Post-breakup sex was never any good

Секс после расставания - бредовая затея. Они оба это знают. А ещё оба знают, что после столь долгой совместной истории другие варианты не хляют. Слишком уж привыкли к телам друг друга, знают все фетиши и слабости, любимые позы и много чего ещё. Решение разойтись обоим Разумовским далось непросто, но так было лучше для всех. Хотя Сергей с этим в корне не согласен. Зато согласен Волков, и его уверенность в том, что единственный друг настолько облажался, не уделяя возлюбленной внимания и времени из-за работы, что в конце концов потерял её, просто добивает рыжего. Вообще это его первые отношения, первый сексуальный опыт, первая любовь и первые настоящие чувства. Когда он женился на Лере, как будто бы успокоился, но не в хорошем смысле, а будто забил на работу над отношениями, словно жить под одной крышей это уже достаточное условие для успешного сосуществования в браке. Все вокруг говорили, что из этой пары ничего толкового не выйдет, значит, над любым их промахом можно поиздеваться как бы в подтверждение собственной правоты. Самое поганое из этого - Макарова после развода так и осталась работать на Сергея, поэтому даже не переехала из башни в другое место, просто они официально больше не вместе, не обнимаются, не целуются, не готовят друг другу завтраки, а лишь сверлят друг друга взглядом. А за этим показным презрением таится лишь неконтролируемое желание хоть еле заметно коснуться друг друга.Хоть в щёку поцеловать. Разлад произошёл ещё три месяца назад, но потребность в близости ни у одного из них не вышла на первый план. Если сильно хочется - можно и самостоятельно с этим справиться. А вообще Олег крутит у виска и считает бывших мазохистами. Или сойдитесь обратно, или разорвите все связи. Но эта неправильность всё только запутывала и безумно манила. Макарова тренироваться стала ещё больше, чтобы заглушить голос разума и совести. Разума, который так старательно убеждает навсегда исчезнуть. Совести, которая думает, что в корне неверно вот так бросить всё, забить на правосудие и на Серёжу. Всё же он очень изменился, когда понял, что больше нет шансов. И она тоже. Вот только для Леры это скорее открытие новой страницы в жизни, новой главы с кучей возможностей. Для Разума - откат, шаг на одну ступень вниз, а затем и падение вследствие отсутствия баланса. Супруга делала его лучше, давала надежду на то, что он всё же достоин любви. А теперь выходит, что всё было ложью. Только она совсем не это имела в виду, когда впервые заговорила о необходимости расстаться. Возможно, недостаточно точно выразилась, потому что была в усмерть пьяна. В тот вечер Разумовский просто напросто уехал на какое-то дурацкое мероприятие, не предупредив. Не отвечал на звонки. Да даже сам Олег понятия не имел, где его чёрт носит, ни о каких встречах договорённостей не было. А когда вернулся, блондинка уже успела нажраться так сильно, что едва стояла на ногах. Здравомыслие и способность строить полноценные предложения покидают Леру в последнюю очередь, даже если тело уже давно ушло в отказ. Стоило только ему попытаться что-то объяснить, девушка медленно и твёрдо произнесла "мне надоело, хочу развестись". Разумовский опешил, потому что счёл эти слова какой-то глупой шуткой. А Валерия сняла обручальное кольцо с безымянного пальца, положила на зеркальную поверхность сенсорного стола и ушла спать в гостиную. Вот и всё. Они даже ни разу об этом не заговорили после того, как всё было оформлено, а произошло это стремительно, потому что у Разумовского всё схвачено. Не то чтобы он хотел развестись побыстрее, не то чтобы он вообще хотел этого, просто ему показалось, что если он не выполнит её просьбу, то потеряет даже тень этой любви. Впрочем, обсудить это всё хотелось невероятно, слова застревали в горле и никогда не шли дальше намерения. И вместо слов в последние недели пришли действия. Причём со стороны Леры. Тело отчаянно требует к себе внимания и разрядки. Серый ещё в браке на запрещал ей пользоваться игрушками в его отсутствие, потому что это всё равно не то же самое, что заниматься сексом. И именно поэтому сейчас Лере мало вибратора, ей нужен человеческий член, точнее - Серёжин. Она даже шутила, что замуж стоило выйти хотя бы из-за его размера, а Серый и не спорил. Хоть что-то в нём она не презирает, и это больше, чем ничего. В один зимний вечер Лера, как обычно, безумно уставшая. Серый на тренировке выёбывался сильнее допустимого, подкалывал бывшую, загонял её до полусмерти. Девушка недовольна, бесит этот рыжий самовлюблённый идиот. Всё из-за того, как она его самолично доводила за день до этого. Как пошатывалась, поддатая, виляя бёдрами, едва прикрытыми футболкой. Его футболкой. Как смотрела на него с выражением тотального похуизма, то и дело опуская взгляд, будто бы смущаясь. Разумовский раздражается от напускного стеснения, потому что знает, что она способна вытворять. А ещё знает, как недавно, позабыв все приличия, мастурбировала, переслушивая его голосовые ещё с моментов, когда они не были женаты, и не в силах сдержаться тихо стонала его имя. Или ей казалось, что тихо, а за стеной, в гостиной, "спал" Серёжа. И прерывать он не стал, лишь слушал и проклинал весь мир за то, какая она охуенная и как у него железобетонно стоит на неё. Пришлось терпеть и ждать ещё полчаса, пока Макарова не уснула, чтобы проскользнуть в ванную и сдрочить напряжение. Чертовка. В тот момент рыжий вспомнил, чем она его зацепила. Беспринципная, при этом недоступная. Сейчас Разум взбешён. Он должен её получить. От напряжения кадык двигается под кожей и вздуваются крупные вены. У неё всё тело горит и не только от чрезмерной физической нагрузки, хотя нельзя не отметить, как ноют свежие гематомы на нежной коже. И как кружится голова от смеси боли и возбуждения. Ей нужно избавиться от тягучего, как подостывший воск, ощущения внизу живота. Это нестерпимое желание, потребность, почти такая же жизненная, как потребность в еде, воде и воздухе. Это он запустил механизм, он задел запретный тумблер - прохладными тонкими пальцами, которые в своё время касались самых потаённых уголков её души и тела, обнажённого плеча. Не по случайности, а намеренно, в попытке задеть нужные струны, в попытке разжечь едва теплящийся огонь. Валерия тогда резко прервала подобную инициативу и сказала, что тот наглеет. - Кажется, ты что-то напутал. - А мне кажется, что это ты напутала. Ну кто же так халтурно изображает невинность...- тогда Разумовский обнаглел ещё сильнее, совсем потерял берега, вплотную прижался к блондинке и поцеловал между лопаток, не смущаясь того факта, что от напряжения они оба были мокрые насквозь. Слова застряли в горле у обоих, это какое-то греховное удовольствие, полутранс. И Лера не ответила. И Сергей не осмелился продолжить. Всё было возведено в ранг какой-то шутки, игры, правила которой одному богу известны. И сейчас Макарова отыгрывается. Ей глубоко всё равно, кем сочтёт её бывший супруг. Богиней или шлюхой. Всё одно. Поэтому она дразнит открыто, не пытается сделать вид, что нельзя и не хочется. Только это он должен прикоснуться первым. Он должен сдаться, потерпеть поражение. Отпивает из стакана виски, о толстые стеклянные стенки бьются кубики льда, празднично звеня, действуя на воспалённые нервы. - Господи, какой же ты..- ехидно улыбается, когда видит степень его напряжения. - Наглый, Разумовский. - А давно ли ты Разумовской была? - Будто это имеет значение. Теперь ты трахаешь своих блядей, а я..а я не такая. Видишь, мы совсем не сходимся. - Это поэтому ты живёшь у меня? Потому что не сходимся? - То есть насчёт блядей тебя вообще не смущает, да? Не сомневалась. Кто ж не захочет дать самому Сергею Разумовскому? Деньги возбуждают. Посмотри... Валерия ставит стакан на поверхность столешницы на кухне и смотрит в упор на рыжеволосого. Тянется рукой ниже, приподнимает длинную футболку и ныряет пальцами под кружево белья. - Видишь...хочешь - возьми. - Да ты нажралась, а я по пьяни не трахаюсь. - Зато я трахаюсь. Доводит его. Разумовскому жарко, он снимает футболку, но пока делает это, Валерия оказывается на диване. Лежащая на спине, в этой позе напоминает греческую богиню. Сама Афина. Прекраснее Венеры в офисе. Такая готовая и жаждущая. С тенью блаженства на лице. Возможно, утром она пожалеет. Даже если и так, вся её жизнь - сожаление. Одним больше - одним меньше. Разумовский выжидает команды от неё. Он любитель подчиняться чужой воле, хоть вслух этого не признаёт никогда. Серый с ума сходил от возможности ублажать Леру, пока оргазмы не начнут причинять ей боль. Любил, когда она берёт его за волосы и прижимает к себе, как заключает меж колен. - Лер, ты это..полежи. А завтра поговорим. - Ммм...я полежу. И ты полижи. - В каком смысле? - В прямом,- протягивает фразу, при этом ловко избавляясь от нижнего белья и раздвигая ноги.- Помнишь, в первый раз ты тоже меня трахнул на этом диване. Повторим? - Ты пожалеешь. - Ой, ну как хочешь..- устраивается поудобнее, касается двумя пальцами набухшего клитора, осторожно медленно массирует, закусывает губы и откидывает голову. Её сводит с ума тот факт, что Разум смотрит на это. Он не сдержится, да она и не просит его терпеть. Распределяет естественную смазку по половым губам, пальцы легко скользят, напряжение скапливается и уже готовится взорваться, лишив чувств. Останавливается. Хочет почувствовать его, вспомнить, как это было приятно каких-то три месяца назад. Как он брал её средь бела дня, заставлял Олега лишние полчаса ждать их на тренировке в зале, пока они не будут готовы сдаться. Разумовский и правда не может. Слишком грехрвное зрелище. Она такая открытая, мокрая, похотливая. Он готов поспорить, что та кончит от первого же проникновения. Мужчина оказывается у дивана, смотрит на неё недолго, расстёгивает ремень брюк, спускает их и перешагивает через ткань. Белья на нём нет и сейчас не время оправдываться. Макарова краснеет, когда видит его стояк. Уже и забыла, какой он здоровый. - Шире раздвинь! - в этом приказе есть что-то дьявольское. Обычно он куда более ласковый. Был. Лера слушается, с растяжкой проблем нет. Да и готовить её лишний раз не придётся. Хотя принять сразу такой объём с непривычки может быть больновато. Резко нависает сверху, крепко держит за запястья и грязно и пошло целует в шею. Оставляет на ней багровый засос. И это красноречивее обручального кольца на безымянном. Лера шумно дышит, это не страх, просто уже нет сил терпеть. Между ног всё тянет и болит от возбуждения. Обхватывает стройными ногами его торс, скрещивает их за спиной, когда Сергей медленно толкается внутрь. Так медленно, что аж больно, недостаточно, хочется глубже. Это пытка. -Серёж...Сергей..Викторович, блять, что ты... Затыкает поцелуем. Внутри всё пульсирует, член внутри твёрдый, набухший. Ему нужно войти быстрее, жёстче, заставить её кричать. Но аж горит заставить её томиться, мучиться, желать большего. Как она его мучила. Толчки неглубокие и медленные. Разумовский надавливает ей на низ живота, чтобы Лера ярче ощутила объёмный член внутри. Она скулит, когда от давления передняя стенка стимулируется. Не может терпеть, это до слёз приятно. Сергей смотрит ей прямо в глаза и резко толкается на всю глубину. Вскрикивает от небольшой боли, но подаётся бёдрами вперёд, насаживается на него, свободной рукой теребит клитор. Рыжеволосый грубо входит, хлюпающие звуки мешаются с полукриками-полустонами, девушка не выдерживает и за несколтко фрикций кончает, сжимает его изнутри. Серый резко выходит и изливается на рельефный живот. Замирает в статичной позе. Возбуждение моментально спадает. Лера зажмуривается. - Ни слова. Ни слова. - Как скажете, госпожа Разумовская. - Да иди ты в пизду. - Я только оттуда. И пока Серый идёт за салфетками, Макарова думает, что крупно облажалась.