Ловушка для хаотика

Девушка, казалось, просто стояла у перил, любуясь видом на Дунай. Зябко куталась в кофту, потому что вечерний ветер с реки был прохладным. Откидывала со лба светлые кудри, которые трепал ветер, и задумчиво смотрела прямо перед собой. Дэвид шел по мосту Райхсбрюке прямо к ней, в сторону Леонштадта, и имел возможность тоже любоваться видом: рекой, собором на другом берегу и девушкой на их фоне. А потом она вдруг как-то разом, в одно движение перемахнула через перила, как заправский ковбой из вестерна – и полетела вниз, неловко взмахнув воздухе руками. Дэвиду до нее оставалось метров десять, и ничего сделать он не успел, ни физически, ни магически – слишком уж быстро все произошло. Конечно же, он мог вытащить ее магией прямо сейчас, но жажда красивого жеста оказалась сильнее. Тем более Дэвид прикинул шансы и понял, что успеет ее спасти без магии, даже если снимет ботинки. Особенно если их снимет: вытаскивать из реки утопающих в обуви – довольно утомительная затея. Так что он быстро их скинул, поставил рядом свою элегантную кожаную папку, швырнул сверху пиджак и сиганул следом за девицей. Разумеется, хотя она и решилась на самоубийство, стоило телу попасть в холодную реку – и оно забилось в попытках выжить. Довольно беспомощных и бестолковых, надо сказать. – Лежите на воде спокойно! – рявкнул Дэвид, подгребая к ней. – Я вас сейчас вытащу, и лучше, чтобы вы не мешали! Ему в воде было хорошо. Довольно бодряще. И неудивительно: вода была его стихией. Наверное, он потому и решил вытаскивать девицу без магии – более замечательный повод поплавать в осеннем Дунае так сразу и не выдумаешь. Девушка издала нечто среднее между фырканьем и бульканьем и задрыгалась еще сильнее, пытаясь отпихиваться от Дэвида руками и даже ногами и отплыть подальше, что у нее не выходило совершенно. Зато вышло ухнуть с головой под воду, прежде чем он ее ухватил, тут же всплыть с судорожным вздохом и начать тонуть обратно, продолжая брыкаться. А еще она была Служительницей, Дэвид рассмотрел ее наконец достаточно. Это была судьба. И, оценив, какое упрямое создание ему досталось, Дэвид пригрозил: – Конечно, утопающих лучше глушить веслами, но, за неимением весла, я вас так просто по голове стукну, если будете сопротивляться. Чтобы не мешали вас вытаскивать! Он намеренно не сказал «спасать». Вряд ли она посчитает это спасением. Ну и не надо, он все равно уже все решил. Девушка снова булькнула-фыркнула, дернулась еще пару раз, а потом перестала, прикрыв глаза и обмякнув в его руках. Вовсе перестала шевелиться, только пару раз закашлялась от успевшей попасть в глотку воды. В воде она была и вовсе перышком, так что Дэвид легко подхватил ее и поплыл к берегу рассматривая, что же ему за добыча досталась. Личико у нее было миловидным, волосы светлыми, а фигурка, насколько он успел заметить, когда шел по мосту – хрупкой. «Изящная статуэточка», – подумал он. И поспешил к берегу. Мерзнет же, а не наслаждается как он. Согреть надо. На берег он ее вынес на руках, и за ними потянулись волны будто не хотели отпускать хозяина. – Цыц, – беззлобно прикрикнул на них Дэвид, и они утихомирились. Пройдя чуть дальше от песка и камней, он поставил девицу на траву и сказал: – Сейчас я тебя высушу и согрею. А потом пойдем пить кофе. Он ведь и правда шел пить кофе, любуясь красивыми видами старого города, когда она его отвлекла своим утоплением. – З-зачем? – спросила спасенная тусклым голосом, не открывая глаз, и принялась стучать зубами, так что прямо слышно было. И дрожать всем телом: на берегу мокрой было еще холоднее, чем в воде. Он сначала высушил обоих, что было просто, потом согрел теплым ветерком, что было сложнее, но и выпендрежнее. Для него, Высшего Хозяина Рек. И, снова прижав девицу к себе, ответил: – Тебе твоя жизнь не нужна, верно? Ну вот, а мне пригодится. Я забираю ее себе. Она была красивой, и, стоило ей перестать быть похожей на мокрого котенка, начала вызывать у него простое мужское желание, так что Дэвид не отказал себе в удовольствии запустить руку в ее белокурые локоны. Прекрасные, хотя может и не совсем шелковистые. «Плохое питание, недостаточно витаминов, усталость, откормить надо, овечку мою, и развлечь», – решил он. Легко было решать, когда она уже все равно отказалась от жизни. Хотя и без этого он мог бы лишить ее свободы воли, сделав своей. У нее были те самые склонности к тому, чтобы отдаваться служению Высшему, посвящать себя ему, и переключить их на себя было чаще благом, чем нет.