Звёздный Рон

//Планета Набу, г. Тид, дата пока что неизвестна//

Рон припарковал машину у потрёпанного домика и вышел, на ходу достав пачку сигарет из кармана. Подкурив извлечённую сигарету зажигалкой, он сделал глубокую затяжку и огляделся. Район — откровенное и ничем не прикрытое говно, если по меркам его родного мира. Но по меркам Империума Человечества здесь вполне прилично. Уж получше, чем на дне под-улья или даже на низовых уровнях города-улья. — Да, жить здесь можно, — кивнул своим мыслям Рон. Народ тут попроще, нет ярких и цветастых плащей с тогами, транспорта тут тоже нет, что о чём-то да говорит. Трущобы. «Самое оно», — подумал Рон. Докурив сигарету, он потушил её сапогом и пошёл к ближайшему сооружению, которое можно было бы назвать общественным. Это была торговая лавка, встроенная в жилой дом. За прилавком стоял человек, мужчина лет сорока, зеленоглазый, усатый, упитанный и с блестящей лысиной. Рыжие усы выдавали в нём собрата по MC1R. (1) — Легилименс, — обратился к нему Рон. Минут пять они молча смотрели друг на друга. Мужик, которого зовут Йонаном Безином, активно забывал момент встречи с Роном, а Рон осваивал основной галактический язык и «выходил» на торговца контрабандой. Так много времени их ментальный контакт занял из-за того, что Рон не хотел вредить человеку, который ему ничего не сделал. Получив нужную информацию, Рон кивнул собрату по рыжести и пошёл дальше. Его путь лежал к улице Прачек, дом 16. — Это ведь был «Легилименс»? — спросил догнавший Поттер. — Ага, — кивнул Рон. — Можешь арестовать меня. — Нет, я всё понимаю, — стушевался Гарри. — Просто ты говорил, что ты не мудак... — Ты хочешь испортить отношения, Поттер? — резко повернулся к нему Рон. — Или, пока я решал вопросы нашего выживания, ты изобрёл заклинания физического бессмертия, поэтому сейчас так уверенно дерзишь мне? — Я к тому, что если ты всё равно используешь непростительные, то почему же не используешь их все? — задал вопрос Поттер. — Потому что... — начал Рон, а затем задумался. Задумался он о том, что не хочет делиться с Поттером ценной информацией. — Потому что у меня есть свой список непростительных, — ответил Рон после паузы. — Только и всего. Он прекрасно помнил заклинания вампиров, магию крови, которая действительно является той магией, которую нужно запретить к Мордреду и забыть к Моргане. Они искажают суть мага, убивая его сущность и превращая в алчного кровососа. «Империус» — это заклинание иного разряда. Несколько хаотических завихрений теперь всегда будут в разуме Рона и это никак не исправить. Он только и смог, что заблокировать их, предотвратив разрастание, но это не решение проблемы. Непростительные заклинания запрещали не из-за их происхождения и пагубного эффекта для пользователя, а из-за воздействия на окружающих. «Круциатус» жесток, так как вызывает безумную рейв-вечеринку во всех нервных окончаниях жертвы, «Легилименс» позволяет узнавать то, что иными способами не узнать, а «Империус» подчиняет своей воле любого, кто не смог защититься. Но они из совершенно разных школ магии, поэтому побочные действия для пользователя у них разные, вплоть до отсутствия. «Круциатус» и «Легилименс» не несут последствий для пользователя, а «Империус» несёт и ещё какие! Можно, в конце концов, сойти с ума. И никто, вообще никто, не будет способен помочь. Поэтому «Империус» для Рона запрещён под страхом смерти. Он использовал его в безвыходных ситуациях, но беда в том, что он почти достиг безопасного лимита. Остальные маги интуитивно чувствуют опасность этого заклинания, поэтому стараются использовать его реже. И Рон считал, что правильно делают. Но Поттер... Из-за характера своей работы он не считает, что «Империус» это что-то плохое. Разубеждать его Рон не будет. — Это всё, что ты хотел сказать мне? — спросил Рон у Гарри. — Что ты делаешь сейчас? — спросил Поттер. — Какие у нас планы? Что вообще происходит? — Происходит какая-то непонятная хуйня, Гарри, — сообщил ему Рон. — Планы у нас краткосрочные, а я сейчас иду к одному человеку, который с удовольствием купит у меня вот эту штуку. Рон указал пальцем на "туберкулёзно"-плазменный пистолет. Вот будь у него настоящий плазменный пистолет, а не это недоразумение... Образцы, которые ограниченно ходят в Имперской гвардии, способны прожечь даже чистую адамантиевую броню. Рон не знал способов, кроме танка «Гибельный клинок», снабжённого двухметровыми бронеплитами из чистого адамантия. Но на то он и трёхсоттонный сверхтяжёлый танк, чтобы противостоять плазменному оружию. Всё, что может носить человек, даже силовая броня, пасует перед плазменным оружием. И неизвестные конструкторы, создавшие местные плазменные пистолеты и стационарные орудия, на шаг приблизились к разработке поистине ужасного и необоримого оружия... Правда, они сделали буквально первый шаг. Потому что в Империуме такая бессмысленная поделка никого бы не заинтересовала, так как есть более технологичное и более эффективное оружие — лазерная винтовка. — А потом? — никак не желал отставать Поттер. Он бесил его своей назойливостью ещё в далёком детстве, когда покойный ныне Дамблдор пытался навязать Поттера в друзья Рону. Рон был против, поэтому хитровыдуманный старик выбрал на роль друга Мальчика-который-никак-не-отстанет Невилла Лонгботтома. Лонгботтом, с которым Рон провернул несколько совместных дел, сделал великолепную карьеру в Министерстве магии и сейчас успешно потрахивает Беллатрису Лестрейндж где-то в ЮАР. Болтают, что у него очень много детей, поэтому есть основания полагать, что Невилл старается не слезать с Беллатрисы без веских на то причин. «Опасная была сука...» — подумал Рон. От таких женщин Рон старался держаться подальше. Исключение он сделал для Муки, также известной как Регина Шрайк. Глава ныне почившей банды под-улья сделала неплохую карьеру в Имперской гвардии, феноменально быстро поднимаясь по сержантской иерархии. А всё благодаря Рону, который научил её паре-тройке приёмов обращения с личным составом. Никаких волшебных секретов, а пару логичных методик, которые желательно применять всем сержантам. Пока Рон погибал на Мире Смерти, пока он взрывал РАВ-склады и получал за это ордена с медалями, Мука тихой сапой приводила вверенное подразделение в образцовый вид. Она молодец — Рон ею искренне гордился. Не зря взял её на карандаш. Когда он якобы сдох на Мире Смерти Кессабит, Муку повысили до сержанта и сделали командиром взвода. Он мысленно вернулся к событиям тех лет. Зула Рейндорф точила на него и без того очень острый зуб, поэтому отправила в одиночку разведывать Калавту, при этом точно передав координаты систем ПВО и противотанковых орудий. Разведывательная панцирная броня, «хот-шот» лазпистолет кадианского образца, три мельта-бомбы, пять трубчатых зарядов и сканер «Антиснайпер». Сейчас у Рона была продвинутая версия такого сканера, которую он величал цифровым биноклем, так как его функционал заходит далеко за возможности простого сканера. «Я же тогда девочку эту спас, как её...» — подумал Рон. — «Дженеция, да. Она показалась мне похожей на Джинни, поэтому я покалечил того мясника из блядьпакта, а затем перебил всех ублюдков, кто был рядом. Это не входило в план, но иначе я не мог». Остатки всего человеческого, что в нём было, уцепились на отдалённом сходстве девочки с его сестрой и позволили совершить хоть что-то объективно хорошее. Вероятно, блядьпактовцы не считали, что Рон тогда сделал что-то хорошее, но на мнение хаоситов ему всегда было ссать с самой высокой колокольни. А взять тех же орков, которые благодаря его целенаправленным действиям заняли достойное место в мире, где доминировали эльдары и люди. Пусть и на правах всеобщей угрозы, но с недостижимо высоким уровнем жизни, мощнейшей армией, передовой наукой и техникой, а также практически не дающим сбои правителем, который носит Корону-Советника, защищённую от помутнения рассудка и старости. Рон без ложной скромности считал, что это самый лучший артефакт, когда-либо созданный им. Средиземье, как иногда называли аборигены тот мир, получит то, чего давно заслуживает — мир. Пусть паршивый, прерываемый короткими войнами, но мир. Возможно, Рон, убив сотни и сотни тысяч, спас миллионы и дал возможность родиться миллиардам. «Нет, когда-то я был хорошим человеком», — подумал Рон удовлетворённо. — «А если был, значит можно стать таким вновь». Ещё не всё потеряно. Воодушевлённый позитивными мыслями, он вошёл в неприметную лавку, где заседал широко известный в узких кругах контрабандист Цильхас Грилон. Как Рон узнал из памяти торговца, планета Набу в орбитальной блокаде. Торговая Федерация очень не рада политикой королевы Набу, поэтому заблокировала планету, полностью прекратив какое-либо торговое сообщение. Поэтому Грилон сейчас временно безработный и лично сидит в своей лавке, торгуя своим «честно привезённым товаром». — Чем обязан? — грубо спросил Грилон, когда Рон вошёл. — Пока ничем, — ответил Рон. Основной галактический язык также был непривычен ему, правда, чуть более удобен, чем гунганский. Этот язык имеет свою самобытную и древнюю историю, которую Рон не знал, но из обрывочных сведений из памяти торговца, ему было известно, что началось всё с человеческих языков. Именно люди, судя по всему, первыми начали экспансию в Галактике, но не вооружёнными методами, как следовало бы ожидать, а путём торговли. Поэтому язык, на котором болтали между собой поколения торговцев разных видов, стал древним прообразом основного галактического языка. — Ну так? — посмотрел на Рона Грилон. — Купи вот этот пистолет, — положил Рон на стол туберкулёзно-плазменный пистолет. — Зачем мне пистолет? — напрягшись, спросил контрабандист. Рон внимательно посмотрел на него. Волосы длинные, седые, лицо морщинистое, взгляд голубых глаз колючий, недоверчивый. Комплекции тощей, но жилистой. В мире энергетического оружия очень сложно что-то сказать по рукам человека. Если используешь стаб-оружие, то видно характерный цвет рук человека, который очень часто стреляет. Если часто стреляет — значит, поддерживает свою квалификацию на уровне. Ещё от частого контакта с оружейным металлом на пальцах и руках возникают мозоли и потёртости. Не говоря уже о характерном плече стрелка. Энергетическое же оружие не имеет отдачи, металлические части, вступающие в контакт с пальцами и руками, у него покрыты мягким пластиком, что частично снижает интенсивность возникновения мозолей и потёртостей. Поэтому Рон не мог сделать определённые выводы о человеке по совокупности характерных внешних признаков. В мирах Империума всё было иначе. Лазерные винтовки делали максимально надёжными, поэтому на них, за исключением обивки приклада, не было пластика. Спусковой крючок был цельнометаллическим, а ствольная коробка угловатой. Это оставляло характерные следы на телах гвардейцев, которые позволяли быстро определить собрата в первые моменты встречи. — Чтобы перепродать его подороже, — как нечто само собой разумеющееся сказал Рон. — Зачем ещё покупать вещи? — Ты понимаешь, что торговля оружием незаконна? — спросил Цильхас Грилон. — Контрабанда тоже незаконна, — пожал плечами Рон. — Но тебя ведь это не останавливает? — Недоказуемо, — усмехнулся контрабандист. — А я сюда не доказывать пришёл, — усмехнулся Рон в ответ. — Нужен пистолет в идеальном состоянии или я дальше пойду? — Дальше иди, — уверенно ответил Грилон. — Вот и поговорили, — демонстративно развернулся Рон к выходу. — Подожди, — окликнул его Грилон. — Что хочешь за него? — Тысячу кредитов, — вновь развернулся Рон, но уже с довольной улыбкой. — Понимаю, цена на двести пятьдесят кредитов выше рыночной, но ты сначала посмотри на состояние и учти обстановку орбитальной блокады. С помощью «Репаро», наложенных ещё на подходе к дому контрабандиста, Рон восстановил тяжёлый бластерный пистолет DL-44 до заводского состояния. Фигурально выражаясь, теперь на нём даже муха не сидела. — Дай-ка, — принял пистолет из рук Рона Грилон. Он умело разобрал оружие и скрупулёзно изучил каждую деталь. — Из него что, никогда не стреляли? — поднял удивлённый взгляд на Рона контрабандист. — Ионизационная камера девственно чиста. — Представляешь? — улыбнулся Рон. — Я продаю тебе бластер в идеальном состоянии. — Но серийный номер старый... — недоуменно произнёс контрабандист. — Кристалл просто должен был деградировать... — Вариант нового кристалла ты не рассматриваешь? — спросил Рон. — Твоя правда, — кивнул контрабандист. — Но его цена составляет 75% стоимости бластера. Нахрена это тебе, парень? — Деньги нужны, — улыбнулся Рон. — Сам дурак тогда, — ответил Грилон, а затем полез в выдвижной ящик стола. — Вот твоя тысяча кредитов... Рон получил десяток карточек номиналом в сто кредитов и довольный пошёл прочь. Поттер ждал его на улице. — Чего ты никак не отцепишься от меня, Гарри? — спросил его Рон. — Неужели тебе не хочется, не знаю, с семьёй побыть или чем вы там обычно занимаетесь? — Нам нужно разобраться с жильём, — сказал Поттер. — За тебя уже подумали, Гарри, — усмехнулся Рон. — Идём в машину. Пока шли, Поттер никак не хотел затыкаться. — А я ведь раньше считал тебя образцом для подражания, Рон, — говорил он. — Ну, моральные ориентиры у тебя были сильно сбиты, — ответил Рон, закуривая очередную сигарету. — Сочувствовал тебе, — продолжал Поттер. — А ещё втайне завидовал. Рон остановился и посмотрел на Поттера, который тоже остановился, но ещё думал о том, что он только что ляпнул. — Поверь мне... — процедил Рон. — Ты бы тысячу раз проклял судьбу, окажись там вместо меня... Хотя было бы неплохо прожить спокойную и счастливую жизнь, в которой вся его семья рядом, не надо думать о том, отгрызут ли тебе крысы ноги в блиндаже, если сегодня ты поспишь не в ботинках... Рон бы счастливо жил, может, поучаствовав в войне против Воландеморта с его Пожирателями Членов, завёл семью... Возможно, у него бы что-то получилось с Гермионой... А Поттер в это время выживал бы где-нибудь в Арденнах, каждую ночь тревожно засыпая под артиллерийскую канонаду... «Эх, славная была бы жизнь», — подумал Рон с сожалением. — «Но, увы, „повезло“ не Поттеру, а мне». Дошли до машины, Рон сел за руль, а Поттер залез в пассажирский салон, где устроился рядом с любимой женой и детьми. — Всё путём? — спросил Фред, сидящий на переднем пассажирском. Рон кивнул и завёл электродвигатель. Странное дело — эти праворульные машины. В Империуме гражданский транспорт делают леворульным, это следование древнему Имперскому эдикту «О единообразии транспорта». Рон не забывал, что в старушке-Англии транспорт праворульный, поэтому движение левостороннее, но с машинами он больше общего имел в Империуме Человечества. За это время он как-то привык, что движение должно быть правосторонним, а все дебилы, ездящие по правилам левостороннего движения, едут по встречке. — Вот это здание... — прошептал Рон, когда они выехали к нужному месту. Припарковав машину, он вышел и огляделся. Район средней престижности, видно по зданиям. Самое оно. Поднявшись по ступеням, он вошёл в очередной отель и сразу же увидел ресепшен, где стояла обычная женщина, но в форменной одежде отеля. — Добрый день, — приветствовал он её. — Сколько стоит небольшой номер? — Добрый день, — дежурно улыбнулась ему служащая. — Пять кредитов в день, сэр. — На пять дней, — решил Рон. — Дайте, пожалуйста, свои данные, — попросила служащая, вновь дежурно улыбнувшись. — Рональд Билиус Уизли, — назвал себя Рон. — Прибыл на Набу с торговыми делами, но вынужден задержаться. — Дату рождения, пожалуйста, — попросила служащая. Рон задумался. Сейчас 3 год ПРС, то есть «после ресинхронизации». Ему сейчас тридцать три биологических года... Выходит, что здесь он должен был родиться в тридцатом году ДРС, то есть «до ресинхронизации». — Тридцатый год ДРС, третий месяц и первый день, — назвал дату своего рождения Рон. — Со скорым днём рождения, сэр, — заблаговременно поздравила Рона служащая. Сегодняшнюю дату Рон тоже знал — тридцатый день второго месяца третьего года. Так-то у каждой обитаемой планеты есть свой календарь, но Галактической Республике на них начихать, так как под каждого не настроишься. Поэтому есть отдельный республиканский календарь, в котором одна дата для всех. Что любопытно — у них есть отдельный орган, занимающийся галактическим временем и некая гиперсвязь, позволяющая передавать информацию на огромные дистанции практически без лага. А если лаг по каким-то причинам происходит, то информацию передают с его учётом. Вот и получилось, что лютый геморрой, от которого хронически страдал Империум Человечества, здесь попросту отсутствует. В Империуме, из-за перемещений через Варп и искажений времени, создаваемых им, считать время было занятием неблагодарным, а тут все эти миллионы миров прекрасно себя чувствуют и даже знать не знают о том, что бывают какие-то проблемы с определением общегалактического времени. — Можете показать персональный идентификатор? — спросила служащая. — К сожалению, утерял, — солгал Рон. Не было у него никакого персонального идентификатора, который получают в день совершеннолетия все граждане Галактической Республики. Есть, конечно, неграждане, но они обычно живут в таких жопах мира, что уже и не важно. Служащая удивилась, но постаралась не подать виду. — Хорошо, зарегистрируем без персонального идентификатора, — кивнула она. — Если я приведу гостей в номер — это ведь не будет проблемой? — спросил Рон. — О подобных ограничениях я не слышала, — улыбнулась служащая. — Отлично, — кивнул Рон, принимая ключ-карту. — Четвёртый этаж, четыреста седьмой номер, — сообщила служащая. Рон не пошёл в номер, а вышел на улицу. — Все на выход, — сказал он у машины. — Мы заезжаем в отель. Комнатка была не совсем небольшой. Примерно тридцать квадратных метров, со складываемой в стену кроватью, головизором на стене, сдвоенным санузлом, а также неплохим видом на город. — Разбивайте палатку, — велел Рон. — Это счастье пока что на пять дней, а потом посмотрим. Было интересно, к чему приведёт орбитальная блокада. Если Торговая федерация рискнёт высадить десант, то у Рона появится отличная возможность заработать денег. Пусть наёмников он недолюбливал, слишком уж они ненадёжны, но двадцать кредитов — это двадцать кредитов... У него нет поколений предков-промышленников, чтобы они дали ему первоначальный капитал. Это только в сказках для взрослых детей кто-то трудится, трудится и трудится, а потом упорным трудом зарабатывает себе первоначальный капитал. В реальном мире за первоначальный капитал надо пролить кровь, не пот. И это работает во всех вселенных, кроме тех, где уверенно победили Маркс и Энгельс. Там ни о каких капиталах не может идти и речи. Вот будет первоначальный капитал — тогда Рон и купит местные станки для производства устраивающих его станков, чтобы сделать те станки, которые его совсем устраивают, чтобы, в свою очередь, сделать станки, которые совсем-совсем устраивают. И вот на совсем-совсем устраивающих его станках можно начать делать автоматические станки, пригодные для установки в будущий автоматический завод по производству всякой всячины, дешёвой, технологичной и совершенно невиданной в этих краях. Палатку разбили, все переместились туда, а Рон остался в номере, чтобы неспешно почистить оружие за обеденным столом. — Под небом голубым... — тихо напевал он, чистя «хот-шот» лазпистолет. — Есть город золотой... Почему-то именно эта грустная песенка, исполненная гвардейцем Аслумом Байеном, время от времени всплывала на поверхность сознания Рона и держалась там с упорством древесного плавника в океане. С любовью подув на ствольную коробку «хот-шот» лазпистолета, Рон поместил его в кобуру и поставил на стол болт-карабин. В дверь постучали. Рон медленно встал со стула и бесшумно прошёл к стене слева от двери. — Кто? — спросил он. — Это мастер-джедай Квай-Гон Джинн с падаваном Оби-Ваном Кеноби, — раздалось из-за двери. — Вы ведь тот мужчина в мандалорской броне? Нам нужно поговорить.