Наедине с собой

Прохладный осенний ветер продувал насквозь. Все листья уже лежали на земле, смешиваясь с грязью и лужами, а серые облака закрывали такое же серое небо. В огромном городе, среди людей и домов, Эрика чувствовала себя безумно одиноко. Не то чтобы она видела что-то другое за свою жизнь, не то чтобы переживала по этому поводу, но почему-то осенью это ощущение действительно напрягало. Один на один с миром, страшно, но привычно. И не смотря на это она все равно стоит на улице, не спешит в дом, к тёплому рабочему месту. Потому-что дома ещё одна проблема. Проблема с именем. Проблема, которую она не может решить и даже осознать уже больше десяти лет. Вообще, он не любит свое имя. И его можно понять, имя Иннокентий настолько странное, что некоторые при знакомстве просят повторить его пару раз. Хотя, если исчислять повторами неуместность имени, то она тоже не отстаёт. Эрику хоть и запоминают с первого раза, но при знакомстве пару раз просят повторить. Они оба - ошибки. Никогда не зовут себя по именам, никогда не спрашивают о прошлом. Это табу, воспоминания, которые не хочется оживлять. Поэтому они молчат. Эрика убирает руку с двери подъезда. Возвращаться не хочется. Снова проводить вечер в тесной однокомнатной квартире, половина которой завалена холстами и красками, а вторая половина вся в проводах. Это не заточение, но свободой это точно не назовешь. Эрика разворачивается. Инк не будет волноваться, если она придет чуть позже. Его ничего не волнует. И как это началось? Девочка с проблемами в семье, о которых все знают, и счастливый мальчуган, у которого все хорошо. "Они друг друга ненавидели" или "Она ему завидовала" сказали бы их одноклассники. Они были маленькими детьми прежде всего. Тогда ещё Кеша не осознавал, что его постоянные просьбы быть друзьями действовали на нервы. Она не осознавала, что в душе все же завидовала ему. Любящая мама и заботливый отец, которые поддерживали его в рисовании и учебе. Друзья одноклассники и даже некоторые из старшеклассников. А потом восьмой класс. Который запомнился Эрике на долго. Сначала осознание, что учителей волнует только ее ум, а потом... Знать ситуацию только из слухов - фигово. Но это не отменяет того факта, что в один момент Кеша из счастливого ребенка стал помятым детдомовцем. Он перестал постоянно лезть, круг его друзей порядел. И Эрика в первый раз осознала, что ей не нравится видеть его таким. Забитым, несчастным и одиноким. Он этого не заслужил. И все "Можно поболтать с тобой, Эри?" оказались не такими и надоедливыми. У них после этого было еще много разговоров, но как обычно, не по существу. Про контрольные, про столовую, про что угодно, но отношения не выясняли. Кеша хоть и страдал, но рядом с ней почему-то начинал бодрится, что иногда напрягало. Наверное, к моменту выпускного она успела свихнуться. Потому что когда Кеша пригласил ее на бал, она согласилась. Оба в каких-то толстовках и драных кроссовках, и непонятно было вообще, почему они там. Они не планировали это как розыгрыш, которыми они грешили в те времена. Кеша просто позвал ее потанцевать. Дотанцевались. Что творится в голове у Кеши она не понимает, да и не поймет, но ей хочется. Ей хочется поговорить по душам, расставить все по местам. И она даже готова признать — чувства то есть. Может не такие, какие описывают в книгах, кино и сериалах, но есть. В темноте она чуть не врезается в столб. Пора идти домой. Если бы не ее "куриная слепота", да и просто плохое зрение, она бы погуляла еще. Да и волновать Инка не хотелось, как бы он не был увлечен рисованием, он все равно заметит, что ее нет. Хотя, откуда ей знать? Может пропав, вся квартира будет в красках, может так ему будет удобнее. Может действительно ей нет места тут, в этом мире. Дверь открывается со скрипом и она застывает на пороге. Света нигде нет, а Инк стоит в прихожей явно обеспокоенный. Эрика не произносит не слова. Она не обязана оправдываться. Их жизнь — всего лишь сожительство. Его обеспокоенный взгляд – игра тени. И разодранный холст – не паническая атака, а приступ нового вдохновения. Инк утыкается ей в спину, обнимает и не дает сесть. Он ниже ее, намного, но почему-то им это никогда не мешало. «Где была, Эррор?» Голос у него спокойный всегда, с восьмого класса. Как будто он не чувствует эмоций. А она чувствует, на грани истерики. Потому что сожительство для нее всегда казалось каким-то странным "нечто большим". Она проглатывает всю обиду на жизнь, ведь Инк все равно просто выслушает, не поможет распутать ее мысли. Она проглатывает слезы — в этом мире, в этой ситуации, лучше быть злой и раздраженной, чем уязвимой. «Тебя волнует?!» рычит в ответ, заглушая этим другие мысли. Ей надо развеяться, не доводить себя до безумия собственными мыслями, а забить голову другим, например Андерновеллой. В конце-то концов ей осталось добить только 20 сезонов, это явно важнее сейчас. Она вырывается и садится на кресло, то безумно скрепит и было бы неплохо его поменять. Старается не обращать внимания на Инка, который застыл рядом, как тень. Он тихо вздыхает и резко поворачивается к своему углу, в котором лежит разодраный холст. Его длинная коса чуть бьёт по голени и Эррор только тихо рычит под нос, скорее на провода, снова запутавшиеся как нити. Или как паутина. Не заморачиваясь, она вставляет спутанные наушники и включает сериал на полную громкость. Занимает руки вязанием. ..И не может сосредоточиться. Она слышит как Инк копается с мольбертом, что-то настраивает, потом достает скетчбук и карандаши. А они были когда-нибудь счастливы по настоящему? Без школьной суеты и тех разговоров? У них есть темы для общения? Она пропадает на работе, он пропадает в холстах и картинах. Они только и делают, что здороваются по утрам, да желают спокойной ночи вечером (или поздно ночью, как повезет). Когда у них был последний нормальный диалог? Эррор не помнит. Она только знает, что ей бы хотелось услышать от него не "Эррор" в разных вариациях, а "Эрика". Послушать его рассуждения о анатомии и светотени (или что там у этих художников в моде?), самой попытаться выразить мысль, по этому поводу. Или обсудить ее клиентов с работы, которые даже компьютер не могут нормально включить, что уж там про "установить Виндоус". Просто банально поболтать, а не сидеть в одной комнате в разных углах. «Эрр...» Инк аккуратно трогает ее за плечо и та дёргает им со всех силы. Прикосновения - последнее, что ей понравится в этом мире, если понравится вообще. «Тебе чего?» она делает вид, что плевать она на него хотела, но от плеча бегут мурашки. Да, прикосновения она, конечно, на дух не переносит, но если это радужный идиот, то ее скорее переглючит и закоротит. «Мне модель нужна» он выглядит как нашкодивший щенок, глаза печальные и ведь переживает, что сделал что-то не так, даже если не знает. «В инете найди» «Так там такого нет» Она закатывает глаза, рычит, но ничего поделать не может. Если уж он упёрся во что-то, то тут уже ничто не остановит. «Ладно» у нее даже нет сил спорить. Она просто идёт за ним. Инк садит ее на кровать, внимательно смотрит, с какой стороны приступить. Он даже не объяснил ей, что делать. Он толкает ее на кровать и Эррор даже не успевает возмутиться. Прижимается к плечу, цепляется руками, заставляя тело девушки выдавать все новые и новые "ошибки". «Что-то произошло?» он говорит, как ни в чем не бывало, будто сейчас не от его рук она дрожит и краснеет. Она хочет начать орать, материться, устроить драку в конце концов, но тело не слушается. Она будто проваливается куда-то... и даже как-то не против. «А-а должно б-было?» заикания возвращаются очень невовремя. «Вот и хорошо» он пристраивается на ее груди и закрывает глаза «Поспи уже, третий день бродишь, Эрика» Почему-то стало легче. И дышать, и думать, и существовать. «Ладно, Кеш, только не рви холсты снова» Может когда-нибудь они поговорят по душам нормально и расставят все точки над "и". Может когда-нибудь.