fragments of a star

      Ему ведь просто нечего делать. Совершенно скучно в этом бренном мире. После ее ухода все стало слишком серым. Больше затхлая тьма не озаряется ярким светом звезды.       Именно по этой причине он сейчас в этом дурацком баре, при полном параде и стаканом виски в руках. Именно по этой причине он выслушивает эту чертову семейку уже которую неделю и сопоставляет их взгляд с реальностью. Проверяет все грани угасшего света, вертит стеклышки, собирает осколки.

***

      Первым стал сосна. До него решил добраться в первую очередь, ведь человеческая натура так хрупка — легкое дуновение ветерка и весь карточный домик рухнет.

Она бы не одобрила. Он уверен.

      Как оказалось — сосна много пить не может. Сдулся на третьем стакане и потерял контроль над собой. Он еще никогда не получал нужную информацию так быстро. Выдал все, задыхаясь в накатывающей истерике, смеясь невпопад, активно жестикулируя и безумно оглядываясь.       Она была другой. Хоть и близнецы, хоть похожи внешне, но разные. Она всегда была двигателем нашего союза, всегда впереди, всегда с ссадинами на коленках и этими свитерами не по погоде. От нее постоянно пахло клубникой и мороженым, рядом с ней всегда был дом. Если долго засиживался за книгами — вытаскивала на улицу, если накрывала паника — успокаивала. В трудные моменты всегда ласково гладила по волосам и говорила не сдаваться. Взбалмошная, яркая, проносящаяся рядом, словно ураган, всегда с музыкой на полную громкость и раскрашенными в разные цвета стенами.       Когда плохо сдавал тест, когда не получалось пойти в поход с дядей Фордом, когда сердце давало сбой рядом с Венди — шел к ней, получал свою порцию объятий, пару стикеров на лицо, плед, домашнее печенье и чувство безграничного уюта. И больше ничего не надо…       Истерика закончилась также быстро как и началась. Сосна просто отключился. Упал лицом на деревянную столешницу и устало закрыл глаза. Недопитый стакан виски он оставил рядом, расплатился и ушел, решив оставить мешки с костями наедине с их проблемами.

***

      Феска пил лучше — сказывался опыт. Упорно молчал, отворачивался и делал вид, что сидит в одиночестве. Выждав почти три часа бессмысленной попойки и пустых монологов, он получает желаемое. Голос собеседника был неожиданно тихим и спокойным.

Как у нее.

      Она была маленькой. Вечным ребенком с радугой по всем углам комнаты, альбомами воспоминаний и милыми рисунками. Легкой на подъем, солдатом, готовым за свою точку зрения убить этим абордажным крюком. Даже когда выросла осталась такой — маленькой звездочкой. Что бы ни придумал брат, что бы не предложили друзья — всегда соглашалась на любой кутеж. А сколько она слетала с лестницы в хижине? Вмятины остались. Сетка на двери из-за брекетов ее кривит. Всем нравилась. Со всеми своими безумствами справлялась. Даже демона победила и память мне вернула.       Иногда я видел ее с утра на крыше. Ну, бывает, что не идет сон к человеку. Выйду, а она сидит. Закутается в свитер и смотрит на деревья, ни разу не обратила на меня внимание, хоть я ее и звал. Потом в норму приходила и снова ураганом побежит вперед.       А потом феска оставил его одного и ушел домой. Тихо и безмолвно.

***

      Шестопал был самым интересным. Он меньше всего знал и больше всех предполагал. Словно изучал очередную аномалию. Пил медленно, совершенно не сводил с него взгляда и злобно щурился. «Мирная беседа» по душам прошла в пассивно-агрессивном тоне. Почему? Просто ненавидят его до зубного скрипа.

Она всегда находила ключи для таких сердец.

      Яркая и теплая. Маленький ребенок, увязший в детстве, но это не плохо. Наоборот, то для чего Диппер искал объяснение, она принимала без лишних вопросов. Пришел из портала? Ура, новый дядя. Повидал много вселенных? Ты видел космических китов. Шесть пальцев? Рукопожатие на один палец крепче. Совершенно открытая для всего. Удивительная аура, всех к себе тянула. Свинью в качестве питомца притащила. Я очень долго думал, как же она уговорила Стэнли и просто сдался. Против ее щенячьих глазок нельзя устоять. И свинья, и вселенная — все, что захочет, то получит, а не получит — сделает сама.       Истории о других мирах слушала с упоением, а вот учить что-то по книгам не любила. Особенно физику. Зато обожала мифы и рисование. Волосы единорога раздобыла… необычным способом. Словно в юность вернулся, когда только выпустился из университета, и мир вокруг такой удивительный, необъятный и прекрасный.       Шестопал выглядел плохо. Возможно это возраст, но его даже жалко. Он делает еще один глоток — общение с ней сделало его мягким. Шестопал залпом прикончил стопку и уткнулся в собственные ладони, что-то упорно шепча. Это ему уже было не интересно.

***

      Рыжая отнеслась с подозрением, но напиток заказала. Пришлось отпить из ее бокала. Словно ему принесет удовольствие ее отравить. Символ льда полностью себя оправдал — ни единый мускул на лице не дрогнул.

Она не любила алкоголь. Предпочитала сок.

      Она была классной. С мальчишками и романами, с подростковыми проблемами. Как я учила ее краситься — вот это номер. Отвешивала подзатыльники брату, смеялась громко, обнималась. Блестки с собой всегда носила, свитера вязала, мирила всех. Единороги врали. Я не знаю человека с более чистым сердцем, чем у нее.       Больше она ничего не сказала. Лед — он и в космосе лед. У него не возникло желания утешить ее, вытереть слезы. Он просто молча пил. Наверное это самая приятная встреча.

***

      Лама чуть не закатила истерику. Он старался подавить в себе желание свернуть чужую шею. Алкоголь развязал ей язык и это было просто ужасно. Из нескольких часов ее монолога информации было немного.

Как только она ее выносила?

      Она всегда была странной. В хорошем смысле. Простушка, вкус в одежде отсутствовал напрочь, петь не могла совершенно, но все парни крутились вокруг нее. Свинью держала, но с золотыми руками и добрым сердцем. Взять хотя бы Гидеона — она же его простила, хотя он хотел держать ее в шаре иллюзий вечно. Глуповатая, с невероятной способностью находить приключений на голову.       Мы редко сходились во мнениях, но тут моя вина. Она всегда приходила мириться первой, выучила, что я люблю. С вечеринок меня забирала, если перепью, по магазинам ходила, утешала, когда расстанусь с парнем. Милая и добрая простушка.       Лама говорила много, перебивала себя всхлипами и рыданиями. В какой-то момент ему надоело и он ушел.

***

      Белобрысый танцор раздражал больше всех. Он полностью согласился с мнением фески на его счет. «Ясновидящий» вызывал неприязнь, хоть и не было больше этого идиотского начеса.

Что она в нем видела?

      Вишенка была прекрасна. Сильна и красива. Моя воля — запереть ее где-нибудь, где ее не найдут и любоваться. Я был бы идеальным парнем для нее, окружил бы заботой и любовью, но она даже не смотрела на меня. Когда я схватил ее брата, она прибежала ему на помощь. Великолепная и смертоносная.       Даже когда я рассказал ей, что добровольно сдался в рабство демону, помог освободить жителей города и отдал ее братцу ключ — только улыбнулась и сказала, что нам не суждено быть вместе. Но я не сдавался.       Он не слушал. Что-то внутри протестовало, просило крови, заставить его закрыть рот навсегда. Видит Аксолотль, он держался как мог. Просто ушел, оставив телепата в одиночестве.

***

      Коллеги по работе были однообразны. Не с кем она не общалась достаточно близко. Их даже знакомыми не назвать.

Но ведь общалась же.

      Она была строгой. Ходила по дресс-коду, контролировала каждую деталь, следила за сроками, всегда знала, который час. Их-за очков смотрела холодно, не посещала корпоративы, не ходила на общие сборы в кино. Умела общаться с клиентами, понимать, чего хотят люди, расставлять приоритеты, распределять задачи. Полностью оправдывала свой пост. Внушала неподдельное уважение.       Никаких служебных романов. Никаких романов вообще. Ее никогда не видели с парнем, а всех ухажеров она умело отправляла восвояси. Невероятно собранный и четкий руководитель.       Слушать такое не было смысла. Он уходил.

***

      Пить в одиночестве ему нравилось больше. Никто не говорил под руку. Можно погрузиться в свои мысли и отказаться от реальности. Ему казалось, что еще чуть-чуть и он услышит ее голос. Тихий и мелодичный. Что она осторожно сядет рядом, дотронется до его плеча, аккуратно проведет по рукам, обнимет и за спиной раздастся спокойное сердцебиение.

Но она не придет.

      Для Демона Разума Звездочка была действительно звездой. Яркой, теплой, уютной и домашней. С бесшумными шагами, грацией и прекрасным голосом. С безумным морем кудрей, с запахом шоколада, забивающим мысли. Звездочка невероятно пела. От ее голоса все демоны под кожей затихали и с упоением ловили ноты. Демон Разума обожал играть с ее волосами. По-детски, но так завораживающе было перекатывать в руках шелковые пряди, заплетать косы по утрам. Она часто смотрела в окно, на небо, особенно ночью.

Хочешь вернуться домой, Звездочка?

      Он все еще надеется, что дверной замок щелкнет, скажет, что маленькое солнце вернулось домой, что сейчас он в подробностях узнает о том, что твориться в мире. Что он все еще может сказать ей «здравствуй, Звездочка», что ничего не поменялось. Все как прежде. Она всего лишь вышла погулять в парк и вернется к нему.

Ты любишь слушать пение птиц?

      Один стакан пустеет за другим. Дверной замок молчит, дом вышит тишиной. И только стрелки часов продолжают свой бег. Виски чуть отдает солью, а в горле горчит. Демон Разума не из тех, кто отрицает очевидное, но нет, он не плачет. Демон Разума не умеет плакать и не знает жалости, все, что волнует Демона Разума — бесконечная вечеринка.

Ты не демон. Ты — Билл Сайфер.

      Звездочка навсегда потухла. Из осколков не собрать жизнь. Билл Сайфер плачет и верным псом приходит на могилу.

Билл, знаешь, я никому и никогда не показывала себя настоящую. Я распавшаяся на сотни осколков. Сможешь собрать осколки звезды?

Небо не отдаст свою самую яркую звезду.