Воздух, которым я дышу

      Она прижималась к крепкому мужскому телу, когда за окном раздался грохот, а затем яркая вспышка. Девушка тут же открыла глаза, принимая сидячее положение. Сердце гулко билось в груди, намереваясь выпрыгнуть.       Выдохнув, Реджина повернула голову, чтобы проверить, не разбудила ли она мужа. Однако Локсли всё так же спал, уткнувшись лицом в подушку жены.       Миллс встала с кровати и накинула атласный халат на голое тело. Тихо выйдя из спальни, она спустилась в гостиную. Девушка долгое время стояла напротив панорамных окон, наблюдая за погодой. Каждый раз при вспышке молнии она слегка содрогалась, а по коже проходила волна мурашек. Позади послышались шаги, и Реджина обернулась. В конце лестницы стоял Робин, одетый лишь в спортивные брюки, которые накинул, выходя из спальни. Он подошёл ближе к девушке, когда она вновь посмотрела в окно.       – Всё хорошо? – Локсли остановился сзади неё, обнимая за плечи и прижимая к своему телу. Миллс окутал запах хвои и малины, и тело тут же расслабилось.       – Всё в порядке, просто не спится, – солгала она, но тут небо вновь озарила яркая вспышка и она дёрнулась в объятиях мужа.       – Расскажи, – развернув жену к себе, потребовал Робин. Миллс опустила глаза, пытаясь набраться смелости. Мужчина видел, что она сомневается и прежде, чем она успела бы отказать, предложил:       – Секрет за секрет?       Это привлекло внимание Реджины. Она подняла глаза, неуверенная в этой затее, но всё же кивнула. Локсли усадил её на диван и сам сел рядом, всё ещё держа её ладони с своих.       – Ты знаешь, что моя мама умерла, когда мне было пятнадцать, – начала девушка, смотря на их с Робином переплетённые руки. – Хотя, знаешь, я, пожалуй, начну издалека. Моя мама и Голд когда-то любили друг друга. Она была рядом, когда он только поднимался на ноги, восстанавливал всё из руин. Многим это не нравилось, он слишком быстро завоёвывал уважение, подчинял всё больше и больше людей. По этой причине моя мама оказалась похищенной, однако буквально за час до этого, она узнала, что беременна мной. Её собирались пытать, чтобы получить необходимую информацию. Если бы она не знала, что в положении, то молчала бы до последнего, но в тот момент она была ответственна за две жизни. Ей ничего не оставалось, кроме как рассказать им всё добровольно. Один из мужчин понял, что мама беременна. Он отпустил её, дав деньги за информацию, которую она рассказала, – Миллс говорила почти шёпотом, голос её был сломанным. Ей было тяжело вспоминать прошлое, особенно зная, что мама пожертвовала своим счастьем ради неё. Сделав несколько глубоких вдохов, Реджина продолжила:       – Так мама оказалась в Сторибруке. Небольшой городок, гиблый. Там я родилась и выросла. Когда мне было пятнадцать, я влюбилась в мальчика. Он жил через несколько домов от нашего, мы часто виделись в школе. Однажды он предложил провести меня, а я согласилась. Так мы начали общаться, потом первый поцелуй, отношения. Потом... Не знаю, чем я думала, но мы переспали, естественно, какое-то время это продолжалось. Через время, когда утром понедельника я собиралась в школу, в дверь позвонили. Я пошла открывать, ничего не подозревая. На пороге стоял тот парень, я даже успела улыбнуться, прежде чем сбоку появились неизвестные мне мужчины и толкнули на пол. Они наставили ружьё на меня, в тот момент из кухни выбежала мама. Как я поняла, это были враги отца. Я видела его фотографии, они хранились у мамы в шкафу. Помню я успела встать и отойти к маме, прежде чем снаружи послышались выстрелы. Я помню, как к моей голове приставили оружие, когда люди Голда ворвались в дом. Я отпихнула маму назад и смогла выбить пистолет, который был направлен на меня. В тот момент это показалось мне чудом. Недолго думая, я нажала на курок, – Реджина остановилась, пытаясь проглотить ком в горле. Робин чувствовал, как вспотели её ладони от того, что она нервничает.       – Ты впервые убила человека? – тихо спросил он, поглаживая её запястья большим пальцем. – Да. Это было первое убийство, – тихо подтвердила девушка. Она вновь сделала глубокий вдох, потому что предстояла самая тяжёлая часть рассказа. – Я помню, что убила ещё двоих, прежде чем услышала своё имя из уст мамы. Я повернулась в тот момент, когда она упала на пол с простреленной грудной клеткой. Я помню как закричала... Помню, смотрела на ту лужу крови... Потом я услышала шаги и повернулась. Я направила ружьё на мужчину, вошедшего внутрь. Я тогда впервые увидела его, узнала в нём мужчину с фотографий...       – Голд?       – Да, Голд. Я стояла с направленным на него оружием, а из глаз текли слёзы. Я понимала, что позади меня лежит мама... Не знаю почему, но я опустила оружие, вместо того, чтобы стрелять. Я почему-то была уверена, что Голд не причинит мне вреда. Я просто бросилась к матери, которая делала последние вдохи... Я помню как плакала, слышала, что сзади кто-то подошёл. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это был отец. Мои руки были липкие от крови, когда мама сказала мне последнюю фразу... Она умерла на моих руках...       – Мне жаль, – сказал Робин. – Я не терял родных, но я могу представить, как тебе было больно, – он наклонился и поцеловал девушку в висок.       – В тот день была гроза, – тихо сказала Миллс, устраиваясь на груди мужа. – Первый год после смерти матери я просыпалась в кошмарах, а гроза стала для меня своеобразным триггером. Маму похоронили, а Голд забрал меня в Нью-Йорк. Особо моим воспитанием он не занимался, но я быстро поняла, как тут всё устроено. До восемнадцати меня никто не трогал, а потом отец сказал, что мне надо выйти замуж. Это было не обязательно, но нужно было хотя бы сделать вид, что он ищет мне жениха, – девушка на секунду замолчала, вспоминая, как она познакомилась с первым претендентом. – Первый из списка был не плох, но он был солдатом. И учтём то, что у меня не было никакого желания выходить замуж. Дело было даже не в возрасте или статусе.       – Но ты ведь вышла за меня, – лукаво заметил Робин.       – Да, вышла. Претендент перед тобой был сварливым и жадным стариком, – рассмеялась Миллс. – А потом отец познакомил нас с тобой. Ты выглядел опасным и загадочным. Честно говоря, я думала отказаться.       – Что заставило тебя передумать? – с интересом спросил Локсли.       – Во-первых, твой статус. Ты был достаточно силён и влиятелен, и я знала, что смогу продолжить сбор информации, даже если выйду за тебя. Во-вторых, отец доверял тебе. Я видела это по его глазам. Он восхищался тобой. Но, думаю, ключевую роль сыграло то, что ты не был заинтересован во мне, – пожав плечами сказала девушка.       – С чего ты взяла, что я не был заинтересован?       – Я видела по твоим глазам, и ты практически весь вечер говорил с отцом о делах, не обращая на меня внимания. Я была уверена, что ты не тронешь меня, – объяснила Миллс. – Поэтому-то я и согласилась. Потом свадьба, наш договор, и два года тихого брака. А дальше ты всё уже знаешь.       – Ты о том, что я влюбился в тебя и нарушил своё слово? – с усмешкой спросил Робин, привлекая внимание жены. Реджина приподнялась на его груди, не веря в услышанное.       – Ты... Сейчас серьёзно?       – Про то, что влюбился? Абсолютно.       Растрерянная, Миллс смотрела на него, даже не зная, что сказать.       – Теперь моя история? – спросил Локсли, вырывая жену из мыслей. Она кивнула и вновь устроилась у него на груди. – Ты знаешь, что я родился не здесь. Моя мама была замужем за итальянским мафиози. Его звали Рокко. Мой отчим нажил себе серьёзных врагов, и маму похитили. Это были британцы. Не знаю, как такое могло произойти, но в этом всём был замешан герцог. Обычно такие особы не имеют никакого отношения к мафии, но он, на сколько я помню, всегда был корыстным и мелочным. Герцога звали Александр. Он приказал похитить мою мать, а потом издевался над ней. Он изнасиловал её, и вернул в Италию, – Робин рассказывал историю твёрдым голосом, лишённым каких-либо эмоций. – Через несколько недель мама узнала, что беременна. Так появился я. Отчим начал избивать меня, как только мне исполнилось шесть. Он говорил, что таким образом закаляет меня. Когда мне было десять, в Неаполе, город, где я вырос, появилась Александр. Конечно, он заглянул и к отцу. Тогда то и увидел меня. Если говорить честно, я был очень похож на него. По мне было видно, что я не итальянец.       – Он забрал тебя? – спросила Миллс быстрее, чем Робин успел бы сказать.       – Да, меня и маму. В Британии я рос бастардом. Мне давали частные уроки, как и моим «братьям». Когда отец понял, что ничего толкового из меня не выйдет, он привёз нас с матерью в Америку и бросил здесь, оставив лишь сто долларов. Так я оказался в Нью-Йорке.       – Погоди секунду, – девушка вновь приподнялась на его груди, заглядывая в голубые глаза. – Твой родной отец бросил тебя? Вот так просто?       – Вот так просто. Мне на тот момент было почти восемнадцать, я не знал что делать, как жить и вообще, город был чуждым для меня. Мы с мамой нашли временное жильё, она устроилась официанткой, но я понимал, что мне нужно вытащить её из этой ситуации. Так я стал продавать наркотики и оружие. Сначала был мелким торговцем, потом появлялось всё больше и больше связей. Так я стал одним из солдатов твоего отца.       – Тогда он тебя заметил? – снова прервала рассказ Реджина, задавая вопрос.       – Нет, не тогда. Я подчинялся одному из Младших Боссов . Однажды на сделке русские решили нас подставить. Они собирались забрать товар, а нас всех убить. Только вот они не учли, что мы предусмотрели всё. На всех были бронежилеты, так что пули не повредили никого из нас. Мне удалось взять одного русского в плен, в то время как другие сбежали с нашим товаром, оставив своего друга. Мы тогда притащили его на один из складов, и я впервые за долгое время пытал сам.       – Не любил марать руки в крови? – со смешком спросила Миллс.       – Не совсем. Не видел смысла, когда было много желающих сделать всю грязную работу за меня, – усмехнувшись, объяснил Робин. – Наркотиков, которые русские украли, было на сумму около миллиарда долларов. Конечно же, это дошло до Голда даже раньше, чем мы приехали на склад. Я пытал того парня долго, но всё-таки вытащил из него нужную информацию. Я и ещё несколько людей сразу отправились на место, которое я узнал. Мы забрали деньги и наркотики, а потом вернулись на склад. И лишь там я узнал, что Голд наблюдал за мной, пока я пытал парня из Братвы. Тогда я впервые лично познакомился с твоим отцом. Он сказал, что был приятно удивлён моей жестокостью и умением быстро найти выход из ситуации. В тот день он отдал мне половину денег, которые я вернул.       – Пятьсот миллионов? – удивилась Миллс.       – Да, пятьсот миллионов долларов были у меня на руках. С тех денег я купил маме дом, в котором она сейчас живёт. На остальные снял квартиру. Потом постепенно я стал сближаться с твоим отцом, зарабатывал себе статус, и, конечно, много работал, чтобы получить звание жестокого и холодного человека. А потом твой отец заявил, что я должен стать его преемником. Он сказал, что я напомнил ему его самого, в более молодом возрасте. Я просто не мог отказать. Это было бы как минимум не вежливо. А потом это предложение о браке... Я сначала думал отказаться, но поняв, что это огромный шанс для того, чтобы у Младших Боссов, которые проклинали меня, заткнулись рты.       – Они так сильно ненавидели тебя?       – Ещё бы. Какой-то мальчик из трущоб всего за десять лет вскарабкался по карьерной лестнице и вот уже назначен преемником Капо. В то время как многие семьи могли поколениями ждать своего часа. После свадьбы все более менее успокоились, и я продолжил выполнять свои обязанности. А потом я распахнул ту судьбоносную дверь в твою команду. Вот и всё.       – Я не знала, что ты британец, – нахмурившись, произнесла Реджина.       – Я и не являюсь им. Я больше идентифицирую себя как полукровку. Наполовину итальянец, наполовину американец.       – Ты ведь разговариваешь на итальянском, ты знал его в детстве? – снова задала вопрос девушка.       – Да, потом у нас было множество переговоров с итальянским Капо, так что мои знания языка очень пригодились. Да и мне нравится итальянский, у меня часто проскакивают фразы на нём, – с улыбкой ответил Робин, понимая, что весь его рассказ девушка не обращала внимания на грозу, что продолжала бушевать за окном.       – А что ты сказал тогда, у дома твоей матери? – Миллс вспомнила момент, когда открыв глаза, она наткнулась на пристальный взгляд Робина, а на её вопрос он ответил на итальянском, которого она не знает. Девушка даже пыталась найти перевод, но слова были непонятны ей, так что из этого ничего не вышло.       – Mi godo solo la bellezza, – улыбнулся Локсли, вспоминив тот момент. Реджина была так прекрасна, стояла с закрытыми глазами, вдыхая запах леса, и её тогда совершенно не волновало чьё-то мнение. – Я просто наслаждаюсь красотой, – перевёл для неё Робин. Мужчина наблюдал, как зрачки девушки расширились и он был уверен, что если бы приложил руку к её груди, то услышал бы сердце, которое билось быстрее обычного.       Миллс ничего не ответила, просто наклонилась вперёд и поцеловала мужа. Сейчас не шла речь о страсти или похоти. Это был нежный, терпкий, полный доверия и любви поцелуй. Отстранившись, девушка обняла мужчину за шею, вдыхая любимый аромат. Так она и заснула, кажется, совершенно вымотанная их ночными разговорами. Робин аккуратно взял её на руки и отнёс в спальню, на кровать. Разместившись рядом, мужчина накинул на них одеяло и обнял жену, отправляясь следом за ней в царство Морфея.