Молчаливость.

Помню, мы встретились недавно: ночью на кладбище они позвали меня. Я не сразу разглядел их в темноте, но они уверенно продолжали меня звать. Их голоса были чудесны и сладки, манили шагать им навстречу. Девушки сидели рядом с надгробиями, все были немного в грязи, но тела их мне казались прекрасными. Не помню, хотели ли они отправиться ко мне домой, но ни одна не сопротивлялась, когда я вежливо усаживал их в машину. Мы живём вместе уже три дня, они не против моей компании, и всё же молчат: стесняются. Со временем они привыкнут и перестанут. Они не могут вымолвить и своих имён, потому я попытался их угадать, кажется я всё правильно угадал, ведь они лишь мельком кивнули. Не знал, что у меня настолько хорошая интуиция! Из всех девушек мне оказалась мила одна: Настенька. От неё ещё пахло приятно, на вид она была стройной и совсем молодой. К сожалению остальные не задержались так надолго, как Настенька. Хотя с нею одной мне уже и не нужны были другие. И, благо, с их уходом я пополнил продуктов в холодильнике. Я не выходил на улицу: всё время проводил с Настенькой; она продолжала молчать, но я чувствовал её внимание ко мне. К пятому дню стал молчать вместе с ней, она должна понять, что я могу принять её потребность и оставить её без своих попыток завязать диалог. Это сработало, мы стали ближе! Утром я стал слышать звуки: милые её смешки, тихий свист. Днём всё свершилось, она решила мне открыться: звала меня к себе так сладко, что я не заметил как оказался пред ней, снимал с неё одежду и сливался с ней в поцелуе. Дверь щелкнула — на пороге встала моя мать. Она не постеснялась засмущать меня вместе с Настенькой, зайдя к нам в комнату. Кричала, оскорбляла нас: моя любимая ей не приглянулась. Я испугался, но не дал Настеньку в обиду. Мама тоже принялась молчать. Такая свежая, родная, близкая моему сердцу. Я застыдился, что защитил Настеньку путём обиды матери. Моя матушка была очень красива — я принялся дарить любовь и ей. Она стеснялась меньше Настеньки и принимала меня полностью. Я целовал её всю, зашёл даже дальше. Настеньку я оставил. С матушкой мы развлекались ежедневно и в самых разных позах, я говорил с ней во время процесса; она молчала, но со временем стала отвечать мне. Я стал слышать всю её речь, возбуждённые стоны, выкрики — всё стало слышимо мне. Настенька окончательно перестала стесняться в разговорах: поблагодарила за всё и высказала желание пойти. В холодильнике я пополнил продуктов.