Тот, кто был всем, в миг станет никем

Настоящее время

— Прости меня! — выкрикнула она, по-прежнему пряча глаза в коленках. Олеся тряслась от пережитого нервного напряжения, сидя на холодном паркете. Из окна дул тёплый июльский ветер, с едва уловимым запахом клинового пекана. Значит булочная Ф.Вольчека, располагающаяся на первом этаже дома, в котором долгое время проживал Борис, начала готовить выпечку. Яркие воспоминания вихрем закрутились в голове, унося Уманова за пределы этой комнаты.

Три месяца назад

      Утром Олеся с горестью обнаружила холодильник абсолютно пустым. Лишь одинокая баночка аджики и головка лука лежали в боковой дверце, украшая собой пустующие стеклянные полки. — И чего я, собственно, ожидала? — буркнула девушка, нарочно громко хлопнув дверью главного хранителя еды каждого дома. Телефон, лежащий на столе, сообщил о входящем звонке, изрядно напугав Лесю громким звуком. — Кого там с утра пораньше принесло? — вздохнула Уманова, взяв вибрирующий аппарат в руки, — Это ещё кто?       На экране бегали цифры, совсем неизвестные для девушки. Палец замер в нескольких миллиметрах от экрана, не решаясь ответить на неожиданный утренний звонок. Олеся немного нахмурилась, нервно кусая губы. Зрачки сузились, а сердце от чего-то забилось с бешеной скоростью и вот-вот готово было выпрыгнуть из груди. Резко скользнув влажным пальцем по экрану, Леся поднесла телефон к уху, затаив дыхание. — Слушаю, — ровным тоном ответила на звонок девушка, по-прежнему нервно кусая губы. — Олеся Михайловна, здравствуй! — протянул приторно сладкий мужской голос по ту сторону трубки, заставив Уму замереть и, кажется, перестать дышать. — Ты? — искренне удивилась она, судорожно втянув в миг погорячевший воздух на кухне. Сердце упало в пятки, радостно пританцовывая по дороге. — Я-я-я, — блаженно подтвердил мужской голос в трубке, — Дельце одно есть. Завтра жду тебя у себя. — Я не… — сразу же запротестовала Олеся, сжав левую руку в кулак. Ногти впились в нежную кожу, оставляя на ней глубокие следы. Страх одолел её, в миг застилая собой все вокруг. — Я сказал: ты приедешь. И точка, — девушка вздрогнула, мотая головой из стороны в сторону. Дыхание участилось, из-за чего грудь сдавило в тиски, напрочь лишая возможности сделать хоть один вдох. В этот момент в трубке послышались долгие гудки, а из груди вырвался короткий вскрик. Оперевшись руками о кухонный стол, Уманова опустила голову, замжурив глаза. — Чёрт! — она ударила кулаком по столу, спешно покидая кухню, заказывая в это время доставку, чтобы наконец позавтракать.       По наступлению вечера, девушка отправилась наконец в магазин, ведь вечно питаться заказанной на дом едой слишком затратно, да и не всегда полезно. Супермаркет — Может торт купить? — сама у себя спрашивала Олеся, осматривая содержимое тележки. В ней лежало множество продуктов, даже внушающих размеров упаковка мороженого. В планах Леси было включить какой-нибудь атмосферный фильм, залезть под одеяло и блаженно поедать любимый фисташковый десерт, — Одним глазком гляну и сразу домой!       На полочке, по счастливой случайности, остался один единственный «Эстерхази». Хитро улыбнувшись, Уманова резво двинулись за десертом и уже протянула руку к упаковке, как тот плавно «пролетел» перед носом. Проследив за траекторией его перемещения, Леся удивлённо распахнула глаза, подняв голову. — Какая, однако, неожиданная встреча, Олеся, — перед девушкой стоял никто иной, как Борис Тарасов. — Действительно, неожиданная. Может это судьба? — тонко рассмеялась девушка, демонстрируя свою обворожительную улыбку. — Я в судьбу не верю, — в ответ улыбнулся мужчина, посмотрев на торт, который он все ещё держал в руках, — Возьмите. — Не стоит, Борис. Вы первый его взяли, — добродушно отодвинув протянутую сладость, вежливо отказалась Уманова. Будь на месте Тарасова кто-либо другой, девушка тот час бы выхватила торт и помчалась к кассе. Но что же происходит сейчас? Может Борис колдун? Маг какой-нибудь? Другого объяснения своему поведению Леся дать не могла. Она впервые стояла с робкой улыбкой на губах, почти не шевелясь и не дыша. «Нет, он точно колдун!» — сделала заключение Ума, шире улыбнувшись. — Как Вам идея съесть этот торт…ну, к примеру, вместе? — робко перебирая пальцы, уточнила Олеся, из-под ресниц смотря на Бориса. Щёки порозовели, а в животе запорхали почти умершие бабочки. — Почему бы и нет, — Леся резко подняла голову, встретившись в теплым взглядом голубых глаз. Она снова. Снова тонула в них, словно в бездне, из которой выбраться не так уж и просто… Именно эта самая бездна стала точкой невозврата… Квартира Олеси — Самый вкусный торт, который я когда-либо ел, — протянул Тарасов, с наслаждением отломив добротный кусок французского десерта. — В булочной Вольчека на Пулковской продают вкусный «Эстерхази»… — улыбнулась Олеся, поднявшись с насиженного места, чтобы открыть окно.       Находиться в одном помещении с Борисом становилось всё сложнее и сложнее. Ещё бы. Его взгляд становился всё твёрже и задерживался на девушке дольше обычного. В глазах появилась искра, от чего они стали ещё ярче и выразительней. В помещение ворвался прохладный ветер, быстро заполняя собой всю кухню. Олеся встала за спиной Бориса, несмело опустив ладони на его широкие плечи. Руки скользнули чуть ниже, проходясь по накаченному бицепсу, найдя на нем небольшую белую полоску. Видимо, шрам. Достаточно свежий, вероятно, ведь ещё затянулся не до конца. — Откуда он? — уточнила девушка, кончиком пальцы пройдясь по всей его длине. — Неважно, Олеся. Это совершенно неважно сейчас, — Тарасов взял её за правую руку, слегка поглаживая нежную кожу большим пальцем. От этого действия по коже Умановой пошли тысячи мурашек, а внутри разлилось долгожданное тепло. В ушах приятно зазвенело, вызвав такое же приятное головокружение. Ноги стали ватными, а внизу живота завязался тугой узел.       Шаловливые пальчики в это время проникли под футболку, но неожиданно остановились. Вдохнув лишь на мгновение, Олеся одним рывком Тарасова оказалась у него на коленках, чудом не ударившись о стенку. С девичьих губ сорвался смешок, почти сразу растворяясь в воздухе.       Не выдержали сразу оба. Напряжение и желание, наполнящюее помещение с самого появление Бориса в квартире девушки, нарастало с каждой минутой. И наконец, достигнув своего максимума — лопнуло. Подавшись вперёд, Олеся невесомо коснулась желанных губ, чтобы всего-лишь попробовать их на вкус. Прошло несколько секунд, прежде чем девушка отстранилась, виновато потупив взгляд. Крепкие, чуть шершавые пальцы легли на заостренный подбородок, подняв голову Олеси чуть вверх. -О яркий свет тех зорей дальних, Что тайной серой мрак покрыл, Открой те тайны, что скрывались В глазах ореховых твоих. — с улыбкой зачитал Тарасов, прежде чем коснулся уже знакомых пухловатых губ. Они по-прежнему отдавали вкусом недавно съеденного торта, на этот раз ещё и с привкусом зелёного чая. Пальцы, до этого сжимающие подбородок Леси, плавно переместились на её шею, притягивая тем самым девушку ближе к себе. Голова с сумашедшей скоростью пошла по кругу, словно девушка попала в карусель где-то в парке аттракционов.       Резко отстранившись, Уманова поднялась на ноги, так же резко схватив Бориса за руку. Тот непонимающе и удивлённо всматривался в помутневшие глаза девушки, ища в них причину столь быстрого изменения в её поведении. Может испугалась? Тогда чего? В голове крутилось множество вопросов, но ответ на них знала только сама Олеся. — Идём…? — нарушила повисшую тишину она, за руку потянув Тарасова к выходу из кухни. На его лице появилась улыбка, развивая все забравшиеся сомнения в его душу.

Настоящее время

      В квартире повисла тишина, нарушаемая шумом проезжающих мимо машин на улице. Уманова подняла голову, наконец осматривая помещение. У стены лежала разбитая глиняная ваза, пострадавшая от пули, которая по замыслу должна была отправиться в тело Тарасова. Тот по-прежнему стоял над Олесей, с более серьёзным, чем до этого, лицом. В глазах погас прежний огонёк, из-за чего взгляд стал холодным и равнодушным, прежде неизведанным Умановой. Последняя подорвалась с пола, встав напротив Тарасова. Тот смотрел, будто сквозь неё, редко моргая. — Борь…я всё объясню, — Леся подошла ближе, касаясь кончиками пальцев щетинистой щеки мужчины. Шмыгнув носом, Ума только потянулась к Борису, чтобы обнять, как тот плавно перехватил её ладони, сжимая в своих грубых руках. — Уходи, — слова рассекли воздух, словно выстраивая между парой непробиваемую стену. Словно ошпаренная, Уманова выдернула руки, отойдя на шаг назад. Слезы градом покатились по щекам, падая на белую рубашку, бесследно исчезая на ней. — Дай мне всё объяснить, пожалуйста! — дрожащим голосом повторила девушка, словив грозный взгляд Бориса. — Не вынуждай меня снова на тебя кричать. Уходи, — Олеся сжала губы, неожиданно истерично рассмеявшись. Она подошла почти впритык, гордо задрав голову.       На несколько секунд во всей квартире повисла глухая тишина. Где-то за окном пели птицы, люди спешили поскорей на работу, а Борис и Олеся стояли неподвижно, глядя друг другу в глаза. Звонкая пощёчина пришлась на левую щеку Тарасова, от чего его голова немного дёрнулась в сторону. — Я ещё и виноватым оказался, здорово. Браво, Уманова! Браво! — мужчина показательно начал хлопать в ладоши, пока девушка стремительно натягивала на себя платье, демонстрируя изящную узкую талию и подтянутые ягодицы, так полюбившиеся Борису. Пистолет, брошенный на кровать, нашёл пристанище в сумочке Олеси, чтобы лишний раз не напоминать о произошедшем несколько минут назад. Но эта ситуация полностью перевернула судьбы как Бориса, так и Олеси, безобразно управляя ими, словно марионетками.       Хлопок двери заставил Тарасов вздрогнуть, инстинктивно подняв голову по направлению коридора. В квартире все ещё витал сладковатый запах женских духов, смятая простынь напоминала о прошедшей ночи, и лишь разбитая ваза больно резала глаза, то и дело цепляя на себе холодный взгляд Бориса.       Подойдя к окну, мужчина осмотрел двор своего дома. Глаза устремились на одну из скамеек детской площадки, на которой мирно сидела та, что ещё три месяца назад забрала его сердце. Та, что вызывала в душе ураган из светлых чувств. Та, что собственноручно разрушила всё, что было между ними. Разбила все их чувства в дребезги, словно вазу.       Одинокая, едва заметная слезинка, медленно скатилась по щеке Бориса, стирая всё то хладнокровие и злость, что с раннего утра засели в глубине его души. Глаза снова опустились на скамейку, но Олеси там уже не было… -Если это судьба, то мы встретимся ещё раз, Олеся. — прошептал Тарасов, спешно отходя от окна.