Dirty Secret

Вечер следующего дня встретил Грейнджер чувством небывалого волнения и неуверенности. Девушка успела уже десять раз пожалеть, что согласилась на эту авантюру. Гермиона совершенно не относилась к тому типу людей, который готов ввязаться во что-то абсурдное и необдуманное. Она не была легка на подъём. Ей всегда было важно взвесить все «за» и «против», чтобы понять, хочет она принимать в чём-то участие или нет. Но в этом конкретном случае, у неё не было возможности подумать, ей надо было решать быстро, и теперь она страдала из-за последствий своего собственного выбора. Страдала от последствий и одновременно, в тайне, постыдно понимала, что ждала их. Возможно, это всё её подростковые гормоны, которые ещё не совсем утихли в девушке. Но, эй, кто мог её в этом обвинять? Ей было всего двадцать, а её сексуальная жизнь ограничивалась неудачным экспериментом с её однокурсником Роном и парочкой жарких ночей с заносчивой задницей по имени Пэнси Паркинсон, которая в этом году закончила университет и укатила в закат куда-то на юг Франции едва попрощавшись с ней. «Тем более, мы же не будем заниматься сексом… она просто свяжет меня, вот и всё», - успокаивала себя Гермиона, нервно расхаживая по своей комнате. Вопрос о том, откуда вообще Беллатрикс знает, как нужно правильно делать бондаж мучал девушку с прошлого вечера, и она сделала себе заметку обязательно уточнить этот момент у Блэк, как только подвернётся случай. Звук открывающейся двери отвлёк Грейнджер от своих мыслей, и она, не без толики нервозности, живо обернулась, встречаясь с совершенно спокойным взглядом Беллатрикс, которая держала в руках небольшую чёрную коробку. - Могла хотя бы постучаться ради приличия! - Вместо приветствия сказала девушка, хмуро разглядывая свою сводную сестру, которая, к удивлению Гермионы, носила на себе один только чёрный шёлковый халатик, по длине не доходивший и до колен. «Она всегда была такой сексуальной?», - мельком пробегаясь по соблазнительной фигурке Беллатрикс, сглатывая, думала Грейнджер. - Не будь такой раздражающей, - закатывая глаза, со скукой в голосе отвечает Блэк, уверенно проходя в комнату. Поставив загадочную коробку на стол, Беллатрикс выжидающе посмотрела на растерянную девушку, переминавшуюся с ноги на ноги и явно не знающую, что ей надо делать. - Раздевайся, - холодно сказала Белла, доставая из вышеупомянутой коробки несколько красных верёвок. - Раздеваться..? - Тихо прохрипела Грейнджер, вопрошающе глядя на старшую девушку. - Я же вчера говорила, тебе надо привыкнуть к формату фотосъёмки. Она будет в стиле ню. Для справки, это означает, что ты будешь полностью голая на фотографиях, - Блэк выразительно выгнула бровь, и кивнула в сторону кровати. - Давай, снимай одежду и усаживайся поудобнее, тогда я начну связку. Гермиона знала, что для проекта Беллы ей придётся обнажиться, за прошедшую ночь она почти успела смириться с этой мыслью, хотя её отнюдь не прельщала мысль, что ей придётся выставлять свои прелести напоказ. Но девушка полагала, что в период её «акклиматизации», как это называла Беллатрикс, они начнут с чего-то более лёгкого и невинного. Понимая, что спор с Блэк в любом случае закончится полным фиаско для девушки и Белла всеми правдами и неправдами всё равно добьётся своего, Гермиона начала выполнять её просьбу. «Да какую уж там к чёрту просьбу… приказ», - мысленно подумала Грейнджер, стягивая с себя футболку и шорты. - Нижнее бельё тоже придётся снять, - оглядываясь на не до конца обнажившуюся девушку, недовольно цокает языком Беллатрикс. Гермиона нерешительно взглянула на старшую девушку. Пошлые картинки возникали в её голове, хотя никто их об этом не просил. Она пыталась отогнать всевозможные мысли, но выходило это с переменным успехом. Мысль о том, что она опять будет невластна над своим телом и полностью без одежды перед Беллатрикс одновременно вызывала у неё чувство ужаса и лёгкого возбуждения. - Господи, да не смотри ты на меня как шлюха на сутенёра! Я не сделаю ничего такого. Это всё ради искусства, - примирительно поднимая руки вверх, обещает Блэк. - Беллатрикс, мы же сёстры! - Наконец вспоминая свой главный и, возможно, единственный аргумент, восклицает девушка. - Грейнджер, твою мать, - буквально рычит Блэк, быстро сокращая дистанцию с Гермионой. - Тебе было пятнадцать, когда мы познакомились, а мне двадцать. И с того момента прошло всего каких-то пять лет! - Активно размахивая руками, возмущалась девушка. - Тебе не кажется, что этого маловато будет, чтобы считаться близкими родственниками? Мы опоздали лет этак на десять. Но если ты всё же настаиваешь на нашем сестринстве, тогда помоги мне, как сестра. Ты знаешь, как для меня важно искусство, как для меня важны фотографии. Сделай это, чтобы помочь мне. И опять Беллатрикс выходила к Грейнджер с козырями, взывая к её желанию вечно кого-то спасти и оказать помощь. Это было абсолютно не честно. Белла знала на что надавить, хотя Гермиона не могла представить откуда она знает, ведь, опять-таки, общались они не много, но факт оставался фактом. - Я сниму лифчик, но… можно хотя бы оставить т-трусики? - Крайне смущаясь говорить всё это, тихо произнесла Грейнджер. Обречённо вздохнув, Беллатрикс коротко кивнула, попутно бурча себе под нос что-то о бесячих недотрогах. Чувствуя нарастающее волнение, девушка слегка подрагивающими от напряжения пальцами начала расстегивать свой бюстгальтер. Застёжка никак не хотела поддаваться, а разглядывающая её практически обнажённое тело Блэк никак не улучшала ситуацию. Когда элемент одежды наконец-то был снят, Гермиона смущённо прикрыла грудь руками, получая от этого лёгкий смешок со стороны Беллы, которая поспешила сделать пару шагов к девушке, оказываясь на расстоянии полусогнутой руки. - Какой смысл прикрываться, если в ближайший час ты будешь полностью открыта для меня, солнышко? - Нагнувшись и практически касаясь ушка Грейнджер, томно спросила Блэк. Нервно зажав нижнюю губу между зубами, Гермиона решила, что этот вопрос вполне может остаться без ответа. - Что я должна делать? - Хриплее, чем она того хотела, спросила девушка, бегая глазами по чему угодно в её комнате, кроме Беллатрикс. - Сядь, - было произнесено одно единственное слово, сказанное так властно и решительно, что у Грейнджер чуть не подкосились ноги. В следующие полчаса в комнате висела тишина. Блэк умело завязывала узлы на теле своей подопечной, её руки иногда случайно касались и без того уже набухших сосков, вызывая дополнительные табуны мурашек, под конец всего процесса, Гермиона почувствовала очевидную влагу в своих трусах, много влаги, мысль о том, что ей непременно потребуется вибратор после сегодняшнего мероприятия поселилась где-то на задворках её сознания. Кроме того, она поняла, что не может пошевелить практически ничем. Работа Беллы была… идеальной. Это единственное слово, которое Грейнджер могла применить к замечательно выполненной связке. Её локти были связаны сзади за спиной, что заставляло девушку сексуально выгнуть грудь вперёд, грудь, которая тоже была связана, достаточно сильно, чтобы Гермиона явно чувствовала это. Её ноги были связаны в коленях, и расставлены так широко, насколько девушке позволяла растяжка. Каждая нога была дополнительно привязана к изголовью кровати, чтобы у неё не было абсолютно никакой возможности свести их вместе. Связка проходила и через промежность, таким образом, что несколько маленьких узлов приятно давили на чувствительные места девушки, в частности на клитор. Гермиона знала, если бы у неё была возможность двигать телом, в такой позе у неё вероятно получилось бы кончить. - Нигде не больно? - Вырывая Грейнджер из её мыслей решила осведомиться Беллатрикс. Глаза фотографа медленно проходились по своему творению, задержавшись чуть дольше на груди, чем это того требовало. - В-всё отлично… - хрипло ответила ей девушка, пытаясь держать своё дыхание ровным. Гермиона заметила, как Блэк берёт из принесённой ею коробки ещё две вещи - повязку на глаза и кляп, и это заставило её глаза расшириться. - Ты должна привыкнуть к тому, что я могу сделать что-то эксцентричное, что-то, чего ты совсем не будешь от меня ожидать. Иногда это нужно сделать, чтобы фотография получилась лучше, - пояснила Беллатрикс, закрывая глаза девушки повязкой. - Поэтому лучше, если бы ты не видела, что я собираюсь делать. - А кляп… - не решалась полностью задать вопрос Гермиона, на мгновение оказавшись полностью дезориентированной из-за потери зрения. - О, поверь, такой шлюшке как ты это должно понравиться, - наклонившись, прошептала девушке на ушко Блэк, ухмылка чувствовалась в её голосе. - Давай, будь послушной девочкой, открой свой ротик для меня, - почти мурчала Белла. Эти слова и то как они были сказаны явно что-то делали с Грейнджер, девушка чувствовала, как каждое сказанное её сводной сестрой слово отзывается тянущей болью внизу живота. Если бы к этому моменту её трусики не промокли насквозь, Гермиона была бы удивлена. Находясь в некой прострации, Грейнджер широко открыла рот и почти сразу почувствовала, как в него входит инородный предмет. Кляп был открытым, что мешало ей сказать хоть слово, но никак не мешало её языку свободно двигаться. - Хорошая девочка, - томно сказала Беллатрикс, прежде чем выйти из комнаты. Гермиона не знала, сколько времени она просидела в этой компрометирующей открытой позе в одиночестве, но её слюни уже начали капать изо рта на её разгорячённое, возбуждённое тело к тому моменту, когда Блэк вернулась. Если Грейнджер раньше чувствовала возбуждение, то это не шло ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас. Она не могла видеть, не могла двигаться, даже не могла говорить, и единственное что девушка сейчас ощущала, это острую потребность. Гермиона не была уверена, но ей казалось, что она чувствовала пристальный взгляд Беллатрикс на себе. Может быть, это её воображение играло с ней злую шутку и выдавало желаемое за действительное, может быть это и правда имело место быть. Дрожащий громкий стон сорвался с губ Грейнджер, когда она почувствовала, что к её ключице прижимается что-то очень холодное и достаточно маленькое. «Лёд!», - промелькнуло в голове девушки, когда холодный кусочек начал слегка подтаивать от контакта с её горячей кожей. Одной ключицей дело не закончилось, маленький кубик льда под руководством умелых пальцев Беллатрикс начал своё медленное и постепенное движение вниз. Ещё один протяжный похотливый стон вылетел изо рта Гермионы, когда фотограф обводил холодный таящий предмет вокруг её левого соска. О, как ей хотелось иметь возможность шевелить бёдрами прямо сейчас. То, каким набухшим и болезненным от желания чувствовал себя её клитор казалось на грани невозможного. Блэк продолжила своё ледовое путешествие, не пренебрегла вторым соском, а затем кубик льда как будто выскользнул из её рук, когда она двигала им по животу Грейнджер, едва минуя пупок. Он упал как раз между ног девушки, чуть охлаждая её горячую и изнывающую киску. Беллатрикс немного погодя подняла то что осталось от кубика, то ли случайно, то ли специально проведя костяшкой пальца по скрытой тонким слоем трусиков плоти, вызывая третий, особо громкий стон из уст девушки. - Ммм, кто-то сильно промок, не так ли? - Хрипло прошептала Белла, отстраняясь. И в этот момент Гермионе хотелось кричать, чтобы она вернулась обратно, ей нужно было, чтобы к ней прикоснулись, желание практически полностью отключило её разум. Девушка что-то неразборчиво промычала, что вытолкнуло новую порцию слюней из её рта, она чувствовала как эта влага течёт по её коже, и как оказалось, это также возбуждало её. Неожиданный хлёсткий удар плёткой по её правому бедру опять привёл к стону, то ли от боли, то ли от наслаждения. - Тебя не учили не пытаться говорить с набитым ртом? - Глумливо спросила Блэк, нанося следующий удар плети - по правому соску. - Может, мне надо преподать тебе урок воспитания, что скажешь? - За этим заявлением последовала череда быстрых коротких и не таких больных ударов по бёдрам. Казалось, Гермиона не умела делать ничего, кроме как стонать. Стоны покидали её горло с заметной регулярностью. Девушка уже забыла что такое стеснение, ей было всё равно кто был тем человеком, который возбуждает её прямо сейчас, ей нужно было ещё, ещё и ещё. - Этого достаточно? Или, может, нашей грязной девочке было совсем не больно и её надо проучить посильнее? - Игриво спросила Беллатрикс, и единственное, чем ответила Грейнджер - ещё один набор бессмысленных бормотаний. Следующий удар, более сильный, пришёлся по промежности, девушка что есть мочи поддалась вперёд, словно пытаясь попросить повторения. И она его получила. Череда ударов последовала варьируясь между бёдрами и промежностью, последний удар плётки пришёлся на клитор, что подвело Гермиону на грань оргазма. Девушка мычала и воротила своими руками сзади в невиданной агонии. Ей нужно было кончить. Срочно. Прямо сейчас. Ощущалось так, как будто от этого зависела её жизнь. Сев на кровать, Блэк поставила одно своё колено прямо между ног Грейнджер, слегка нажимая на то самое место, которому отчаянно требовалось внимание. Медленно сняв с девушки кляп, Беллатрикс нагнулась к самому уху Гермионы, едва касаясь его своими губами. - Скажи мне теперь, тебе нравится то, что я с тобой делаю? - Томно спросила Блэк, её голос звучал на несколько октав ниже обычного. Не задумываясь, Грейнджер активно кивнула. Сейчас её мысли не могли быть ясными, каждая клеточка тела девушки хотело разрядки. - Мне нужны слова, - рыкнула Беллатрикс, запуская свою руку в распущенные волосы Гермионы, и с силой сжимая их. Хриплый стон сорвался с уст девушки от такого грубого обращения. Ей нравилось абсолютно всё, что делала Блэк. - Да, - просто ответила Грейнджер, уже не понимая, с чем именно она соглашается. Сейчас ей казалось невозможным сказать «нет» чему-либо от Беллатрикс. - Ты такая шлюха, Грейнджер, - хрипло прошептала Блэк, сильнее надавливая на промежность девушки. В следующее мгновение это давление резко пропало. - Я развяжу тебя сейчас. Уверена, у тебя есть дело, которым бы ты хотела заняться. Быстро встав, Беллатрикс принялась за дело. Комнату, как и в самом начале, опять окутала тишина. Когда Блэк закончила с верёвками, Гермиона принялась растирать успевшие затечь конечности. Она хотела сказать Белле так много вещей, но ни одно из слов почему-то не могло покинуть её рта, и когда девушка подняла глаза, уже было решившись на что-то, она увидела лишь захлопывающуюся дверь её комнаты. Гермиона опять осталась одна, наедине со своими мыслями и изнывающим от возбуждения лоном. И лишь один вопрос возникал в её голове намного чаще других… «Почему Беллатрикс так резко всё закончила?».