. Ни один нормальный торговый дом или гильдия не предоставила бы помещения для таких вот торговцев, готовых друг другу глотки перервать ради повышения продаж. Все расхваливали свой товар как могли, ведь практически все точки были примерно одинаковыми. Так было сделано несколько лет назад, чтобы уровнять шансы всех торговцев на продажу рабов. Никакие украшения теперь не могли отвлекать клиентов от выбора хорошего товара, а продавцы должны были брать качеством, а не красивой оберткой. Некоторые люди, будучи особо придирчивыми, переходили от одного такого стенда к другому, дабы лучше оценить товар. Это казалось самым рациональным для этих людей, ведь эльфов, зверолюдей и всех кто был представлен, добывали из совершенно разных мест. Русалов заманивали моряки красивыми словами, особенно на такое велись молодые омеги, желавшие любви и ласки, а вот русалов альф чаще подбирали на берегу после шторма, и они гораздо реже попадались. Зверолюдей просто крали из их лесных деревенек, ведь до них еще не дошел прогресс и с парой мушкетов и магов можно было легко угнать целую деревню в рабство и продать подороже. Поэтому они были самым частым товаром какое-то время, но сейчас их практически полностью вытеснили эльфы. У Аспы совершенно недавно был вооруженный конфликт с соседями, из которого страна вышла абсолютным победителем. И вот именно с этих захваченных земель хлынули рабы на этот рынок. Раньше товар выкупали у бедных крестьян, которые желали избавиться от ненужных крестьян, или эльфы сами продавали себя за долги. Эльфы были гордым народом, для которого продать себя было равносильно смерти. Сейчас цена на эльфов стремительно понижалась, хоть и оставалась достаточно высокой из-за хороших рабочих качеств. Да и после слухов о запрете прямой продажи рабов цены стабилизировались и немного поднялись.       Караван рыцарей попал как раз прямо перед тем, как цены начали расти, и именно поэтому они смогли купить столько рабов для своего заказчика. Они купили несколько больше, чем надо, ведь мэр попросил выбор. Так в караван и попал девятилетний Вивьен с огромным шрамом на лице. Точнее маленький омега не был уверен, что его звали именно так. Он хорошо помнил, как очнулся в душной и смердящей повозке с повязками на лице в окружении таких же рабов. До этого были лишь размытые воспоминаний горящего дома, криков выстрелов и огня. Мальчишка едва мог говорить от испуга и все повторял именно это имя, поэтому так его и стали называть дальше. Благодаря шраму он не пользовался особой популярностью и переходил от одного продавца к другому, ведь его надо было кормить, а продать его не получалось. Многие люди просто кривились и проходили мимо той небольшой клетки, в которой был заперт загнанный омега. Шрам портил очень красивое лицо омеги: большие голубые глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, слегка пухлые щеки, длинные темные волосы, доходящие практически до конца спины, пухлые губы и белые зубы. Омега сильно сбросил вес с тех пор, как впервые попал к работорговцам, и раньше пухлые щеки сильно впали, сделав скулы гораздо более видными. А на тонких ногах, руках и шее остались толстые красные полосы от кандалов. Вивьена держали даже с наручниками, чтобы не сбежал. Так держали всех рабов, даже тех, кто ни разу не предпринимал попыток к побегу. Единственной усладой маленького ребенка стало смотреть на небо и представлять, что облака это разные существа или вещи. Других развлечений у него не было за много месяцев, проведенных в клетке. Практически никто не хотел с ним разговаривать из-за шрама.       Единственным, с кем познакомился Вивьен, был двадцатиоднолетний омега зверолюд с коротким именем Ли. Он прекрасно владел всеобщим наречием, что было не свойственно остальному зверолюду, которых приходись учить языку. Основной язык у племен зверолюдов был другой и кардинально отличался от всеобщего. Но Ли был старшим сыном племени, и его отец озаботился обучением своих детей. Старшего омега очень продали достаточно быстро, ведь он очень красивым и работящим. У Ли были кучерявые волосы ярко-рыжего цвета, веснушки по всему телу, красивые зеленые глаза, светлая кожа, острые скулы и подбородок. Его красивые кошачьи ушки и хвост были приятного янтарного оттенка практически под цвет остальных волос. Тело омеги было везде гладко выбрито, ведь изначально его хотели продать как секс-игрушку, но на первом же аукционе его выкупили бродячие эльфы, как потенциального няня для каких-то господ. И только в процессе транспортировки выяснилось, что омега носил ребенка под сердцем уже больше двух месяцев. Вивьен слышал что-то про отсутствие течет и наказание за испорченный товар, и маленькому омеге было безумно жалко Ли, который часто плакал и держался за живот. Стражи постоянно косились на него, а некоторые сочувственно вздыхали. Благо беременного кормили гораздо лучше, чем всех остальных и даже дали дополнительное одеяло.       Вивьен редко видел, чтобы кто-то заботился в состоянии раба. Малыш еще часто видел, как к ним заглядывали дети и с интересом смотрели на все происходящее. Все дети одеты очень хорошо и порой оставляли сладости на полу, за что часто получали нагоняя от солдат. Только вот один малыш получал меньше всех и поэтому так хорошо запомнился Вивьену. Это был альфа лет четырех просто неземной красоты. Маленький омега не мог сказать из какой семьи был этот парнишка, но его родители явно имели вес в караване, из-за чего его старались не трогать особо сильно. Вивьен сильно завидовал этим детям, у которых было все хорошо: кров, еда, игрушки и живые родители. Омега даже не помнил откуда он и от кого произошел. Это еще сильнее удручало и заставляло практически плакать. И каждый раз его успокаивал Ли, всегда оказывавшийся рядом. Вот и в этот раз взрослый омега, шаркая слишком тяжелыми для его хрупкой фигуры кандалами подошел к нему и аккуратно сел рядом, держа в руках одну конфету. Вивьен грустными глазами посмотрел на него снизу вверх, подтягивая к себе колени и обнимая их. Ли аккуратно приобнял сидящего маленького мальчика, прижимая его к себе.       — Как ты думаешь, кому нас везут? — поинтересовался Вивьен, — вдруг этот человек окажется плохим и будет нас бить?       — Надеюсь, что окажется хорошим, — постарался успокоить малыша Ли, — хотя от нас могут и отказаться, ведь я ношу чужого ребенка, а у тебя шрам на лице. Я слышал, что тебя брали, как компаньона для ребенка, а дети бывают жестокими.       — Не хочу, чтобы от меня отказывались, — разрыдался омега, — я не знаю, что мне делать. У меня нет родителей, братьев или сестер. Мне так одиноко и грустно, ведь у всех здешний детей есть родители, друзья и игрушки. Хочу точно также, хочу друзей и все остальное.       — Я уверен, что у тебя все это будет, — старший омега погладил ребенка по голове, — эти люди добрые, они не выкинут нас на улицу. Они стараются заботиться обо всех, как могут. Ведь и их тут много, и нас тут больше сотни. Они точно не бьют нас, кормят, дают мыться и даже дали мне дополнительный паек с одеялом. Местные дети очень добрые и принесли детям конфеты.       — Мне кажется, что им хочется поиграть с нами, но им не разрешают, — поднял глаза Вивьен, — мне очень понравился тот мальчик с черными прямыми волосами, который приходит сюда чаще всего вместе с огромным количеством конфет. Он мне несколько раз махал мне рукой.       — Он очень добрый, — улыбнулся во весь рот Ли, — я слышал, что он сын главы этого каравана. Это многое говорит о том, какое тут воспитание и уважение даже к рабам.       — Я надеюсь, что я здесь останусь жить вместе с ним, — подумал Вивьен, — тогда я смог бы с ними часто играть.

Рядом с городом Лоит

      Караван остановился в ближайшем лесу от города Лоит. Идти было прилично, но ближе никто не рискнул останавливаться, ведь часто городская стража была недовольна таким соседством и регулярно просила их покинуть окрестности города. Наученный горьким опытом, караван решил в этот раз остановиться подольше. Да и к тому же поляна была просто шикарная: большая, светлая с небольшим озером, где уже резвились дети. Некоторые омеги уже вышли постирать общее белье и прикрикивали на маленьких детей, чтобы те не заплывали слишком глубоко. Часть охранников, которых не взяли в город, просто сидели на солнышке и грелись, стреляя глазами незамужним омегам. Самая необычная традиция в караванах была женится на омеге, который минимум на три года превосходил тебя по возрасту. Это объяснялось тем, что омегам нужно было набраться опыта в ведении домашнего хозяйства, воспитании детей и общении с противоположным полом, да и в какой-то момент часть молодых альф погибало в битвах, не успев оставить наследников сильного пола после себя.       Теперь большинство альф, достигших совершеннолетия в девятнадцать старались найти себе омегу за двадцать пять. Не все соглашались сейчас на такой вот брак и разрыв в возрасте между альфами и омегами все уменьшался. Последние столетия караваны процветали, обзаводились все более и более суверенными технологиями, книгами и методиками обучения. Больше они не теряли большую часть трудоспособных солдат на всяких военных конфликтах в таком количестве. На это еще повлиял запрет, наложенный главами караванов после очередного собрания, на участие в войнах на чьей-либо стороне. Теперь государства не могли нанимать их для длительных боевых действий. Все казалось даже слишком идеальным в такой ситуации. Все надеялись, что так продлиться ни одно столетие и будет много поколений замечательных детей, которое не увидит войны и страшных бедствий вокруг каравана. Только вот многие понимали, что счастье продлилось слишком долго и не могло длиться вечно. Сейчас караван собирался отдавать рабов, которые предназначались для местного мэра, а потом закатить большой пир для маленького Жерара, которому сегодня исполнялось пять лет. Повара на общей кухне, использовавшейся только для торжественных случаев, начали готовить, а столы для всех членов каравана должны были вынести к вечеру вместе с украшениями должны были вынести ближе к вечеру.       Пять лет было знаменательной датой для каждого ребенка, ведь он окончательно прощался с детством и мог начинать свое обучение разным наукам: начиная от садоводства и готовки и заканчивая магией с более старшими детьми. Сейчас среди рыцарей Жерар был одним из самых детей. В этом году пока только десять детей отпраздновали свое пятилетие с размахом. Для каждого маленького члена общества был абсолютно одинаковый праздник. В общине не было принято выделять кого-то, будь то сын обычного солдата и няньки или сын главы. Ко всем старались относиться примерно одинаково. Ив-Стефан очень нервничал по поводу праздника для своего первого сына, ведь он старался добиться идеального результата. Более опытные омеги, вырастившие ни одного ребенка, тихо смеялись и давали советы для молодого родителя. Пусть эльфу и было за сотню лет, но все же это был его первый ребенок после долгих попыток зачать и сейчас Ив переживал все как в первый раз. Он несколько раз пробежал туда-судя по всему поезду в попытках найти своего единственного сына, который куда-то запропастился. Жерар со своими двумя друзьями шести лет ошивался около рабов, которые только-только отправились в города, а до этого малыш ходил на реку с еще одним своим другом. А после этого никто его не видел. Друзья говорили, что Жерар просто не хотел мыться и одеваться в красвый костюмчик после того, как с ног до головы измазался в грязи около пруда. Ив не понимал, куда мог так легко пропасть его сын, ведь омега проверил все его любимые места. Друзья посмотрели все секретные места для пряток, куда мог залезть Жерар в попытке скрыться от своего папы. Ив едва сдерживался от паники.       Эдмонд как обычно ушел из каравана по работе, сопровождая конвой. Омега прекрасно знал такое свойство своего мужа: пока он рядом все хорошо, а как только он отлучается на какой-то, пусть даже самый маленький срок, случается пиздец. Ив прекрасно помнил, как его благоверных уходил охотиться на беглых преступников на неделю и как раз во время этого похода от переживаний у омеги отошли воды и он родил несколько раньше чем планировалось. Потом первая болезнь Жерара, режущийся зубы и еще множество примеров и без ребенка. Ив удивлялся, как за сотню лет брака он еще не посидел. Разумеется, были и совместные проблемы: оставшиеся зубы, первые бессонные ночи и редкие лекарства для Жерара, которые потом смог достать его муж. Но все всегда начиналось без него. Вот и сейчас все катилось в тартарары.       В это же время Эдмонд, довольный практически выполненной работой шел к большим городским воротам. Альфе казалось, что самое тяжелое уже выполнено и теперь можно было слегка расслабиться. Еще вчера вечером он договорился со стражей и беспрепятственном пропуске внутрь, дав им в карман несколько золотых монет. Этого, на удивление, хватило, чтобы стражники закрыли глаза на целых караван рабов, которых вел за собой альфа. Да к и тому же внутри города мало кто мог что-то сделать. Тут уже играла репутация самого каравана и те слухи, что регулярно распространялись о них. Народ был мало образован в таких вещах и еще передавал их уст в уста страшные байки о воровстве скота, сотнях убийств и работы наемками на войнах. В такое мирное время ни одна уважающая себя коммуна не занималась такими делами, но боящийся всего не понятного не переубедить. Эдмонд прекрасно понимал то, что родители боялись отпускать своих любимых детей к вот-таки вот караванам за свободой. В противном случае множество людей хлынет в такие вот караваны, дабы посмотреть на весь мир.       Многие молодые эльфы горели желаниям вот так вот путешествовать на огромном поезде. Эдмонд прекрасно понимал, что романтика путешествий манила не только вот такой свободный народ из караванов. Только вот не все понимали, что такие путешествия не только наслаждения и приключения, а еще упорный труд и коллективная ответственность за плохой результат, а также всеобщее осуждение. Такая жестокая правда оттолкнула бы многих искателей приключений, отсудив их пыл. Эдмонд пристально даже сейчас смотрел на всех своих рабов, которые стройным рядом шли за ним. Охраны было не так много: двое около него, двое в середине и двое в конце подгоняли строй. Альфа отпустил большую часть своей охраны, дабы они могли отдохнуть и провести время с семьей. Они хотели пока отдохнуть прежде, чем брать новое поручение в этом городе или в ближайших, ведь именно их караван был на расхват сейчас. В этой части страны они были единственными, ведь ближайших караван был в сотнях километров в западе около границы с соседней страной искали преступников, намеревавшихся пересечь границу после побега из тюрьмы. А все остальные рассредоточились по всему континенту. До ближайшего собрания всех караванов было больше года, поэтому никто пока не торопился кучковаться в одном месте. Совет даже не решил пока насчет места и велись жаркие споры по переписке, где это будет. Эдмонд сейчас был слишком занят этой работой, чтобы участвовать в подобных дебатах.       Альфа прекрасно понимал, что эта ситуация может зайти в тупик без личной встречи. Каждый раз, когда они на собрании не договаривались о следующем месте встречи, заканчивался катастрофой и кучей ненужных писем, строчившихся с огромной скоростью буквально каждый день. Альфе не нравилась вся эта волокита да и к тому же надо было писать отчеты по всем проведенным сделкам за эти пять лет. Эдмонд не всегда должным образом вел отчетность и это вызывало проблемы. Даже сейчас он с ужасом представлял сколько канцелярии ляжет на его плечи после передачи рабов и получения денег. Да к тому же всем надо было выплатить зарплату, закупиться продуктами и всем самым необходимым возможно на месяцы вперед. В ближайшие дни открывалась ярмарка и у альфы сейчас был пропуск в город как у обычного торговца. Они очень выгодно поторопились и приехали в самый подходящий момент. Около города уже начали собираться легальные купцы со своим товаром и смешаться с толпой было очень легко. На сколько знал альфа приезжали небольшие работорговцы, которые привозили не самый качественный, но весьма достойный товар. Чаще всего они декларировали вот такой живой товар как животных. И благодаря словоохотливым стражам порядка альфа узнал, что подобных в этом году будет достаточно. Это не могло не настораживать альфу, ведь все списки проходили через мэра, и он не мог не знать о них. Именно поэтому вся стража, отобранная альфой, была высшего качества и спокойно могла разобраться со всех охраной мэрии. Среди всех вооруженных мужчин только Эдмонд не владел магией, но он был одним из лучший мечников на континенте. Про него ходили слухи, что ему благоволила сама богиня войны и пламени Ашт. Его навыков хватало на то, чтобы противостоять нескольким магам А-ранга без особых усилий.       Поэтому альфа был так уверен, что не даст так просто ушлому градоначальнику отказаться от товара и захватить их прямо у себя в городе. Да и к тому же альфа еще застал то время, когда они караваны еще могли участвовать в войне и имел огромное количество боевого опыта. Пока альфа разрабатывал свою стратегию по ходу действия, от каравана отделился маленький чумазый ребенок. Он ловко увернулся сначала от одно охранника, пробежав между его ног и не попавшись под заклинание, а потом и от второго. На удивление на его ногах или руках не было цепей, а шее взрывающегося ошейник. Как ни старались охранники крикнуть что-то ребенку, дабы остановить его. Рабы с удивлением смотрели на ребенка, кто-то начал одобрительно кричать, поддерживая его изо всех сил. В рядах посеялась смута и стройные ряды постепенно распадались, кто-то пытался также выйти из строй, но общие кандалы не давали этого делать и сильно тормозили, и сковывали их. В это время маленький ребенок просто с огромной скоростью преодолел расстояние между концом каравана, откуда он выбежал, и Эдмоном в начале. Альфа практически сразу распознал маленькие шаги и даже не вытаскивал меч из ножен. Не в его правилах было убивать детей, пусть даже это был раб. Но как только альфа повернулся, дабы нанести один точный удар и вывести беглеца из строя, он стразу узнал своего единственного сына в грязной одежде и с комками чего-то странного в темных волосах. В таком вот облике он прекрасно слился с не всегда идеально чистыми рабами и прошел весь этот путь практически до города. С началом каменного моста через ров их отделяло мизерное расстояние в пару десятков шагов.       Похоже, малыш просто не стерпел и выдел себя раньше времени. Жерар ловко подпрыгнул и повис на своем отце, пачкая красный кафтан черной грязь. Эдмонд по запаху практически точно мог сказать, что вся эта грязь была от ближайшего озера, оттуда же был родом и ил в волосах. Сделав знак рукой всем остановиться, альфа отцепил от себя радостно смеющегося малыша и принес к нему, стараясь быть с ним на одном уровне. Эдмонд не знал злиться ему в такой ситуации или радоваться, что его сын проявил такую смелость и смекалку. Жерар еще никогда не покидал караван вот так, постоянно находясь рядом с поездом. Для маленького ребенка гигантский окружающий мир был полон загадок и опасностей. Жерар в свою очередь был очень горд за свою выходку. За все пять лет жизни он ни разу не смог обдурить своего отца, но вот теперь в копилку его достижений была добавлена эта шалость.       — Молодой человек, как вы это объясните? — Эдмонд выдохнул и решил поинтересоваться у своего маленького сына, что он тут делает, -что ты тут делаешь? Ты же в курсе, что твой папа волнуется.       — Ты же обещал меня взять с собой в город, когда я вырасту, — сказал Жерар, чуть ли не плача — а ты не взял, хотя обещал. Мне сегодня уже пять и уже большой мальчик, возьми меня с собой. У меня же день рождения к тому же.       — Только не реви, — сразу же начал паниковать альфа, не способный без мужа справляться с истериками сына, — ты же знаешь, как будет злиться твой папа, если узнает, что ты сбежал со мной? Я буду еще год спать на диване. И где ты так извалялся?       — Когда я увидел, что ты уходишь без меня, то я решил спрятаться среди рабов, — практически сразу успокоился малыш и с воодушевлением начал рассказывать, — для этого я друзьями пошел на реку, ведь мой папа отпустил меня туда. Пока они играли я максимально испачкался, а когда их позвали родители, то я тоже притворился, что иду к папе, а сам тихо пошел и встал в строй рядом с Вивьеном. Он такой классный, что меня не выдал. Но ты меня долго не замечал, поэтому я решил напугать тебя. Правда, я хорошо прячусь? Я очень-очень пожелал, чтобы меня какое-то время никто не видел и все получилось.       — Ив меня точно изобьет до полусмерти, что я не смог уследить за своим сыном, — грустно сказал Эдмонд, понимая, что ему просто оторвут головой и отлучат от секса на пару месяцев, — ты же боишься, что твой папа будет ругаться, ведь он хотел тебя помыть и принарядить на праздник сегодня вечером? А еще он, наверное, боится, что ты утонул в озере пока играл с друзьями.       — Я ему решил оставить записку, — маленький альфа начал рыться в карманах.       — И где она? — поднял бровь Эдмонд       — Вот, — протянул руку Жерар, где был скомкан небольшой клочок грязной бумаги, — ой, я забыл ее оставить ему.       — Я так и знал, — едва сдерживая смех сказал Эдмонд, — и что мне с тобой сделать, сюрприз? Мы прошли слишком далеко от дома, чтобы отправлять тебя назад самому. Ни я, ни один из моих воинов не сможет тебя сопроводить. Я взял только самых необходимых. Придется тебя брать с собой, хитрец. А с Ив-Сентом я сам договорюсь, чтобы он не сильно ругался на нас с тобой. Только ты веди себя хорошо?       — Хорошо, — довольно закивал маленький Жерар, — мы практически пришли в город. Пойдем-пойдем       Эдмонд встал с колен и отряхнулся. Альфа прекрасно понимал, что его любимый муж в приступе гнева был страшен и даже кидался в него посудой, беспорядочно выплескивал магию из-за переизбытка чувств и отменно матерился. Он старался н злить своего благоверного, дабы просто оставаться живым и не покалеченным. В прошлый раз он буквально разгромил половину их вагона в таком вот приступе. А потом Эдмонду долго пришлось долго замаливать все свои грехи в спальне при помощи своего тела: альфа прекрасно владел языком не только в переговорах, но и в постели. Но тогда у них не было маленького ребенка. Альфа не знал, как объяснить маленькому сыну бардак и то, что они делали в спальне потом. Единственным вариантом было выгнать маленького хитреца бегать по поезду с его друзьями, а потом просить прощения у его папы. Эдмонд уже придумал то, как сдержать пыл своего любимого супруга, ведь во время беременности у Ив-Сента из-под контроля выходило не только настроения, но и магия. Чтобы удержать его в узде, альфа прекрасно понимал, как максимально сгладить все углы и не давать качелям настроения набрать обороты. Только вот альфа не понимал, как маленький ребенок смог пройти так далеко, чтобы его никто не узнал: Жерара знали все, ведь он регулярно наведывался навестить рабов и его видели все смены охранников. Так что не узнать его было очень трудно, даже если учесть сантиметровый слой грязи на нем сейчас. Магию он еще не изучал, да и менять при помощи нее свою внешность мог не каждый опытный элементальный чародей. Только маги, специализирующиеся исключительно на иллюзиях, могли спокойно проворачивать такое вот.       Жерар был пятилетним ребенком с относительно маленьким запасом манны и не знал, как практиковать такое сложное волшебство. Оставалось попросить Ив-Стефана или старейшин порыться в научных книгах в библиотеке, чтобы выяснить как такое может быть. Ни один ребенок на память Эдмонда не мог проворачивать такое в столь раннем возрасте, даже самые талантливые маги проявляли свои способности в более позднем возрасте. А вот Жерар был просто рад тому, что он наконец-то проводит время с отцом. В пять лет его не волновало то, как он смог обхитрить охрану. Мальчик свято верил, что все это благодаря толстому слою ила. Мальчишку даже не волновало, что сейчас от него воняло, как от болота. Запах постепенно выветривался и грязь с каждым шагом все больше и больше отваливалась. После маленького альфы оставалась дорожка из кусков грязи. Жерар вертел головой, осматривая все вокруг, ведь они уже вошли через широкие городские стены в сам Лоит. Ребенок ни разу не видел столько людей вокруг, ведь весь круг его общения ограничивался только поездом. Когда они заходили им на пару минут пришлось задержаться, ведь городской мост через оборонительный ров был поднят. Эдмонду пришлось крикнуть наверх задремавшим на башне солдатам, будя их.       Только после этого тяжелые ворота со скрипом отворились прямо перед колонной рабов, медленно заходящих внутрь. Взрослый альфа крепко взял своего младшего сына за руку, когда они проходили через ворота. Стены были сделаны из толстого серого камня и готовы были выдерживать долгую осаду. Эдмонд слегка волновался за своего сына, ведь тот ни разу не ходил в город. До шести или семи лет детей не водили в разные города и только потом начинали приучать к шуму, количеству людей и огромным домам. Маленький Жерар смотрел на все с открытым ртом, ведь город уже начинали украшали к ближайшей ярмарке. На всех однотипных серых домах с красивыми балконами с витьеватым заграждением и прямоугольными окошками в белых рамах уже висели фонарики, гирлянды или шары. Все это резало глаз на фоне общей серости и однотипности. Но особенно Жерара поразила каменная кладка на земле. Он ни раз не видел настоящей дороги и свято верил в то, что и в городах люди ходят просто по праве или земле. Люди бегали туда-суда с корзинами, кувшинами, барсетками с продуктами, кто-то водил лошадей или коров. Омеги, развешивавшие на веревках постиранное белье, при виде каравана сразу же окликали маленьких детей и резко звали их домой.       Взрослые просто кривились и уступали проход для Эдмонда с его караваном. Альфа боялся, что его маленький сын, не всегда способный долго держать концентрацию, может отвлечься на что-то и просто уйти на одну из длинных, петляющих улиц. Но малыш старался держаться за большую, шероховатую руку своего отца. Некоторые дети махали ему и улюлюкали прежде, чем уйти домой. Маленький эльф тоже махал и радостно улыбался. Он не совсем понимал, почему все взрослые так реагируют на его отца и рабов. Эдмонд лишь одним взглядом отгонял тех, кто хотел что-то сказать или что-то кинуть в них. Тяжелый взгляд альфа выглядел устрашающе словно взгляд орла. Да и к тому же рука на тяжелом мече придавала веса его фигуре. Многие слышали о нем не в лестном ключе и поэтому старались не отсвечивать. Дом мэра было видно практически сразу, ведь он выглядел намного более богатым и красивым, чем остальные здания в городе. В отличие от других небольших зданий в два или три этажа, он был в четыре этажа с красивыми огромными окнами с позолотой на всех огромных балконах с красивыми столиками. Некоторые окна были витражами и резко виднелись на фоне серого камня. Он находился прямо около ратуши, к которой вели практически все городские дорогие. Она находилась на возвышенности и ее можно было увидеть практически с любой точки города и с легкостью осмотреть. Она была одной из главных достопримечательностей этого города.

****

      Маленький Жерар и Эдмонд сидели на стульях вокруг огромного стола. Они находились в приемной зале мэра, куда обычно приезжал король. Сейчас здесь расположилось восемь человек. Маленький альфа бесконечно вертелся вокруг себя как волчок в попытке осмотреть сразу все помещение за раз. Ребенок ни разу в жизни не видел такого великолепия вокруг себя. Пусть их поезд ыбл оборудован достаточно хорошо и по последнему слову техники, но все же не на столько роскошно, как тут. Было видно, что суда были вложены просто огромные деньги непонятного происхождения. Пол был сделан из белоснежного мрамора, над арочным входом висела голова убитой лани, множество гладких колон, отделяющих друг от друга витражные окна, большой камин из одного большого черного минера, на котором стоял бюст хозяина дома, а над ним висела картина, изображающая мэра с его семьей и двумя детьми-подростками с кислыми лицами, по всюду стояли вазоны с цветами с тропических островов. На стол были поставлены множество вкусных блюд: белая рыба с картошкой, тартар, стейки из лучшей летающей говядины с розмарином и овощами, пирожки с различными начинками. Конфеты и шоколадный торт. Вокруг шести человек стояли несколько слуг зверолюдей с опущенными глазами. Практически на каждом из них был рабский ошейник с мигающим чипом. Это была последняя и дорогая модель, выпущенная совершенно недавно. Не все торговцы ей еще обзавелись, но говорили, что теперь можно легче отслеживать по ней сбежавшего раба при помощи магии. Каждый ошейник был индивидуален и мог быть взорван на расстоянии до десяти километров.       Эдмонд старался не думать о том, какая там сила взрыва от детонации. Бедные рабы только обрадуются свободе, как их головы за секунду взлетят на воздух. Взрослый альфа тихо приказал своим людям ничего не есть, пока не вернется хозяин дома. Он ушел со всеми рабами и двумя своими помощниками в другое помещение для осмотра товара. Это худой, тонкий словно береза, в бегающими глазами, слегка сутулый альфа не вызывал у Эдмонда доверия. Да и к тому же он отказался от его помощи при осмотре, а так обычно дела не делались. Мало кто соглашался на такое, ведь они могли вернуть товар уже порченным и оклеветать их за такие вот увечья, причиненные при собственном осмотре. Да и к тому же их не сразу пустили в замок. Когда они только подошли, двое стражников прямо перед них носом скрестили алебарды. У них был приказ сначала пустить только главу для начальных переговоров. В тот момент Эдмонд решил пойти на риск и лишь крепче взял своего маленького сына на руку. Первые пару минут охранники стояли на своем и не хотели пускать даже маленького ребенка, но как только Эдмонд положил руки на клинок, сжимая его рукоять, они уступили. Этих землях, меченных богами звали Земными богами. Эдмонд действительно был из таких вот и звался Земным богом меча. Его искусство фехтования превосходило стрелковое оружие и порой было быстрее магии. Никто из ныне живущих не мог сравниться с ним. Это все было достигнуто благодаря упорному труду за долгие годы. Так что их пропустили вдвоем а все остальные остались стоять около входа. Эдмонд не знал, зачем такие предосторожности, ведь вряд ли кто-то из рабов может навредить мэру. Но потом он вспомнил, что Жан-Луи был диким параноиком и боялся, что его достанут его недоброжелатели. Сам Эдмонд слышал, что альфа пошел по головам ради этого поста и многие желали ему скорейшей смерти. Поэтому он старался максимально себя обезопасить: даже на окна он наложил специальные защитные чары.       При входе их досконально осмотрели и заставили Эдмонда сдать все оружие, которое у него было: меч, нож в сапоге, метательный нож за пазухой и небольшой кинжал в другом сапоге. Взрослый альфа со смехом смотрел, как двое взрослых солдат пытались осмотреть его ребенка, с головы до ног измазанного в грязи и все еще очень неприятно пахнущего. Через несколько минут они закончили бесплодные попытки и просто впустили мальчика. Теперь уже их сопровождали не военные, а просто слуги в черных нарядах и белых фартуках с длинными пушистыми хвостами. Эдмонд прекрасно знал о фетише этого богача на зверолюдей и удивлялся, что в заказе были и эльфы. Явно муж приревновал и заставил его хоть чуть-чуть уменьшить количество зверолюдей в штате. Тем более считалось плохим тоном, если компаньонами для детей становились представители других рас, ведь эльфы считали себя выше всех остальных на голову. После того, как их передали слугам, все пошло уже по знакомому маршруту для альфы. Он уже был тут, но в одиночку и без таких тщательных проверок. Эдмонд просто не хотел вникать в то, что произошло между его визитами и просто крепко держал своего сына. А Жерар, впечатлившись всем происходящим, трещал без умолку со слугами не в силах остановиться. Двое из них радостно поддерживали беседу с маленьким гостем, пока они шли по коридору. Эдмонд умилялся тому, насколько смышлёным оказался его сын.       Он задавал очень правильные вопросы для пятилетнего ребенка и скоро обогатил свой запас знаний о картинах, растениях, представленных в темных коридорах и прочем, что находилось вокруг. Да и к тому же слуги рассказали малышу, как ни стоит вести себя с их начальником, чтобы не разозлить его. Жана-Луи мог взбесить даже неправильных взгляд в его сторону, а ребенок мог и неудобные вопросы задать. Поэтому самым главным правилом стало молчать в тряпочку и не смотреть этому альфе в глаза. И когда они пришли в этот кабинет, малыш четко следовал именно этим инструкциям и не отсвечивал. Эдмонд прекрасно помнил дорогу: два поворота направо до лестницы, потом на три этажа вверх, налево и третья дверь справа была кабинетом. В оиличие от тех мест, куда обычно пускали гостей эта комната была весьма аскетична: покрашенные в белый цвет стены, шкаф, заполненный до верху документами, два кресла, ковер, крохотное окошко, куда практически не проходил свет, обычно стол на тоненьких ножках и стул с плетеной спинкой. Именно за ним и восседал хозяин этого кабинета. Окидывавший взором всех пришедших. Жерару сразу стало не по себе и он просто плюхнулся в кресло, тихо представившись.       Он не боялся этого человека, но почему-то ему совершенно не хотелось слушать то, о чем он будет говорить с его отцом. Маленький мальчик просто все время пялился на свои грязные ботинки. Эдмонду хоть и не хотелось контактировать с подобными мерзкими людьми, но ничего поделать он не мог. Разговор был довольно коротким, ведь практически сразу после делового и сухого приветствия, Жан-Луи просто протянул часть суммы. Только после этого он сухо и притворной неохотой начал объяснять, что это только деньги за доставку и вся остальная сумма будет рассчитана из количества рабов, которых он оставит себе. Также он упомянул лучших экспертов, которых он пригласил для оценки. Эдмонд про себя дико смеялся, ведь было видно, как этому альфе прямо хотелось начать хвататься этим. Он надувался словно индюк от чувства своей исключительности и количества денег, которое он на все это потратил. Жан-Луи ставил себя на много выше Эдмонда с его сыном. На Жерара он вообще в первые мгновения смотрел, как непонятное нечто в грязи, которое пачкает ему стулья. Его взгляд выражал брезгливость и отвращение, но понимая реакцию Эдмонда на своего сына Жан-Луи старательно сдерживался. И вот такого разговора их отправили в гостиный зал, где уже ждали недовольные войны.       Их впустили сюда во время разговора и точно также внимательно осмотрела. А приглашенными экспертами оказались три продавца рабов, приглашенные в замок для осмотра чужого товара. Эдмонд знал двух из них, ведь уже покупал товар: первый был низкорослым, пухлым, с ярко красными щеками, бритой блестящей головой, смешливыми пухлыми губами и круглыми бегающими глазами, а в торой был чуть худее и выше, с короткими подстриженными черными волосами, грубыми и острыми чертами лица, огромным шрамом и орлиными глазами, с устрашающим взором, в отличие от первого торговца второй был просто горой мышц. Первого звали Жан-Жак, а второго больше звали по прозвищу просто «дикий клинок Стеф», а настоящего имени никто не знал. Первый занимался тем, что в основном выкупал детей у бедных крестьян, эльфов с их игорными долгами и сгонял их в рабство для своей выгоды. А вот Стеф занимался грабежом и похищением зверолюдей из деревень под покровом ночи без жалости и сострадания. Ходили слухи, что он вырезал целую деревню лишь за сопротивление одного из членов. Дикий клинок был выходцем одного из караваном, но был с позором изгнан за свою кровожадность и жестокость в отношении членов своей коммуны. Третьего Эдмонд не знал лично, но тот не вызывал у него доверия: такой же высокий, худой как Жан-Луи, с носом крючком и глазами на выкате, постоянно перебирающий пальцами. Он представился как Леру и протянул руку Эдмонду. Альфа поджал губы, но все же пожал руку, чтобы не раздражать еще больше этого человека.       Только после этого они удалились со всеми рабами в отдельную комнату и заставили всех ждать довольно продолжительное время. Постепенно начинало раздражать, но Эдмонд привык ждать своих клиентов с их траканами, которые его не волновали. Пока он мог обеспечить финансовую безопасность и защиту от всех остальных, ему было плевать на придурь заказчиков. А вот Жерару было трудно высидеть такое количество времени, и уже через час он начал носиться кругами вокруг стола, едва не снося все вокруг. Жан-Луи запретил своим слугам возиться с таким вот ребенком и те старались не обращать на него внимание, хотя это было трудно. Да и маленький ребенок уже проголодался. Единственное, что волновало сейчас Эдмонда это то, что они провели здесь уже достаточное количетсво времени и его муж уже точно извелся из-за того, что Жерар не возвращался. Альфа точно знал, что вернется в поставленный на уши караван. Ребенка это не волновало, ведь ему сейчас было весело. Хоть ему и не разрешили облизать витражи и сожрать целый торт, но Жерар был очень доволен всем происходящим. Эдмонд прекрасно знал, что сына можно порой отвлечь в такой ситуации и не доводить до истерики, с которой он справиться не мог. Теперь маленький альфа точно выяснил у отца, какой торт ему сегодня приготовят и терпеливо ждал его и не трогал еду на столе. Жерару было легко объяснить, что эта еду лучше не трогать, ведь человек, давшим им ее, не самый надежный.       Ребенок всегда верил своему отцу и пока не старался проверять все его слова на правдоподобность. Солдаты сами же не желали есть с чужого стола, ведь были научены не есть в таким вот домах. У большинства было хорошо развито чутье на лживых людей, которым не стоит доверять сходу. Так все они и сидели, пока одним резким движением не открылась входная дверь и не вошел Жан-Луи в сопровождении своих сопровождающих и двух рабов, выглядящих весьма понуро. Жерар резко остановился на месте и сразу же рванул на свое место, дабы не позорить своего отца. Маленькому альфе хотелось казаться очень серьезным и провезти хорошее впечатление на их заказчика. Мальчик честно верил, что ему придется работать с такими же людьми или даже с самим Жаном-Луи в будущем, когда он вырастет. Эдмонд тихо засмеялся, посмотрев на своего малыша, который сразу выпятил грудь и надулся, становясь слишком серьёзным. Сам альфа просто закинул ногу на ногу и нагло улыбнулся, прекрасно понимая, что ему ничего это не сделают. Жан-Луи просто хмыкнул и прошел за стол, оставив своих помощников стоять в стороне. Трое работорговцев тихо перешёптывались между собой и что-то с жаром обсуждались. Двое рабов стояли в стороне и смотрели в пол со своими кандалами и порванной одеждой. Они явно не вписывались в эту красивую обстановку. Жерар кинул свой взгляд на этих двоих, ведь ему было интересно что это был. Он знал практически всех по именам это были Ли и Вивьен, которым, судя по всему, не нашлось места в этом доме. Жан-Луи осмотрел всех, сложив руки на стол и слегка хмыкнул.       — Как вам наш товар? — решил уточнить Эдмонд, — все устраивает?       — Вы, как всегда, все хорошо сделали, — кивнул Жан-Луи, — но вот эти двое сильно подкачали. Я не буду их брать и платить деньги за их покупку.       — Что вас в них не устроило? — альфа старался сдерживаться, ведь не знал, что им делать с этими двумя, — я просо не знаю, что с нами делать дальше, ведь у нас все строго с жизнью в нашем караване.       — Я рад, что вы спросили, — гадким голосом сказал Жан-Луи, — надеюсь, что вы не специально подкинули нам бракованный товар? Один из них сейчас носит ребенка от непонятного эльфа и уже через пару месяцев не сможет выполнять тяжелую работу, а потом мне его выродка кормить. Уж увольте от этого. А второй слишком страшный из-за уродского шрама на лице. Мой ребенок точно испугается его, как только увидит. Он не сможет работать компаньоном для моего ребенка уж точно. Всеми остальными я удовлетворён и выкупаю их у вас. А этих двоих хоть перепродавайте, хоть не выкидывайте в канаву. Мне плевать, ведь это всего лишь рабы.       — Папа, папа, — Жерар со слезами на глазах стал дергать Эдмонда за рукав, — не надо выкидывать Вивьена. Мне они очень нравятся. Подари мне их, ведь у меня же сегодня день рождение. Пусть он будет моим компаньоном, а потом я на нем женюсь, чтобы он стал нашим другом.       — Так у тебя сегодня день рождения, малыш, — улыбнулся своими желтыми зубами Жан-Луи, — тогда я решил подарить тебе Вивьена и все-таки отдать деньги твоему отцу. Надеюсь, что ты им хорошо распорядишься и осознаешь, что совершенно не обязательно жениться, что пользоваться им на все сто. Уже через пару лет он созреет и может выполнять самую интимную работу в постели.       — Вам лучше заткнуться, ведь моему сыну всего лишь пять лет, — Эдмонд предпочел не посвящать своего маленького сына в те подробности, которые по возрасту ему было знать не положено несмотря на любопытный взгляд мальчика, — а вот что делать со вторым, да и к тому же беременным, я ума не приложу. И с чего вы взяли, что отец его ребенка эльф?       — Он сам признался, когда мы на осмотре поняли его положение, — махнул рукой Жан-Луи, — продавец решил воспользоваться его течкой и немного развлечься, а потом скорее всего решил экстренно продать его по дешевки вам, думая, что вы не заметите отсутствие течек. И я говорю делайте что хотите: хоть перепродавайте, хоть оставляйте себе на тяжелые работы, хоть в канаву.       — Господин Эдмонд, давайте тогда я его возьму себе в мужья, — один из молодых солдат-волшебников, — все равно на работу к себе мы его взять не сможем из-за положения, перепродать мы его не сможет из-за положения, а выкидывать жалко, пропадет. Мне уже есть девятнадцать лет есть и мне можно жениться. Я смогу помочь ему воспитать ребенка, да и лишние руки на кухню ил и другую легкую работу нам пригодятся.       — Ноэль, ты уверен? — бросил короткий взгляд Эдмонд на парнишку, — тебе бы еще гулять и гулять, ведь ты еще молод. Да и к тому же ты один из лучших моих воинов сейчас, ведь в таком юном возрасте ты очень хороший маг. Ты понимаешь, что несмотря на такой вот скорый брак в свадебный отпуск отпустить я тебя пока не смогу?       — Да и сам я не рвусь в отпуск, — замотал головой молодой альфа, — все будет хорошо. Я буду служить вам верой и правдой, становясь сильнее.       — Отлично, — сказал Жан-Луи, — за второго я вам заплатить не смогу, но все же для вас это вполне выгодная сделка. Тогда на этом и порешим?       — Да, — подтвердил Эдмонд, желая как можно скорее расправиться со всем этим и пойти домой.