Оригинальная профессия

Казалось, время остановилось. Саске непроизвольно задержал дыхание, ощущая на губах привкус выпитого только что Итачи виски. Сенджу был уверен, что сможет ответить без толики сомнения, однако ничего не изменилось. С самого первого дня. Саске все-таки как-то неловко положил руку на плечо Итачи, мысленно обзывая себя абсолютным идиотом. Откуда эта вечная робость перед ним? Откуда страх сделать что-то не так? Итачи это прекрасно видел, и ему самому доставляло это удовольствие. Саске… несмотря на его характер, поведение, слова, действия… был невинен в душе. Снова. Это сложно объяснить, но именно это и привлекало Учиху. Саске чуть увереннее поддался вперед, уже свободнее обнимая Итачи, стараясь при этом заглушить внутреннюю панику и грохот собственного сердца. Все так, как и должно быть. Он этого хотел. В этой тишине звук вибрации показался слишком громким, и Саске непроизвольно вздрогнул, так как телефон оказался где-то у него в ногах. Контакт разрушен. Итачи недовольно вздохнул и потянулся за телефоном. Первой мыслью было отключиться, но, увидев имя на дисплее, он не смог себе это позволить. Откинув с лица выбившуюся прядь волос, он принял вызов. - Ты просто не представляешь, настолько ты не вовремя, – произнес он, безотрывно глядя в глаза Саске, словно извиняясь за то, что так получилось. Неловкий момент, если честно, и Сенджу понял, что помимо того, что разочарован, он хочет оставить Итачи наедине с человеком, что находился на том конце провода. – Ах, вот как. Сакура все-таки раскрыла тебе секрет места нахождения моего телефона. Ну, тогда блесни эрудицией и попробуй меня удивить. Это надолго, Саске поднялся с дивана и тут же почувствовал ладонь Итачи у себя на талии, его быстро посадили на место, только уже спиной к Учихе. - Ты всегда такой скучный? Давай, ты можешь лучше, - Итачи чуть наклонился и прикоснулся губами к шее Саске. Это Сенджу совсем не понравилось. Почему нельзя нормально поговорить по телефону? А потом уже… если, конечно, это потом вообще будет. – О, это так мило. Но мне этого не нужно. Кстати, ты уезжал, заведомо зная, что девятого тебя не будет в Токио? Ты же должен был догадаться, что я казню, когда пойму, в чем дело. Итачи легко прикусил кожицу, чуть выше ключицы, а после все-таки поднялся с дивана, оставив Саске в состоянии относительного непонимания. - Дей… я тебя умоляю, со мной все замечательно. У меня есть бутылка дорогого виски, и я не помру от одиночества. Более того, ты мне мешаешь в данную секунду. Почему нельзя было позвонить, скажем, часа три назад? Логично было бы предположить, что я могу быть занят ближе к ночи, разве нет? Саске немного недоуменно посмотрел в след удаляющемуся на кухню Учихе. Как-то все совсем не так получилось. Чертов Тсукури, полностью сбил настрой. Саске немного нервно плеснул себе немного виски и, разом осушив бокал, снова уставился на дверь. Ну, тут ему сидеть и ждать приговора точно не хотелось, и потому, даже противореча самому себе, он направился на кухню следом. «Расслабься», - повторял он сам себе уже в который раз. - Мне бы хватило и одной блондинки, - часть разговора Саске все-таки пропустил, войдя на кухню, он прислонился спиной к стенке, чувствуя себя совершенно лишним. – Он? Ну… Итачи глянул через плечо, а после произнес: - Ну, это называется идеальные параметры. Знаешь, крепкое телосложение, тонкие запястья... Иди к черту, - Итачи засмеялся, пытаясь отыскать пачку сигарет. – Смирись с тем, что мой вкус идеален, в любом случае, мои вещи я трогать тебе никогда не позволял. А что касается моих любовников… Обнаружив искомое, Итачи сел на подоконник, снова впиваясь взглядом в частично обнаженное тело Саске. Ключицы в этом свете выглядели восхитительно. С этого он начнет. - Это. Для. Тебя. Недосягаемо. Так что закати губу обратно, даже если я позволю вам увидеться, то только на расстоянии. В конце концов, это мой подарок. А они, как известно, не передариваются. Какое-то время было тихо, Саске не слышал, что отвечал на такие слова Дейдара. Но он бы точно сам не нашелся, что ответить. Как собственнически. Словно это было чем-то серьезным, чем-то, чем еще не единожды придется дорожить. Звучало именно так, но Саске не собирался строить ложных иллюзий. Интересно, а если бы была такая возможность, сколько бы времени они смогли провести вместе? Пару дней? Неделю? Месяц? Сколько? Странно, но, кажется, Саске не хотел, чтобы это была только одна ночь. А ведь так оно и будет, это истина, которую Итачи никогда не скрывал. Он совершенно не умеет привязываться к людям, он просто получает свое. В данном случае Саске просто… просто захотелось снова оказаться кем-то, кого бы так страстно любили, пусть всего одну ночь. Несмотря на все мотивы Итачи, он именно что любил, отдавая себя без остатка, чтобы на утро забрать все вновь с частичкой души другого. Вот и все то, что так сложно ему было объяснить. Наверное, это забавно. Их отношения были такими сложными. Презрение – первое чувство, оно быстро превратилось в отвращение, а после добралось до отметки едва ли не ненависти, однако даже тогда он почему-то сдался ему. Сейчас все не так. Он шел не на жертву, он просто хотел увидеть все то, что было, в другом свете. Наверное, желание в нем было намного дольше, чем он даже сам предполагал, потому что такие вещи не просыпаются внезапно. Каждый взмах руки, каждая улыбка, каждое слово с умыслом и без, каждый шаг – все в этом человеке было особенным. Интересно, как давно он может повлиять на сознание абсолютно любого человека? То, что это так, Саске не сомневался. Потому что если его, человека твердых взглядов, без намека на голубые очки, он смог довести до такого, что же он делает с остальными? Сколько людей желает его? Неудивительно, что он стал слишком капризным, что стал играться, ведь если игрушек много, можно выбирать. Вообще-то да, именно игрушек, и теперь это слово не казалось каким-то неправильным или оскорбительным. Итачи ко всем людям относится так, возможно родители да друг являются исключением. «Мой подарок». Грустно. Факт. - Я могу. А зачем? Прекрати, ты преувеличиваешь. И я не развлекаюсь. Это… не совсем моя прихоть. Саске дышать перестал, когда услышал последнюю фразу. Только бы взглядами сейчас не пересечься. - И правда в том, что подарки не выпрашивают, - Итачи спустился с подоконника, оперевшись ладонью о стену, он наклонился к Саске, который на удивление только побледнел. – Так ведь? - Только не говори, что все это время он слушал твое мнение о нем? Насколько же ты циничен? – расслышал Сенджу на том конце провода, хотя, по правде сказать, это его не особо заинтересовало. - До… скорого… - Итачи отключился, а после, чуть сощурив взгляд, приподнял подбородок Саске, заглянув ему в глаза. – Что-то не так? - Нет… я… - Саске, послушай, возможно, Дей прав, это прозвучало цинично, но в этом вся суть. Я не буду давить. И если я сказал что-то не верно, я пойму. Без твоего согласия я ничего не сделаю. - Разве тот факт, что я здесь, не согласие? - У тебя голос дрожит. И ты бледнее, чем обычно. Так что, нет. Твое право делать то, что хочется. Ты воспользовался моим советом? - К-каким советом? - не сразу понял Саске, о чем говорит этот… этот… Да что за взгляд такой дьявольский!? - Чего ты хочешь? Сейчас, сегодня, завтра, вообще. - Я не знаю. Я здесь… Итачи чувствовал, слова даются ему сложно, но их необходимо сказать, иначе они останутся внутри и могут начать разъедать. -… из-за тебя, - облизав губы, Саске продолжил. – Я просто хочу убедиться, что мне не показалось и ты и вправду можешь… - Что? Могу что? - Я устал вспоминать. Каждое твое прикосновение, я ненавидел каждое! А теперь это сложно отфильтровать. Просто, оно бы было по-другому, но я не знаю, как. - Ха… чем больше я тебя узнаю, тем больше убеждаюсь, что прочесть тебя невозможно. Так значит, любопытство? И все? Почему тогда я? - Потому что на других я не могу смотреть, это ужасно. Омерзительно. - Вот как… Значит то, что в тебе сломалось, действует только на меня? Неожиданно. А девушки? - Это совсем другое, и ты это знаешь. - Ты влюблен в меня? – совершенно без капли такта поинтересовался Итачи. Такие вопросы не задают, обычно люди ждут признания. Чего ждет Итачи? Что ему ответят честно? А если это так? Кто ж признается о таком человеку, который так просто может разрушить человеку жизнь своим абсолютным холодом. - О. Что ж, мы снова играем? Тогда ответь за меня, так как тут все слишком очевидно, - немного агрессивно ответил Саске. - Не нужно так нервничать, я знаю ответ на этот вопрос. Другое дело… Саске, знаешь, что на самом деле забавно? Я не умею любить, и взамен никто никогда не любил меня. Но я умею желать и наслаждаться ответом сполна. Я просто слабо понимаю, чего ты хочешь от меня. Я прекрасно знаю, что особых чувств у тебя ко мне нет, но и просто хотеть меня, подобно другим, ты не можешь. Просто потому, что это ты. В тебе есть смелость и сила противиться мне, и видит дьявол, чем дальше ты от меня, тем больше я хочу получить права на тебя. Я играю нечестно, верно? Но эта игра привела к тому, что ты озвучил хотя бы одно свое желание. Если я испорчу себе ночь, с меня не убудет, но если ты снова сбежишь, я просто сойду с ума от непонимания. Я давно ничего не понимаю, двигаясь исключительно на инстинктах. Никто никогда не заставлял меня говорить больше положенных фраз. Никто никогда не оставлял меня настолько неудовлетворенным. В моральном плане. Ты сам не знаешь, чего ты хочешь. И теперь, когда я был почти уверен, что нашел все ответы, мне приходится снова смотреть в твои пустые глаза и не понимать, что тебя так напугало. Я еще раз повторю. Я не стану повторять своих ошибок, и что бы ты ни решил, это твое решение. Если тебе нужно было какое-то оправдание, и я им послушно служил, то прости, так не пойдет. - Я боюсь заиграться. Боюсь, но не тебя. Себя. Устроит такой ответ? - Что значит заиграться? - Кто для тебя люди? Кто я для тебя? Я не друг, я далек от Дейдары, Хидана и прочих. Я не любовник, хоть ты и назвал меня так. Потому что это звание предполагает чувства, которых у тебя нет. Я не знакомый, потому что просто знакомые не ведут себя столь… неосторожно. И я здесь второй раз, а значит я не тот, кого ты снимаешь в клубе, чтобы просто ночью скучно не было. Кто я? Наверное, ты считаешь, что для меня твое поведение приемлемо. Так вот ничерта подобного. У меня нет желания развести тебя на секс и скрыться завтра с рассветом. Ты задаешь столько вопросов, а если спрашивать буду я? Ты найдешь ответы? Так кто я? Не нужно думать, что мне важно быть кем-то значимым. - Честно сказать, мне было просто интересно. И… ты так и не ответил на вопрос. - Интересно? Интересно, что происходит в моей голове? Если я раскрою карты? Что-то изменится? Если я отвечу на все твои вопросы, я могу уйти, и твой интерес полностью иссякнет? - Не думаю. Но ты все же мог бы объяснить. - Вот сейчас я понимаю. Игрушки, помнишь? Это было так оскорбительно, это первое, что заставило меня смотреть на тебя с неприязнью. А сейчас я все прекрасно понимаю. Итак, теперь я полностью соответствую этому статусу. - Чушь. - Разве? А что ты делаешь со мной? Ты говоришь такие вещи, на которые невозможно нормально реагировать, ты ведешь себя так, что даже у меня нет сил это игнорировать, ты заставляешь вспоминать то, что я всеми силами хоронил. И я уже не чувствую позора. Я на поводу, и ты это знаешь. Со мной хотя бы весело? Ты игрок, повторяешь это постоянно. Я тут, я проиграл, в чем смысл идти дальше? Да, я понимаю, твой день рождения, и ему положено закончиться сексом. Так выходит? - Я не… Саске, не усложняй столь простую истину. Я тебя хочу, а не секса. Понимаешь? Я тебя слышать хочу, я… черт… - Я еще раз повторяю. Меня ты получил. Все, игра окончена. Осталось только логическое завершение. Так все-таки, теперь, когда мы оба прекрасно понимаем, что происходит, кто я? Наверное, Саске глуповат, ведь только что он проигнорировал самое большое признание, которое когда-либо делал Учиха. Но вопрос парень задал и вправду интересный, и будь бы у Итачи ответ, он бы дал его без промедления. - Я не знаю… - Значит не я один в тупике? – уголки губ Саске дрогнули. - Саске… это не тупик, ты сам строишь стены вокруг себя. Все просто, зачем эти вопросы? Какая разница к кому из тех, кто у меня был, ты ближе? Подобные мысли постепенно сводят с ума. Все проще, чем кажется. У каждого есть желания, и сейчас моим являешься ты. Я не хочу думать о причинах и следствиях, я не хочу делить людей на значимых и незначимых, я не хочу продумывать каждый свой шаг. Я хочу чувствовать. И точно так же я не хочу, чтобы ты думал о таких вещах, это сейчас совершенно не важно. Возможно, важным это станет потом, может, не станет никогда. - Сложно… - Проще, чем тебе кажется, - ладони Итачи обняли лицо Саске, слегка приподнимая его, дабы он не прятал глаза. – Здесь нечего запутывать, и наше различие в том, что я всегда знаю, чего хочу. Саске... я безумно тебя хочу... Руки соскользнули вниз на талию, однако Саске уже и не прятал глаза. Тишина, продлившаяся секунды, показалась намного длиннее. Оказывается, Итачи тот еще философ. - Улыбнись мне, Саске, - пробормотал Итачи, и, похоже, на этом серьезный разговор потерял какой-либо смысл. Итачи легко подхватил Саске и тут же усадил на стол, что вышло немного неожиданным. Пальцы Учихи легко коснулись губ, которые были обязаны подчиниться, дрогнув в едва различимой улыбке. – Если ты не будешь сопротивляться, я нападу… Суть этих слов была слишком проста, чтобы ее не понять. Не ответив ни слова на недвусмысленное предупреждение, парень, преодолевая минутное смущение, потянулся к Итачи, провел рукой по нежной шелковистости коже предплечья самыми кончиками пальцев, как бы пробуя это тело на ощупь. Да, определенно. Удивительный блеск глаз Учихи завораживал, он снова победитель. Саске сам хочет этого – вот суть той самой простой истины. - Я должен сопротивляться? Бледные пальцы прошлись вниз по руке и остановились на узкой ладони, прикасающейся к тонким губам. Под пальцами кожа оказалась нежной и горячей настолько, что казалось, что может запросто обжечь. Помнится, когда-то эти прикосновения были холодными и вызывали неприятные ощущения, так и осталось в воспоминаниях. Просто сделать это еще раз... Пальцы снова в движении: ложатся на плечо Учихи, создавая некоторое подобие опоры. Медленно, очень медленно губы Саске приблизились к намеченной цели. Легкое прикосновение, почти невинное, в краешек губ. Если бы он только знал, насколько правильным и неправильным одновременно были его действия. Нельзя так воздействовать на человека всего лишь одним касанием, пусть и настолько чувственным. Наверное, больше всего в этом было странно то, что так не касаются человека, который безразличен - это забавно, и Итачи ощутил себя беззащитным, неспособным принять взаимность. Однако, нет. Он просто не привык к такому. - Тебе решать, - прошептал он в самые губы, завладевая их вниманием, так же мягко и неспешно. Настолько тихо, что слышно дыхание, и это тоже в какой-то степени распаляет сознание. – Но я бы предпочел твою полную капитуляцию… На Саске уже нет майки, и скользящее прикосновение от поясницы вверх до недавно вычисленного слабого места между лопаток идеально вписывалось в эту картину, а также тихий, но достаточно резкий вдох Сенджу. Но в данную секунду намного больше Учиху интересовали губы. Мягкие… податливые… все еще сладкие от недавно опробованного десерта… - Я сдаюсь, - тихий шепот в ответ, потому что иначе уже быть не может. Потому что эти прикосновения разжигали, поцелуи только дразнили. Потому что так было задумано с самого начала, только неизвестно кем. И Саске ответил: обнял Учиху несколько порывистым движением тонких светлых рук, ярко выделявшихся на более загорелой коже; прижался своими губами к чужим, не давая больше отстраниться; несмотря на легкий стыд, прикоснулся прохладным языком к теплым губам, стараясь таким образом углубить поцелуй. Едва прикасаясь, взял лицо Итачи в ладони, растягивая это мгновение навек. - Я сдаюсь... Это так невинно и так развратно, так просто и так сложно одновременно. Остается только поражаться тому, как он это говорит. Насколько это все правильно, впервые правильно. Впервые голову кружат совсем другие эмоции. Итачи разорвал поцелуй, который только-только начал превращаться во что-то большее. Наверное, это сильнее любых слов, которые только мог сказать Саске. Кухонный стол явно не самое лучшее место для таких «разговоров». Потянув за руку, Итачи легко снял Саске со стола, все так же не выпуская из власти собственных объятий. Его кожа казалась немного прохладной. Она притягивала, словно просила прикоснуться к ней губами, провести ими по шее, тонким линиям ключиц. Настолько соблазнительно, что место начинало терять смысл. Хоть прямо здесь, прижимая его к светлым стенам кухни или вовсе утащив на пол. Однако терпение все же позволит не потерять что-то важное, какую-то особую красоту. Казалось, что Саске делает это с особым умыслом, но его отдача больше не казалась тем любопытством, которое он так старательно выставлял напоказ. Снова поцелуй, чуть ниже скулы, и все-таки, не удержавшись, Итачи провел губами по тонкому изгибу бледной шеи. Здесь останутся следы в итоге, просто потому что ему так хотелось, потому что это что-то да значит. Все-таки оторвавшись от столь притягивающего тела, Итачи едва ли не со смехом потащил Саске за собой, случайно зацепив дверной косяк, снова по пути, поймав его губы. Смахнув с собственных плеч халат, Итачи, наконец, преодолел последний промежуток, утащив Саске за собой, на мягкую кровать, застеленную новыми белоснежными простынями. Нависнув над парнем, Учиха еще раз прошелся взглядом по уже открытым участкам тела Сенджу. Ему не нужно облачаться в сомнительные наряды, не нужно вести себя как-то по особенному, чтобы выглядеть привлекательно. Он красив и так, каждая черточка его лица, его пронзительный глубокий взгляд, длинные темные ресницы, тонкие немного влажные от недавних поцелуев губы… «Видел бы ты то, что вижу сейчас я…» Тонкие руки Саске скользнули по плечам, груди, притягивая сильное тело к себе. Эти руки просили, срывались и снова начинали свои игры. Сладкая слабость во всем теле заставляла его выгибаться навстречу таким желанным ощущениям, жадно отвечать на поцелуи, будто потеряв контроль над собой касаться всюду, куда достигали пальцы рук. Сладкая истома лишала воли, в то время как на тело Сенджу обрушивались все новые прикосновения. - Итачи… Это просто нечестно, так произносить его имя. Это разоружает, ломает сети самоконтроля, хотя о нем уже не может идти и речи. Жадные губы прошлись по тонкой шее, до самых ключиц, по пути оставив два ярких пятна. А ведь потрясающее чувство, с совершенно удивительной толикой боли, которую можно отнести к числу приятных чувств. И столь сильное воздействие на весьма чувствительное место приносило свои плоды. А вообще-то поиски эрогенных зон в данном случае не особо были нужны, Саске - одна сплошная эрогенная зона, ибо степень его чувствительности зашкаливала. Другими словами доступ к действиям открыт, ошибиться невозможно. Однако уже сейчас Итачи знал, что в отличие от большинства у Саске совершенно не восприимчивые ушки, но безумно чувствительная шея и небольшой участок, чуть выше ямки пупка. А еще интересным является то, что Саске ярче реагирует на покусывания, чем на поцелуи, особенно если речь о более чувствительных местах, таких как соски. Обладая этими знаниями, довести человека до состояния близкого к оргазму это совсем не проблема. А как вышло в данном случае, информация, она же сила, осталась с прошлого раза. Медленно, но верно давить на самые слабые места, ломать дыхание, вырывать пока такие скромные стоны. Расстегнув джинсы парня, Итачи чуть приспустил их, вновь оставляя несколько следов, которые на такой бледной коже просто горели знаменем. Приятно видеть, что Саске не против, каждое его движение… как он послушно приподнял бедра, чтобы легче было стянуть джинсы и оголить его чертовы ноги, которые уже столько времени не давали покоя Учихе. Уверенная ладонь прошлась по внешней стороне бедра вверх, до согнутого колена. И именно в этот момент Саске запрокинул руку, пряча глаза за сгибом локтя. Это так… так… мило, что ли. Хотя это качество в людях чаще отталкивало, но не в этот раз. - Саске, - пробормотал Итачи, убирая его руку, заставляя посмотреть себе в глаза. Взгляд оказался немного расфокусированным, похоже, мальчик полностью отдался процессу. - Мм? – как-то жалобно это прозвучало. И все-таки голос – это самое удивительное, что у него есть. - И все-таки… чем тебе не по душе мои пальцы? – с насмешкой спросил Итачи, проводя этими самыми пальцами по груди Саске вниз до самого предела. Саске непроизвольно проследил взглядом за рукой. - Тем, что… - Саске чуть привстал на локтях, протянув руку, запуская ее в темный блестящий шелк длинных волос. - Это сводит с ума… Притянув его ближе к себе, Саске снова проявил робкую инициативу, встречаясь с жаждущими губами. Нижнее белье оказалось за пределами кровати, и снова Саске раздет, и снова ему неловко из-за этого. А еще этот взгляд… такой плотоядный и такой сексуальный… Саске сам протянул руки, дабы вернуть баланс, Итачи тоже следует быть раздетым, так нечестно. Действовал он неловко, словно с осторожностью, но достаточно быстро, однако его не менее быстро прервали. Руки Итачи поймали запястья Саске, чуть притягивая к себе, так, что теперь оба были в сидячем положении. Снова поцелуй, и снова попытка Саске избавить Учиху от светло-серых шелковых брюк. - Тебе так не терпится раздеть меня? - Так нечестно, - просто прошептал Саске и тут же тихо охнул, когда на уже твердый член легла теплая ладонь. Вторая все так же удерживала кисть. – Что ты… зачем? Не надо… так… Саске уткнулся лбом в плечо Итачи, жмурясь, чтобы не видеть этого кошмара. Как же стыдно-то. Лицо пекло, видимо, он залился краской. Насколько же восприимчива его кожа, как же ярко отдается каждое движение руки, а еще прикосновение губ к плечу. Укус, стон… Это можно было сравнить с небольшими вспышками внутри себя, которые были в силах оставить следы изнутри. Саске крепче прижался к Итачи, все так же не позволяя ему видеть ничего, кроме собственного затылка. Это чертовски сложно, совсем не так, как когда делаешь это сам. Намного приятнее, но как же это неправильно… - Хватит… Итачи… хватит… Рука скользнула ниже, и Саске даже дыхание задержал. О, Господи, опять? Чем он думал на этот раз? Обняв Итачи одной рукой, Саске не издал ни единого звука, ведь это необходимо, это так чертовски смущает, что хочется бормотать без умолку: «ненадоненадоненадо». Но он этого не сделал, и теперь Саске совершенно запутался, пока не почувствовал пальцы около губ, все-таки подняв голову, он бросил взгляд на Итачи, совершенно недоуменный, сбитый с толку. Но, тем не менее, он приоткрыл рот, ощутил мягкое прикосновение к нижней губе, скольжение по ряду зубов и соприкосновение с языком. О, Господи, вот зачем… Хватит! Он прошел через это уже раз и знал, что в итоге его ждет. Просто расслабиться и довериться. Саске послушно провел языком по пальцам, уже прекрасно понимая, что именно от него требуется, и, кажется, эта покорность только еще больше заводит Учиху. Сенджу все-таки прикрыл глаза, так было проще, правильнее. Пальцы выскользнули, протянув за собой ниточку слюны. Итачи, наконец, отпустил руку Саске, и тот обнял его крепче, как-то так оказалось, что в итоге, Сенджу остался на коленях Учихи, что было весьма удобно до сего момента. - Я это ненавижу, - честно признался Саске, настолько тихим шепотом, что сперва ему показалось, что он ничего не сказал. - Брось, в этом нет ничего такого. Инструкция тебе не нужна, верно? – уточнил он, и Саске, послушно кивнув, постарался расслабиться. Нет, это, правда, выше его сил. Тихонько проскулив, скорее для актерства, нежели из-за дискомфорта, Саске принял в себя влажные пальцы. Немного потерпеть, совсем чуть-чуть. Их движение, проникновение так глубоко, заставило Сенджу снова покрыться краской, благо сейчас Итачи не видит его лица. Тихо выдохнув, Саске чуть наклонил голову, прошептав: - Заканчивай с этим быстрее… В отличие от Саске, у Итачи ушки являются невероятно восприимчивой эрогенной зонной, и такой шепот вклинился в сознание совершенно ненужным возбуждением… не так сильно… Между прочим, его легко можно было бы повалить на лопатки и просто взять грубо без подготовки… только это бы вряд ли ему понравилось, а он пакостник, еще и вручную рвет последние нити самоконтроля. Тихий стон был Итачи наградой. Саске повел бедрами, в желании повторить это еще раз. Совершенно нетерпеливый, порядком возбужденный и такой милый… Самостоятельно поймав губы Итачи, Саске впился в них голодным поцелуем, не желая ни отпускать, ни давать возможности дышать. Это ярче любых приглашений… Еще несколько произвольных движений, и Итачи решил, что хватит. Вот только Саске никак не ожидал, что окажется в каком-то смысле сверху. Все-таки Учиха остался в брюках, но это не сильно портило картину, в любом случае Саске уже было все равно, когда он понял, что игра началась. К черту меры предохранения, он верил Итачи, абсолютно. Хотя сейчас боялся так же сильно, как и в прошлый раз, пусть и максимально запечатывал эти чувства глубоко в себе, не позволяя их увидеть внимательным глазам Итачи. Ну, будет немного больно, что с того… Итачи вошел без предупреждения и сразу же услышал мат не в меру недовольного Саске, который и вдохнуть-то не успел. Прижавшись к нему еще крепче, Саске еще что-то пробормотал, но совсем неразборчиво. Впрочем, дальше это потеряло смысл, слова заменили куда более значимые звуки. А именно тот самый потрясающий голос Саске. Стон во всем его хрустальном созвучии, в нескольких гранях, по-своему потрясающий звук, который и рядом не стоял с любой музыкой. - Не… не… так… - Саске, казалось, задохнулся. – Стой… стой… - В чем дело? – прошептал Итачи, убирая с бледного лба Саске прилипшую челку, полностью открывая его личико. – Двигайся сам… - Я так не могу, - парень мотнул головой, при очередном проникновении откидывая ее назад. – Я не могу… я не буду… Руки Итачи опустились на светлые бедра Саске, крепко сжимая их. И Сенджу, задержав несчастный взгляд на лице Учихи, слабо кивнул, попытавшись сделать движение сам. Это трудно, труднее, чем кажется. Это больно, но даже сейчас уже приятно. Он внутри, скользит по столь чувствительному месту, вызывая столько откликов во всем теле. Жарко, тело покрылось испариной. И, тем не менее, Саске не сдавался, повторяя незатейливое движение снова. Он сам хотел этого и теперь получает желаемое сполна. Однако этого мало, и в игру вновь вступил Итачи, задавая ритм сложнее, быстрее, который выдержать в такой вот позе куда труднее. Ногти Саске соскользнули по спине Итачи, и на мгновение это прервало процесс. Сенджу испуганно вздрогнул, когда услышал достаточно громкий болезненный стон Итачи, который, поморщившись с укором, глянул на Саске. Влажно, черт, до крови, что ли? Сенджу отдернул руку - и вправду… - Прости, я не ааах… - Не надо… меня… калечить, - попросил Итачи, не привыкший к подобному обращению. Нет, он был наслышан о подобном, но увечья он и вправду еще не получал. Во всяком случае, такие. Саске непонятно дернул головой, как бы соглашаясь со словами Итачи, а возможно обещая таким образом, что такого больше не повторится. Сжав пальцы в кулачки, он снова прогнулся в спине, пытаясь вернуться в потерянный ритм. А еще он на кой-то черт постоянно кусал губы, словно это помогало сдерживать стон. На самом деле ни капли, он прорывался даже сквозь сомкнутые губы, против желания Саске. И все-таки оно того стоило, сбитое с заданного ритма дыхание, резкие и быстрые движения, и настолько закипающее внутри чувство настоящего удовольствия. Совсем иного, непохожего ни на что другое. Саске был готов сорваться на крик, плевать, тонкие ли тут стены. Но ему этого не позволили, рука Итачи легла на горло и мягко его сдавила, перекрывая доступ кислорода. Сенджу даже не сразу понял, что произошло. Просто в какой-то момент больше не смог дышать. Каждая попытка была не засчитана. Что он делает? Зачем? Саске вцепился пальцами в ладонь Итачи, пытаясь освободиться, но это у него не получалось, однако даже тело его не слушалось, он все еще двигался, пытаясь справиться с этой чертовой рукой. Он убить его пытается? На сотую долю мгновения, воздух попал в легкие, но все же пытка продолжилась. Четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать, семнадцать… Пред глазами потемнело, и Саске, кажется, начал терять сознание, часть чувств просто отключились, осталось только давление и убивающее даже толику сознания удовольствие, на нем сошелся весь мир. Саске не слышал, не видел, он потерялся где-то между этими чувствами. Пока не достиг своего апогея, максимально прогибаясь в спине и, кажется, все-таки теряя сознание от нехватки кислорода. Это не оргазм, это взрыв, где-то между сознанием и телом, который разрушил и то, и другое. Понадобилось много времени, прежде чем он понял, что видит, что дышит, что вообще живой. Сердце грохотало, как безумное, диафрагма просто трещала при каждом тяжелом вдохе, ноги било крупной дрожью, а на губах была немного сумасшедшая улыбка. Такого с ним еще никогда не было. Он вообще не предполагал, что секс может доставлять такое удовольствие, и ведь не скажешь, что это было безболезненно. Саске едва нашел в себе силы повернуть голову. Оказывается, все это время, рука Учихи лежала у него на талии, прижимая его к Итачи спиной. - И… и… - Саске хотелось смеяться от собственной беспомощности. – И что это…было? - Асфиксия. Тебе баловаться не советую, - ответил Итачи, прикасаясь губами к спине, между лопатками. - Ас… афи… что? - Забудь это слово. Оно тебе в жизни не пригодится. Ты мне плечо поцарапал и спину… В прошлый раз ты не особо травмировать пытался. - Прости… я не хотел... я просто... прости... - Тссс, забудь. Все в порядке, - Итачи легко убрал мокрую прядь волос за ухо. – Спасибо, Саске. Это и вправду волшебный подарок. «Уж кто бы говорил», - подумалось Саске, который все еще не мог унять дрожь в ногах. Что будет завтра? Они больше не увидятся? Это будет ужасно, но оно того стоило. Снова объятия, такие теплые, даже нежные. Он любим. Сейчас, в эту секунду, он любим, именно это он хотел подтвердить. И это умопомрачительное чувство…