Горе творит с человеком страшное, как и любовь

Диана умерла при рождении ребёнка. Это было как гром среди ясного неба — неожиданно. Новость быстро распространилась среди людей, и все шокированно перешёртывались, гадая, что теперь будет. Страх и напряжение витали в воздухе. В тот день наложницы вели себя так тихо, насколько это возможно, и старались без лишней надобности не высовываться из своих мест. Служанки продолжали делать свою работу, но также молчаливо. Каждый, хоть и не упоминал об этом вслух, но ждал, когда явится он. Никто не приближался к комнате, в которой жила Диана, кроме Лилиан — её лучшей подруги, и нескольких рыцарей. В какой-то момент главная горничная вбежала в главный зал и спешно говорила девушкам, чтобы они шли по своим комнатам и не смели выходить, пока им не разрешат. Кто-то поинтересовался, зачем это, но большинство и так понимали: Диану собираются хоронить, и процессия к выходу пройдёт через зал. Приказ правителя, чтобы в это время там было пусто. Даже те, кто недолюбливал её, почувствовали в сердце некое угнетение.

***

— Что же будет с маленькой принцессой? — шептались девушки, когда им разрешили выйти из комнат. — Наверняка будет жить в той же комнате. — Бедняжка. Призрак Дианы может замучить ребёнка... — Тише! — шикнула главная горничная, — Вместо того, чтобы говорить такие глупости, подумайте о своей безопасности! Если до Его Величества дойдёт, что вы тут болтаете... Никто не знает, что он сделает! — похоже, женщину и саму волновал этот вопрос, но она старалась сохранить спокойствие. Прежде чем уйти, она укоризненно произнесла: — Лучше бы почтили память об умершей. Все провели остаток дня в тревоге и смятении, и даже сон был неспокойным.

***

Рубиновый дворец за время своего существования никогда не слышал подобных криков: пронизывающие, жуткие, раздирающие. Стены навсегда впитали в себя вопли и запах крови, реками текущей в этот злополучный день. Их было несколько сотен, и все они умирали прямо сейчас. Многие совершали проступки, но никто из юных дев и прислуги не заслуживал смерти. Впрочем, рыцари исполняли приказ, и даже если бы кто-то из них воспротивился этому, исход был бы один — верная смерть. Молодые особы хаотично бегали по дворцу, пытаясь выбраться, но рыцарей было больше, и мечи их пронзали тела. Никому не удавалось увернуться. Вскрикивая, падали замертво на белый мраморный пол, и кровь расплывалась жуткими пятнами. Сквозь панорамные окна лил тусклый свет, словно природа отражала настроение, царившее среди людей. Когда стражники исполнили приказ, собираясь уходить из этого ужасающего помещения, неожиданно воздух прорезал детский плач. Мужчины кинулись по направлению к источнику звука, и остановились, поражённо глядя на застывшую женщину. Лилиан Йорк прижималась спиной к стене, держа в руках маленький свёрток, и во все глаза глядела на ненавистных ей людей. Во взгляде читалась решительность и уверенность. Она готова делать всё, что возможно, лишь бы новорожденная наследница престола осталась жива. Никто из рыцарей не решался напасть на женщину с ребёнком, несмотря на приказ, это было выше их сил. Они ведь не монстры, чтобы убивать невинное дитя. Молчание окутывало коридор, и даже младенец перестал плакать, словно понимал всю серьёзность происходящего. Приближающиеся шаги гулко отражались от каменных стен, возвещая о скором появлении новых людей. Ошеломлённый вздох разнёсся по коридору. Клод остановился и посмотрел на аристократку, а потом перевёл взгляд на собственную дочь. Пустота в топазовых глазах медленно заполнилась яростью. Его бледное лицо исказилось в злой гримасе: брови сведены к переносице, отчего глубокая складка прорезала лоб; аккуратные губы скривилась, обнажая белые зубы. Он начинал тяжело дышать. Медленно выхватив из ножен свой мечь, мужчина замахнулся им по направлению Лилиан. Та упала на колени, крепче прижав к себе ребёнка подруги, и инстинктивно зажмурилась. Удара не последовало, вместо этого Клод произнёс: — Не мешайся. Кому как не тебе знать, что это дитя заслуживает смерти, — в его голосе зазвучали нотки удивления. — Новорожденная принцесса ни в чём не виновата, только вчера она появилась на свет. Если Вы любите ту женщину, то не позволите себе так низко пасть. Я не позволю. Феликс Робейн, аристократ и лучший друг, преградил путь к девушке. Его спина была подобна натянутой струне, но на лице не дрогнул ни единый мускул. Острие чужого оружия было в нескольких сантиметрах от его горла, но красноволосый и не думал защищаться. — Убейте меня, прежде чем убивать невинных людей. Оставьте жизнь хотя бы этим двоим, раз остальных уже не вернёшь, — несколько долгих мгновений двое мужчин не прерывали зрительного контакта. Остальные рыцари молчали с самого начала, не смея вмешаться. Наконец Клод вздохнул. — Ладно. Я сохраню им жизнь. — он сделал знак рукой, чтобы его подчинённые уходили. Феликс бросил непонятный взгляд на брюнетку, прежде чем пойти следом за императором. Из её глаз лились слёзы, капая на жёлтое платье, испачканное чужой кровью. А когда никого не осталось поблизости, она не сдерживала громких рыданий, оглядывая трупы людей и алые пятна. На белом полу почти не осталось чистого места.