until the morning comes

Сначала Джисон подумал, что ему показалось. Но потом он почувствовал этот запах. Все люди по-своему пахли уникально. Джисон никогда не задумывался об этом за свою долгую, долгую жизнь, потому что ему попросту не было до этого дела. Но аромат Минхо выделялся даже среди любой вонючей толпы, и узнавался безошибочно. Джисон тут же почувствовал как застывшая в его венах кровь забурлила, а мертвые глаза загорелись. Он знал, что Минхо чувствовал его присутствие тоже. Понял это по его запаху. От них обоих теперь несло возбуждением и нетерпеливостью. Это было одновременно лучшее и худшее из того, что могло произойти с ним за 20 лет. — Вот уж кого я не ожидал увидеть, — сказал он, даже не пытаясь перекричать музыку в клубе. Минхо его слышал, — Все ещё разводишь котов? — А ты все ещё пишешь свои песенки? — сладко улыбнулся старший вампир, откидываясь на спинку диванчика и помешивая свой напиток. В его красном коктейле явно находился не томатный сок. — И ни одной о тебе, — склонил Джисон голову на бок и получил в ответ высокий, ласкающий его слух смех. Джисон вновь облизался. За все свои годы жизни он не встречал никого, кто не беспокоил бы его острый слух своим смехом, его острый нюх своим запахом, его жизненный опыт своими неинтересными банальными ответами. В Минхо идеально сочеталось все то, что он любил и ненавидел в наскучившем ему человечестве. Ровно так же он любил и ненавидел его. Джисон действительно писал песни. Время от времени даже исполнял их, когда проходило достаточно времени и он мог вновь показываться человечеству. 10 лет назад он написал целый альбом в чистой и невинной цели вывести Минхо из себя. Он описал все его черты и все обиды. Добился попасть на радио и достать вампира где бы он ни находился. Может он надеялся, что Минхо сам придёт к нему. Может он надеялся на его злобу и крики, которыми он насладился бы сполна. Может он просто надеялся, что Минхо будет вариться в своей злости где-нибудь в пещере, в которой пропадал между их встречами. Его терпение оказалось сильнее. — Я слышал, — наконец согласился Минхо, утихомирив свой смех, — Мне понравилось. Ты хорошо выражаешь эмоции. Джисон дернул бровью в недоумении. Этого не было в его планах. — Правда? — Да, у тебя талант. А я больше не развожу котов, теперь я их подбираю с улицы. — Похоже на тебя. Помнится, ты любил подбирать с улицы. — Все совсем не так, — покачал головой Минхо и взгляд его вдруг изменился, — Мы должны уважать друг друга. Эти создания заслуживают большего. Теперь я хочу помогать. Джисон вылупился на него и шмыгнул носом. Нет, запах тот же. Это точно Минхо. Но одновременно и не он. — Ты чью кровь сегодня выпил? — спросил он, проверяя единственную разумную теорию. — Дорогой, мы же все братья. Я больше не пью человеческую кровь. Это не может быть Минхо. Точно не тот, кто действовал ему на нервы последние столетия. Это был не тот же вампир, научивший его всему, что Джисон знал, давший ему причину не умирать со скуки и ждать чего-то, даривший забытые эмоции, повод что-то ненавидеть, что-то чувствовать. Джисон резко сдвинулся с места, разрывая разделяющее их расстояние и нависнув прямо над Минхо, заключая его в ловушку меж своими руками. Первую секунду лицо того не дрогнуло, ни от удивления, ни от смущения, а потом он, будто опомнившись, опустил глаза в пол и поджал губы. — Нас же видят, — шепотом проговорил он. Пиздеж. — Раньше тебя это не волновало, — прищурившись, продышал Джисон прямо в лицо, находящееся в каком-то сантиметре от его собственного. Минхо похлопал ресницами, робко отвечая на его взгляд. — Я изменился, Хани. «Хани» прозвучало в голове Джисона скрежетом наждачки и тягучим мёдом. С этим именем Минхо учил его летать, сбрасывая со здания, с этим именем он впивался в него клыками и играл на единственном доступном ему инструменте — нервах Джисона. Все встало на свои места. Младший поднял руку чтобы осторожно очертить пальцем острые черты лица вампира. — Тогда как же мне теперь называть тебя, сладкий? Минхо улыбнулся, казалось бы смущенно, но на деле хитро, и в глазах его блеснуло наконец что-то до боли Джисону знакомое, а его маленькая ладонь двинулась по бедру вверх. — Как тебе угодно. *** Джисон ненавидел имя Лино. Когда он его только нашёл, Джисон был в таком состоянии, что не осознавал ничего из происходящего. Он напился крови настолько, что перестал соображать, и чувствовал только крепко сжимающие его сильные руки и бёдра. А когда наконец вернул себе зрение, увидел лишь голодные, но совсем не по крови, глаза и выглядывающие из-за губ красные зубы с клыками. — Так ты совсем новенький. Как тебя зовут? Джисон не ответил: не мог. — Меня Лино. Он соврал. Джисон знал это по запаху и угробил 5 лет на поиски его документов чтобы наконец дать ему настоящее имя. Но тогда он все ещё был для него Лино. Он впитал это имя в себя и оно заполонило его разум. Лино. Лино вёл рукой по его щеке и смотрел завороженно. — В тебе тёплая кровь. Даже цвет вернулся. Только посмотри на себя, — Он растянул губы в полуулыбке и опустил руку к его плечу, — Ты такой медовый. Буду звать тебя Хани. Угадал, подумал Джисон. Но даже если бы это и не было его фамилией, он бы все равно позволил ему звать его как вампиру вздумается. Джисон лежал под его хваткой, не отрывая от него глаз, и думал лишь о том, что позволил бы ему вообще что угодно. Джисон был полностью в его власти. Минхо всегда производил такой эффект. Со временем Джисон научился соответствовать его подавляющей энергии, но на это потребовалось не одно столетие. С Минхо было сложно бороться. Он, наверное, был таким даже в свои человеческие годы: невозможным и одиноким. Джисон никогда не задумывался, почему Минхо прибил его к себе, и никогда не понимал почему он остался. Может, кроме него с ним просто никто бы и не смог состязаться или хотя бы ужиться. Минхо хорошо умел проявлять дружелюбие когда ему это было выгодно, но совершенно очевидно не умел и не хотел терпеть кого-то очень долго. Скорее всего, он был один как всю свою смерть, так и жизнь. Но человеком Джисон его никогда не знал. Только зверем. Как подобает, глядя по-хищному, тот опустил свои красные от крови губы туда, где только что лежала его рука, вдохнул в себя запах медовой кожи и попробовал ее на вкус. — Не бойся, — сказал он, почувствовав дрожь младшего, — Твой хен с тобой. Я тебя всему научу, — он холодным языком слизнул оставленную им же кровь с его шеи и своими глазами захватил внимание Джисона, — Слушай свое первое задание. *** Лино был жестоким и резким. Его школа была страшной и неоправданно тяжелой. То, как он проявлял свою привязанность было удушающе и грубо. Так, как Джисону нравилось. Как он привык. Все остальное он забыл. Джисон пришёл в свой новый мир чистым листом, и Лино разрисовал его как ему хотелось. Лино стал Минхо только через пол века, когда Джисон нашёл его с каким-то документом в руках, победно вертя им перед носом. Минхо такое неповиновение не оценил, но Джисон на ошибках не выучился. Ему понравилось наказание. Тогда ему и понравилось выводить Минхо из себя, видеть в его глазах интерес и голод к такому другому, непослушному Хани. Джисон рассчитывал на это. Планировал, тщательно готовился. Но в этот раз он ничего привычного не увидел. Минхо строил глазки и хлопал ресницами пока Джисон яростно вёл его в своё временное жилье, а не наоборот, как обычно бывало. Проговаривал что-то несуразное. Джисон слышал «Хани, ты злишься на меня?» и «Ты меня пугаешь». Джисон и правда злился. Он распалялся с каждой сладкой фразой, а Минхо знал и глядел хитро, будто тот не заметит. Он его обыграет. В это раз точно. Минхо не мог строить из себя клоуна вечно: больно неправдоподобную личность выбрал в этот раз. Джисон знает все его кнопки и был настроен на победу, но не учёл лишь одного: Минхо его кнопки тоже знал. — Ты послушался и начал питаться как я предлагал? Молодец, Хани, ты стал такой сильный, — говорил он, робко оглаживая крепкий бицепс на руке Джисона. Он и правда изменился с их последней встречи. Послушал совет и наконец смог добиться набора массы. Даже ему теперь нравилось как он выглядел, а все потому что «послушался». Но комплимента все равно не оценил. Джисон без особого труда выкинул руку вперёд и прижал Минхо к стене, надеясь отхватить за такую наглость. Нападать на него первым ему никогда не разрешалось, вёл всегда Минхо. И сейчас он быстро поменял их местами, не изменяя привычке, но сделал это мягко. По крайней мере, для него: стену не пробил и на том спасибо. Мягкого в Минхо с родни ничего не было, и от этого Джисон чувствовал как в нем закипает неконтролируемая агрессия и энергия, которой теперь не было выхода. Минхо закупорил ей все выходы. Джисон узнавал все этапы по малейшим движениям тела. Сейчас Минхо наслаждался его запахом. Джисон был ещё тёплый от выпитой крови, и от этого старший уже нетерпеливо дёргался, но все ещё держал себя в руках. — Я скучал по тебе, — улыбнулся он как-то слишком коварно для своей новой персоны и опустился ко рту Джисона, тут же не церемонясь и грубо проталкивая свой язык между его губами. Джисон наконец получил что хотел, о чем он и дал ему понять сдавленным мычанием. Минхо среагировал быстро. Сделал поцелуи ещё жёстче, клыками слегка царапаясь по губам. Помнит как Джисону нравится. Ещё Джисон не церемонился с одеждой и не растягивал удовольствие. Рвал быстро, подбираясь к своим любимым бёдрам. Кусал и истязал, пока не впиваясь клыками. Здесь уже он любил не торопиться. Минхо зарывался пальцами в его волосы и закусывал губу до капелек крови, запах которой дурманил разум Джисона и распалял его ещё больше. Он наконец выпустил клыки, чувствуя на языке приторно-сладкую кровь Минхо и слыша его приглушённый стон. — Осторожнее, — попросил он, наваливаясь вперёд всем телом и зарабатывая недовольный взгляд Джисона снизу. Какое ещё нахуй «осторожнее»? Никакого «осторожнее» в их лексиконе не было. А он был «осторожнее», толкая их вместе под машины и со смехом разъяряя какую-то группировку только чтобы напугать новорожденного Джисона и потом съесть всех до единого? Он так, черт возьми, не думал, поэтому впился в бедро сильнее, получая от Минхо новый звук. Минхо, кажется, надоело вот так стоять, потому что он притащил Джисона обратно на ноги за волосы и впился в его красные губы своими, пробуя свою же кровь и забирая все до крупицы. — Хани, — твердил он, не терпя запуская руки под штаны и чуть ли не мурча довольно, чувствуя тепло. Минхо любил тепло в контраст своему холодному телу. Джисон любил холод в контраст его теплу. *** Однажды Джисона достал какой-то парень когда он пришёл кормиться. Он не придал этому значения: не боялся же его. Потом, может, и разберётся с ним, если настроение будет располагать. Минхо же это отпускать не захотел и выпил парня досуха. Сделал это медленно, небрежно и без гипноза. Тогда Джисон впервые разозлился на него. На самом деле разозлился, а не кипел и обижался молча. Ему надоело, что его постоянно опускают, защищают, что у него не было власти над собственной жизнью хотя у него была власть над чьей угодно. Он был хищником, а играл роль дамочки в беде. Ему это надоело. Минхо тогда дал ему единственный способ хоть как-то почувствовать себя у руля. Только при этом был смирен и не издал ни звука, а Джисону было такое положение дел непривычно и должной разрядки все же не дало. — Чувствуешь себя лучше? — спросил Минхо, прекрасно зная ответ. Тогда он сдвинулся с места и навис над Джисоном, опуская на него все ещё покрытые чужой кровью губы, — Тогда теперь я попробую. *** — Знаешь что, — вдруг сказал Джисон когда в его голове блеснула новая мысль. Он собирался пройтись по лезвию, и лучший из возможных вариантов исхода событий его не привлекал. Он аккуратно убрал голову Минхо от себя и уже за это заработал грозный недоуменный взгляд, — Ты такой мягкий, боюсь, я теперь буду тебе неприятен. Мне не хочется тебе вредить. Минхо встал с открытым ртом пока Джисон подобрал испорченную одежду с пола и ушёл вглубь квартиры. Вот и посмотрим насколько тебя хватит, придурок. — Хани, ты такой жестокий! — проныл Минхо откуда-то с коридора. Джисон улыбнулся. — Ты сам просил меня быть осторожнее. Это для твоего же блага. Минхо наконец показался в дверях, скрестив на груди руки и глядя на него строго. Джисон ослушивался и не подыгрывал. Такого он не предусмотрел, обрадованно думал Джисон. Он ему раньше не отказывал. А от того, что он уже успел довести старшего до определенной кондиции, тот злился только сильнее. Сегодня Джисон мог наконец-то выиграть. — И что ты предлагаешь делать? Джисон пожал плечами. — Ты можешь остаться у меня до захода солнца. У меня есть вторая спальня, чувствуй себя как дома. Или можем посмотреть вместе какие-нибудь благотворительные организации, как тебе идея, сладкий? Минхо не повёл глазом и с места не сдвинулся. Поняв, что этого все ещё было недостаточно и немного взвесив свои решения, Джисон отвернулся и наигранно зевнул. — Но знаешь, я на самом деле уже устал. Ночь была долгой. Если ты не против, я бы пошёл спать. Воздух около него сдвинулся, Джисон оказался прижат к столешнице, а в нос ударил сильный запах от того, что Минхо теперь стоял совсем рядом. — Не заигрывайся, — процедил он, предупреждающе опуская руку Джисону на поясницу и слегка надавливая, нагибая вперёд. Губы расплылись в довольной улыбке. — А то что, святоша? *** — Я убью тебя. — Ну давай, попробуй, — смеялся Минхо, прокусывая губу до крови и наклоняясь к Джисону. Он почувствовал, как на щеку у уголка губ упала первая капля, — Сможешь? Джисон лежал свесив ноги на крыше какого-то небольшого здания в городе, имя которого не помнил. Перед глазами плыли яркие точки, то от звёзд, то от блеска глаз Минхо. Он был выжат как лимон и восстанавливал травмы медленно, а от чужой вампирской крови его разум мутнел. Все вместе это создавало пьянящую комбинацию. Единственное, что служило ему сейчас твёрдой опорой и возвращало на землю это крепкие поцелуи Минхо. Они вызывали опасное привыкание, как уже догадался Джисон, особенно в смеси с его кровью, которую старший проталкивал в чужой рот вместе со своим языком. — Смотри, а эта? — предложил Минхо, не отрываясь от чужих губ и глядя куда-то вниз. Джисон последовал его взгляду. — Отстань от неё, ей и так страшно ночью одной идти. Минхо хмыкнул и оперся головой о кулак, глядя недовольно. Но Джисон об этом лишь догадывался: картинка была нечеткой. — Тебе надо покушать. — Я ем тебя. — Покушать, а не выпить, — цокнул Минхо, а потом глаза его вдруг хищно загорелись и, поведя носом, он устремил свой взгляд вниз, — Озабоченный ублюдок, — прошептал он нежно. Джисон опустил мутный взгляд вниз за Минхо и увидел какую-то крупную размытую фигуру, идущую по стопам девушки. — Хани, поиграем? — спросил Минхо и, не попытавшись дождаться ответа, ринулся вниз с крыши, толкнув за собой ватное тело Джисона. *** Джисон выиграл, хоть Минхо, наверное, так и не думал. Ему было все равно. Он лежал в своих простынях и чувствовал себя не иначе как победителем. — Давно у тебя здесь родинка? — услышал Джисон и опустил взгляд вниз, где Минхо с задумчивым лицом тыкал пальцем в пятно у него на груди. — Ты такой пиздабол, — рассмеялся Джисон, пока Минхо поднимался на руках к уровню его глаз. — Я не знаю что это значит. — Ты ничего не знаешь, — прошептал младший, притягивая его ближе, — Старикашка. Минхо не стал дразниться дальше. На сегодня они с этим закончили. Солнце за окнами уже давно поднялось, и свет через тонкую щель между шторами пробивался лишь на стену, освещая уголок афишы мультика. Мультик этот вышел в свет 20 лет назад, когда они с Минхо виделись в последний раз. Старший просидел сеанс молча, не отвлекаясь и не ерзая на месте, а в конце выдал: «Я не понял». Джисон кинул попытки объяснить ему смысл так понравившегося ему фильма где-то к следующему утру, когда с запозданием понял, что Минхо наслаждается его раздражением. — И что оно делает? — спрашивал старший, подобрав с тумбочки телефон Джисона и тыкая по кнопкам на панели управления. Нажав на значок фонарика, он испуганно зашипел и отбросил телефон от себя под звонкий смех Джисона. Тут у младшего было безоговорочное преимущество. — Не пизди что у тебя нет телефона. — Не пизжу. У меня есть телефон, — вздёрнул носом Минхо, — Маленький и без всяких бесполезных кнопок. — И ты им пользуешься? — уточнил Джисон с хитрым прищуром. — Я так и не понял зачем он мне. Джисон возмутился и достал телефон с подушек, отключая фонарик и открывая камеру. Повернув ее на хлопающего глазами Минхо, он сделал снимок и повернул к старшему экран. Тот подался вперёд и уставился на собственную фотографию. — Я не так выгляжу, — нахмурился он, но Джисон про себя не согласился. Лично ему фотография нравилась и он даже собирался ставить ее на контакт старшего, как только доберётся до его этого антикварного телефона. В его глазах уже плясали чертики от всевозможных идей вывода Минхо из себя. С новыми технологиями открывались новые возможности. Но он отложит это на неопределенный срок. В какой-то момент Минхо не окажется рядом, конечно. А сейчас он все ещё лежал рядом, сонно хлопая глазами. — Я настолько тебя вымотал? — с улыбкой поинтересовался Джисон, поднимая лицо старшего за подбородок и утыкаясь в него носом. Минхо от этого поморщился, но бороться не стал. Джисон знал, что на самом деле Минхо вырубался вовсе не из-за него, а от висящего уже высоко в небе солнца. Но поиздеваться лишний раз возможности не упустил. Кто знает. Он может проснуться этим вечером без Минхо под его боком. — Попробуй снова в следующий раз, — возразил старший, слизнув с уголка губы Джисона застывшее красное пятнышко и укладываясь рядом, разворачивая младшего к нему спиной. Он предпочитал не выпускать Джисона из рук весь день. — В следующий раз, — прошептал он в ответ, задирая голову и поднося рот к самому уху Минхо, — Не сдавайся так легко.