Альтернатива

— Идти можешь?       Вейлон с трудом раскрывает глаза, дрожа от страха — по лицу и одежде стекает чужая кровь, все тело болит, но это почти не чувствуется за ужасом, — и кивает, немного успокоенный. Возле него, упираясь одним коленом в пол, стоит на первый взгляд нормальный человек — молодой парень, не из спецназа, не из больных, не из врачей. Такой же окровавленный, рубашка в алых пятнах и странных обожженных дырах на груди, порванная парка, карие внимательные глаза, испачканные темные волосы, синяки на шее.  — Не ув-верен, — сипит Парк, пытаясь подняться. Нога тут же вспыхивает болью, но он только стонет. По боку из раны на животе течет медленно кровь… Молодой мужчина закидывает его руку через себя, подхватывает под вторую и помогает встать.  — Моя машина недалеко. — уверенно произносит он, делая первый шаг и увлекая Вейлона за собой. — Дойдем. Постарайся меньше опираться на ногу — перелом осколочный.       Парк замечает краем глаза, что на руке у его спутника не хватает одного пальца, и грубый давленый срез слишком свежий, чтобы это была старая травма.  — Сп…спасибо, но…  — Майлз. Майлз Апшер, свободный журналист. Руку пожать не предложу, прости — вижу, ты уже заметил, — ухмыляется тот, аккуратно выводя мужчину к воротам. — Идем, терпи, еще немного… Вон, пикап стоит. Водить умеешь?  — Д-да, — Вейлон старается больше не смотреть в сторону человека рядом. Ему больно и страшно, но еще больнее от того, что теперь его вынужден спасать тот, кого он ввязал в эту ужасную игру с корпорацией Меркофф. — Меня зовут Парк. В смысле, Вейлон Парк. Я работал здесь программистом…  — Да, я слышал, что говорил этот ублюдок, — кивает Майлз, открывая дверь машины с водительской стороны и помогая спутнику сесть, закинуть ноги на педали. — Заводи.       Он хлопает дверью, обходит пикап и, сбрасывая небрежно листы бумаги, папку и еще какой-то мусор с пассажирского сиденья, устраивается на нем. Вейлон, проворачивая ключ зажигания, замечает, насколько измотанным, но при этом спокойным выглядит его спаситель.  — Ты… Ты, кстати, что, не боишься Волрайдера? — спрашивает тревожно он. — Ты ведь видел, на что способно это… создание.       Майлз надрывно смеется, и от этого смеха мужчине становится почему-то еще страшнее.  — Нет, Вейл. Я его уже не боюсь. Погнали.       И они съезжают с места. Ворота, разогнавшись, приходится буквально выбивать, а дальше — только дорога, сначала вверх, к перевалу, ведущему прочь из горной долины, где остается Маунт-Мэссив. Едут молча, Апшер словно сразу засыпает — по крайней мере, сидит, откинувшись на спинку сидения, с закрытыми глазами, молчит и почти не дышит.       Вейлон не выдерживает минуте на восьмой, когда они выворачивают на лесистое шоссе, ведущее по невысокому хребту в сторону небольшого городка Монтероуз. Резко тормозит, съезжая на обочину дороги, под потрепанный указатель «Маунт-Мэссив, лечебница для душевнобольных».  — Майлз, я… я должен кое-что сказать.  — Если ты о том, что это ты послал то письмо, из-за которого я вообще сюда приехал, то я уже знаю, — хмыкает, не открывая глаз, журналист. — И поверь, большая часть моей злости прошла, когда я тебя увидел. Ты бы знал, как жалко ты выглядел. Наверное, поэтому я тебя и спас.       Парк теряется, не совсем понимая. Осторожно спрашивает, отпустив руль и глядя на спутника:  — Ты… погоди. Я не… Что ты имеешь в виду под «спас»?       Апшер поворачивается к нему и поднимает ресницы.       Белки его заливает мглой прямо на глазах у вновь начинающего мелко дрожать Вейлона, по лицу и шее расползаются черные, похожие на трещины, линии, а потом миг — и все тело журналиста окутывает знакомая черная дымка.  — Понял теперь? — спрашивает он, и все исчезает, бледное лицо становится нормальным, карие глаза смотрят прямо, насмешливо и ехидно. Только дымка струится еще из-за ворота рубашки и через круглые выжженные дыры.       Парк рвано кивает. Все встает на свои места — все странности, что он предпочел игнорировать.  — Тогда едем. — Резко произносит Апшер, — Я хочу съебаться отсюда как можно дальше и как можно скорее.  — От меня, что ли? — смеется кто-то с заднего сидения, и Вейлон дергается всем телом. Когда они выезжали со двора лечебницы, там совершенно точно никого не было!       Майлз откидывается на спинку сидения и, закрыв лицо руками, глухо матерится, упоминая чью-то матерь. Замолкнув, выдыхает, опускает искалеченные руки на колени. В обычных человеческих карих глазах читается усталость.  — Парк, знакомься, это Уильям Хоуп, первый хост Волрайдера. Да, Билли, надеялся от тебя…       Белобрысый парень, почти подросток, в явно снятой с какого-то трупа одежде, вольготно устроившийся на заднем сидении, поднимает голову и пристально смотрит в зеркало заднего вида, через него — в глаза Вейлону. У него самого они полностью черные.  — О, это ты. Майли, на кой хуй ты его оттуда вытащил?       Апшер предпочитает ему не отвечать, поворачиваясь к самому нынешнему водителю его машины:  — Парк, едем. Тебе нужно в больницу или хотя бы фельдшерский пункт, и как можно скорее. А потом — разобраться с отснятыми материалами… мне возвращаться домой нельзя. Тебе еще можно, про тебя не скоро вспомнят.  — У тебя тоже остались съемки? — вскидывается программист, выжимая сцепление и газ. — Я… я так рад! Если удастся выложить их в сеть, корпорации конец!  — Как и тебе. И твоей семье, — весело откликается их третий спутник. — Эти сволочи достанут любого, куда бы ты не попытался заныкаться. Нет, в принципе, Майли смог бы вас прикрыть… если бы научился нормально управлять нанитами.  — За полчаса? — скептично вскидывает бровь журналист и вздыхает, оборачиваясь к окну. — Билли, завались, будь добр.       Спустя несколько минут у него начинает дергаться глаз.  — И мыслеголос тоже свой заткни! — едва не кричит молодой мужчина. Вейлон вздрагивает, вжимая голову в плечи, и старается следить за дорогой. Просто внимательно следить за дорогой…