Злой человек.

      Варя громко рассмеялась. То ли ей и правда смешно стало, то ли просто накрыло практически истерикой. Едва справившись с нахлынувшими эмоциями, девушка выдохнула.       — Андрей… я, — тут она запнулась. Спрятав лицо в ладонях, она замерла, слушая своё грохочущее сердце; оно стучало как сумасшедшее, едва не ломая рёбра. В голове был ураган, заглушающий и мысли, и чувства, и, наверное, её саму. Парень, сидящий рядом, едва слышно выдыхал горьковатый сигаретный дым. В тишине старенького подъезда едва различимый хруст тлеющей сигареты и его дыхание были как раскаты грома. — Прости, мне надо пройтись…       Резко вскочив с места, девушка практически сбежала. Андрей лишь слегка кивнул головой, понимая её желание скрыться. Он и сам раньше просто сбегал от проблем.              Выхватив из коридора куртку, она пробежала по лестницам вниз в тишину и прохладу позднего вечера. Выбежав из подъезда, девушка, накинув капюшон, поспешила уйти как можно дальше, а из окна её квартиры, где продолжался праздник, смотрел Серёжа. Смотрел, как она сбегает от Андрея, от него, Серёжи, и от самой себя. Приехав со своей бабушкой, он искренне надеялся поговорить с Варей.              Да Варя, безусловно, права, что он в отношениях, но он надеялся с ней наладить контакты хотя бы ради общения и дружбы. Хотя какая дружба? Он до сих пор иногда чувствовал, что обманывает и себя, и Бендыч. Даже не то чтобы обманывает… Хотя нет. Это и правда голимый обман. При Маше у него так не ёкает внутри, как при Варе. Маша совершенно другая, она слишком неорганизованная, слишком ветренная, вся какая-то слишком. А Варваря ровно такая, какая ему нужна: продуманная, спокойная (тогда, когда он её не доводит), всегда взвесит все «за» и «против», и каждый раз, когда он у неё просил совета, она помогала. Она словно компенсировала его личные недостатки, так гармонично могла бы дополнить его.       В гостиную зашёл Андрей и, улыбаясь, стал помогать маме Вари с посудой. «Какой, блять, идеальный, аж блевать охота. Хотя и сам мог бы помочь тёте Лене». Застолье подходило к концу и оставался лишь традиционный торт. Рука невольно потянулась в карман за телефоном, «Варя расстроится, если пропустит торт и свечи», — невольно пришла мысль.       — Андрюш, позвони Варюшке, куда она побежала? Скажи, бабушка ждёт её свечи задувать, — мама так искренне улыбалась Андрюше, что Матвиенко замутило и проснулась… ревность?       — Да, конечно. Сейчас наберу, — он выхватывает телефон из кармана и в два тапа набирает девушке. «Она на быстром наборе у него?». — Этот факт неприятно ковырнул внутри чувство собственника.       Все продолжали веселиться, говорить комплименты имениннице, кушать наготовленные, наверняка Варей и мамой, салаты и закуски. Никто словно и не замечал кислого выражения Серёжиного лица. Никого не волновало то, что изнутри его сжирало чувство того, какое он дерьмище. Если бы тогда он уделял ей больше внимания, если бы только он был тогда умнее, если бы только…       — Серёг, — парень словно очнулся от своих собственных мыслей. К нему подошёл Андрей. — Мы можем поговорить?       — О чём? Думаю, у нас не так много общих тем, — Матвиенко усмехнулся, намереваясь продинамить его с разговором.       — Думаю, есть парочка тем, — Андрей поджал губы. Только сейчас Матвиенко заметил, что Андрей напряжён до предела. Безразлично пожав плечами, Серёжа улыбаясь то одной старушке, то другой, пошёл в подъезд. Словно других мест для «поговорить» не было в этой квартире. — Тёть Лен, мы выйдем на перекур с Серёгой, Варю я встречу внизу. Она, оказывается, за соком убежала.       — Хорошо, Андрюш, — мама улыбнулась и скрылась на кухне.

***

      Выйдя из подъезда на улицу, Андрей закурил. Серёже стало тошно от того, что этот непонятный чувак мог понравиться Варе. Ну что в нём есть такого, чего нет в Матвиенко? Рост, красота, вредные привычки, амбиции?       — Мне Варя очень нравится, и я хочу с ней встречаться. Попрошу один раз. Не лезь, — выпалив всё одним махом, Андрей упёрся взглядом в опешившего Серёжу.       — Да я и не собирался, — парень пихнул руки в карманы и подошёл к краю подъездного козырька. С того капали увесистые дождевые капли, ветер был ещё холодным, но уже не таким, чтобы ёжится, бежать и прятаться от него. Голые деревья в общей серой массе не давали никакого чувства весны и тепла.       — Ага, а в подъезде что было? — Андрей медленно делал затяжку за затяжкой, продолжая наблюдать за Серёжей.       — Да ничего, — Матвиенко выдохнул и потёр шею. — Действительно, ничего. Девушка у меня есть, — телефон в кармане неожиданно ожил, оповестив о входящей смс. Вытащив аппарат, Серёжа внимательно посмотрел на экран и горько усмехнулся уголком рта. — Ну, или была, как пойдёт. Я хуй знает, но в любом случае, наверное, с тобой ей будет лучше.

+7-***-***-**-66

[20:34] Серёж, нам надо серьёзно поговорить. Когда ты вернёшься в Москву? Неужели тебе важнее день рождение какой-то бабки, а не я и наши отношения?       Андрей решил ничего не отвечать, а лишь удовлетворённо кивнул.       — Причёска у тебя прикольная, — Серёжа выдавил из себя любезность, хотя это, скорее, звучало как ироничная подъёбка. Глянув в сторону, понял, что сердце пропустило удар. Варя шла в их сторону, такая родная, близкая, тёплая и наверняка так и пахнет парфюмом манго-маракуйя. Глаза. Какие же у неё глаза, светлые, такие есть только у неё. Матвиенко едва мог справиться с нахлынувшими эмоциями, а они его затягивали внутрь, как смерч, небольшие дома.       — Варь, давай помогу! — Андрей как ни в чём небывало поспешил к девушке, зажав сигарету в зубах, а она ему улыбнулась. Сначала неуверенно, а потом теплее и ярче. Матвиенко сказочный долбаёб. Стоял и смотрел, как этот «идеальный пидорас» помогает той, кто заставляет его замирать своим появлением.       — Простите, что сбежала… Просто… — Варя глянула на друга и, вытащив ключи, едва могла с ними справиться. Пальцы девушки приобрели голубоватый оттенок от холода.       — Всё нормально, пошли, там пенсионный фонд ждёт задувания свечей, а без тебя отказываются, — Серёжа заулыбался девушке и, взяв у той ключи из рук, ткнул в домофон открывая им дверь.       «Да, так будет лучше. Я же с Машей, вроде…»

***

      С того дня много воды утекло, наверное, даже слишком много. Сейчас, сидя в гримёрке в Москве, Матвиенко с трудом мог вспомнить детали того вечера. Но с точностью мог вспомнить улыбку той девушки, которая улыбалась не ему. Тогда он ещё около недели прожил у родителей и бабушки, но больше ни разу не пытался связаться с Варей. Серафима Измайловна назвала его идиотом, что такую девушку упустил и что уж Андрей то её будет ценить. Она не со зла тогда это говорила, но получилось так, что Серафима Измайловна задела за живое и до одури больное.       Потерев уставшие глаза, Матвиенко посмотрел на часы. Девятнадцать сорок девять впереди ещё один мотор шоу, а он уже выжат как лимон. Или, точнее сказать, всё ещё. После той весны летом от него ушла Маша. Как-то тихо, без скандалов и истерик сообщила, что у неё появился другой мужчина. Матвиенко отпустил. Не видел смысла ругаться или скандалить. Позднее узнал, кто именно тот мужик, но уже было слишком похуй. Начались другие проблемы, к осени он решил свалить из Питера. Ведь, как и Арсений, он катался на съёмки в Москву, а потом возвращался в питерскую коммуналку. Вся круговерть заняла практически два с половиной года с того самого дня, как он последний раз видел Варю. Он не спрашивал и не интересовался, как она и что. Знает лишь, что бабушка её умерла через месяцев 10 после дня рождения. Терапия не помогла. Он тогда хотел написать или позвонить девушке, выразить сочувствие, поддержку, но так и не сделал этого. Для себя придумав оправдание, что занят переездом.       Он до сих пор клеймит себя за всё, что сделал или не сделал. В большей степени, конечно же, НЕ СДЕЛАЛ. В гримёрку зашли парни шумной толпой. Дима с Антоном ходили курить, а Арс с Окс, скорее всего, где-то фоткались, хотя и сказали, что ушли перекусить.       — Серёг, ты чего тут весь перерыв просидел? — Арсений плюхнулся на диван напротив. Серёжа из положения полулёжа, сел удобнее и слегка кивнул другу. Телефон в кармане завибрировал.       — Да я как-то сегодня заебался, если честно, — он взял стаканчик остывшего кофе со столика и, поморщившись, сделал глоток. — Гости тяжёлые.       — Да ладно, Сергуль, ты умеешь заёбываться? — Антон, схвативший бутылку воды со столика, за пару глотков осушил её наполовину. — Ну чё, Арс, фотки получились?       — Мы ходили кушать вообще-то! — Оксана завозмущалась от слов Шастуна.       — Это я слышал, а фотки? — Антон практически смеялся, заполняя смешками и улыбкой всё пространство. Шастун плюхнулся на стул возле гримировочного столика, заваленного косметикой, расчёсками и всякими утюжками.       — Я с Катей поговорить, махнёте, как пора будет, — Дима кивнул парням и скрылся за дверью.       — Арс, ты реально думаешь, мы поверим, что вы с Окси пошли обедать и ни разу не сфоткались? — тут уже заулыбался сам Матвиенко. Несмотря на всё дерьмо, которое с ним творилось последнее время, он был бесконечно рад, что когда-то познакомился с Поповым. Такого персонажа, как Арсений Сергеевич, ещё поискать надо.       — Да блять, сейчас покажу, — запыхтел Арсений, а Оксана, лишь вздохнув, села на спинку дивана за парнем.       Смотря фотографии Арсения, Матвиенко прекрасно понимал, почему от того фанатели многие девочки, которые смотрят их программу. Высокий, красивый, интересный, начитанный, актёр, а не Матвиенко, электрик из Армавира. Хотя с уходом Маши он тоже стал более популярным у женской аудитории, а когда сменил и причёску, и имидж, уж тем более.       В таких хлопотах и проходила медленно его жизнь. Съёмки, дом, точнее купленная недавно квартира в Москве, периодически клубы и тусовки. Летом — отпуск на море или туда, где теплее и приятнее сервис, чем тут. И ни одних постоянных отношений, дольше чем на три или пять месяцев. Как-то не складывалось — добрая часть фандома к тому времени стала его ненавидеть за грубые и резкие высказывания. За которые он, к слову, получил знатных пиздюлей от Стаса.

***

      Сейчас, лёжа в кровати, он слушал орущие вдалеке сирены. Ему равно полгода назад стукнуло тридцать два года. Повернувшись на бок, он взял в руки телефон. Множество уведомлений в различных социальных сетях, но ни одно его не интересовало от слова совсем. Открыв фотографии на телефоне, он стал их листать. Концерты, тусовки, отдых, дурацкие фотографии импровизаторов и крю. Какие-то идиотские видео, а в далеко внизу неожиданно он заметил фото с тщательно забытого дня рождения. Он тогда незаметно сфотографировал её, улыбающуюся, смешливую. Волосы, стянутые в хвост, непослушно завивались в мелкие кудряшки на затылке, возле глаз едва заметные морщинки-лучики, а губы улыбались очень искренне. Она не смотрела в камеру, но словно вновь касалась его внутри. Смешно даже. Он взрослый мужик за тридцать, а сердце, как у мальчишки, дрожит лишь от её фото. Такое чувство, словно он заново в неё влюбился или влюбляется.       Сам не отдавая себе отчёт в действиях, он открыл сообщения и замер. Что он ей напишет после стольких лет? Обычно такое делают по пьяни от безысходности, а он трезвый и выходов явно больше, чем хотелось бы. Сердце-предатель стучит громче, заставляя сесть на постели и сжать телефон сильнее в руках.       — Матвиенко, кем ты стал? — мужчина потёр лицо и, поднявшись с кровати, вышел на балкон, всё ещё сжимая телефон в руке. Резко выдохнув, он набрал нужную комбинацию цифр и приложил телефон к уху. Смс же хотел идиот, что ты ей скажешь? На том конце послышались гудки.             Один. Два. Три. Четыре.       — Их же всего семь может быть?       Пять. Шесть.       — Алло, — сердце пропустило удар, а горло сковало. — Ало, я Вас слушаю… — голос словно тогда, весной. Ни капли не изменился, такой же мягкий, тёплый и успокаивающий. Что он ей скажет в двенадцать ночи?       — Варень…