I
3 февраля 2022 г., 00:00
***
Цзян Яньли медленно шла по берегу лотосового пруда. Весеннее солнце, до этого едва одаривавшее её теплом, приятно пригревало, и она, наконец, могла снять зимнюю накидку. На небе не было ни облачка, и чувство восторга мешалось в девушке с радостным предвкушением. Она проходила мимо играющих детишек, ласково им улыбалась и раздавала сладости, ловко выуживая угощения из длинных рукавов, чтобы никто не увидел, и на восхищённые возгласы лишь хитро замечая: «с магией возможно всё!». Дети, счастливо смеясь, дергали её за подол, невинно называя сестрицей и предлагая сыграть вместе с ними. Но Цзян Яньли мягко отстранила их от себя и обещалась прийти в следующий раз: сейчас у неё были дела, и задерживаться она более не могла. Яньли подошла к причалу, раскланиваясь с торговцами и с неизменной улыбкой интересуясь, идут ли покупатели и не нужна ли помощь. Привыкшие к деве Цзян мужички и старушки все как один мотали головой, заверяя её, что всё в порядке, и в подтверждение указывали на плотно забитые лавочки с рыбой, подвесками, серьгами и расписанными поясами, предлагали ей угощения, некоторые просили примерить какую-нибудь вещичку-безделушку. Но Цзян Яньли только заговорщически пошепталась со старушкой, торговавшей сладостями, и спрятала что-то в рукав. Вдруг у воды засуетились: рыбаки спешили отплыть на маленьких лодчонках подальше, а стоявшие на причале принялись быстрее перетаскивать ящики с продуктами. Водную гладь рассекала небольшая джонка, направляемая людьми в белых одеждах; у каждого на груди был вышит пион. В Пристань Лотоса приплыли гости из Ланьлина. Первым с лодки спрыгнул высокий молодой человек с тёмными короткими волосами, в спешке перехваченными золотой заколкой, и киноварной точкой на лбу. Он с любопытством оглядывал пристань: глаза разбегались от пёстрых красок, нос закладывало от обилия ароматов, и ему уже не терпелось пройти по берегу и посмотреть, как кипит жизнь в Юньмэн Цзян. Заметив подоспевшую к ним Цзян Яньли, юноша стушевался, повернулся на минутку, чтобы отдать приказ сопровождающим его заклинателям и хоть немного отсрочить разговор с девушкой. Сказать честно, он очень переживал. Очень. — Молодой господин Цзинь, — Цзян Яньли сложила руки перед собой, кротко улыбаясь, — добро пожаловать в Пристань Лотоса. Как доплыли? — Дева Цзян, — юноша лёгким поклоном поприветствовал девушку, отходя с дороги разгружающих лодки торговцев, — я рад… что Вы встретили нас, — он едва заметно покраснел, потупив взгляд. Быть благодарным и обходительным с девушками его учили, но перед той, кого он долгое время не признавал, быть учтивым получалось с трудом: всё перекрывал жгучий стыд. — Ты не зелёный мальчишка, что не может связать двух слов, а-Сюань! — из-за спины послышался недовольный возглас, и госпожа Цзинь, отряхивая и без того чистое платье, подошла к ним ближе, — А-Ли, дорогая, рада тебя видеть! Будь так добра, проводи моего остолопа к главе Цзян и госпоже Юй. Этот юнец сейчас не то что до вашего дома не дойдёт, но и дорогу к своему не вспомнит! На ворчание госпожи Цзинь Цзян Яньли лишь тихо усмехнулась, а Цзинь Цзысюань, вогнанный в краску, бросил оскорблённый взгляд на матушку, чудом увернувшись от подзатыльника. Может, он и не «зелёный мальчишка», но сейчас именно им себя и чувствовал. Госпожа Цзинь, ещё немного поругав сына, пошла вперёд, взяв с них обещание прийти как можно скорее. Идти по пристани было… хорошо. Они остались одни и медленно, вопреки обещанию, прогуливались, огибая ящики с рыбой и лавки торговцев. Девушка приветливо улыбалась людям вокруг, представляя некоторых и Цзинь Цзысюаню, но тот лишь рассеянно кивал головой, выжимая улыбку и незаметно обтирая вспотевшие ладони об одежды. — …молодой господин Цзинь? Вы заскучали? — Цзян Яньли невесомо коснулась рукава, пытаясь поймать взгляд растерявшегося Цзысюаня, — Простите меня, мы скоро придём уже, осталось недолго. Цзинь Цзысюань открывал и закрывал рот, но сказать так ничего и не смог. На самом деле, ему просто было неуютно. Незнакомый орден, непривычные пейзажи и его невеста, такая родная и знакомая всем вокруг, создавали незабываемую картину. Но при этом он сам здесь смотрелся лишним. Цзян Яньли будто и не обратила внимания на его заминку, вместо этого чуть не зарывшись в собственные рукава в попытке что-то найти. Перевертев их несколько раз, она облегчённо выдохнула, доставая и протягивая Цзинь Цзысюаню маленький мешочек. Юноша принял его двумя руками, оторопев, и остановился посреди дороги, удивлённо осматривая подарок. Он успел даже получить пару тычков в бока от рыбаков, тащивших вёдра с ещё живым уловом и удочки и натыкавшихся на застывшего благородного господина, который встал как дурачок и с места не двигался. Понаблюдав за ворчанием стариков, Цзян Яньли не сдержалась, коротко засмеялась и, прикрывая лицо рукавами, подошла к отставшему от неё Цзысюаню. Поравнявшись с ним, она одними губами прошептала: «это Вам». В мешочке лежали белые рисовые пирожные, и Цзысюань чувствовал, что было бы неправильно выставлять себя ещё большим ребёнком, радуясь сладостям с громкими визгами. Поэтому он сдавленно поблагодарил девушку и поклонился ей. Чуть ниже обычного. Возможно, он действительно не подходил Пристани Лотоса. Но всё-таки… Цзысюань — жених Цзян Яньли, и рядом с расцветшей под солнечными лучами девой он как раз и должен был быть. Это его место. Он заслужил его. И постарается, чтобы это признали все. В кармане ждала своего часа маленькая нефритовая шкатулка. Цзян Яньли тихо, но стремительно ступала по вымощенным дорожкам, проводя Цзинь Цзысюаня мимо садов и аккуратных маленьких домиков. Она рассказывала истории, забавно размахивая руками, ненадолго останавливалась, чтобы показать, где всё происходило, но после вновь устремлялась вперёд. В конце концов, они дошли до большого дерева, ещё совсем молодого и полного сил. Цзян Яньли остановилась рядом с ним, дотронувшись рукой до шершавой коры, и перевела взгляд на жениха. — На это дерево взобрался а-Сянь, когда был совсем маленьким, — девушка не сдержала смешка, увидев перекосившееся от упоминания её шиди лицо Цзысюаня, — Его запугал а-Чэн, и бедняжка сбежал из дома. Я его здесь нашла и попросила спрыгнуть, так как сам он слезть не смог бы. Вы бы видели это перепуганное личико! Конечно, я поймала его, а потом мы… — Дева Цзян, — нетерпеливо перебил её Цзысюань, подходя ближе к дереву, — пожалуйста, позвольте мне… сказать Вам, — голос от волнения стал непривычно высоким, и он хотел было закрыть рот рукой, но одёрнул себя и неловко улыбнулся. Кое-как выпутав шкатулку из кармана, Цзинь Цзысюань стремительно, чуть ли не прыжком, подлетел к Цзян Яньли, полностью загораживая ошеломлённую девушку от взглядов проходящих мимо людей. Вложив аккуратно подарок в руки невесты, он сделал шаг назад, натянуто улыбаясь. У него получится. — Дева Цзян, я прошу прощения за то, что ранее вёл себя неучтиво по отношению к Вам, — Цзинь Цзысюань отвёл взгляд, чтобы не видеть реакции девушки, — мне очень жаль, что всё вышло… так, — он выдержал паузу, выравнивая слегка сбившееся от напряжения дыхание, — Я делал поспешные выводы, пренебрегал Вами и Вашей заботой и этим, конечно, оскорбил Вас… Но, прошу, дева Цзян, дайте мне шанс всё исправить! Примите подарок, и мне больше… — Молодой господин Цзинь, — голос Цзян Яньли был непривычно твёрд и даже несколько строг, отчего неприятно встал комок поперёк горла. Неужели не примет?.. — Молодой господин Цзинь, — повторила она уже мягче, — Вам не стоит так переживать. Я давно Вас простила, — Цзян Яньли протянула ему руку, прижимая шкатулку к груди, — и буду беречь Ваш подарок. — Тогда позвольте мне… — Цзинь Цзысюань, схватив девушку за кончики пальцев, сделал резкий шаг вперёд и, испугавшись своей порывистости, уже аккуратнее открыл шкатулку, вынимая ожерелье и надевая его на шею невесты: на тонкой золотой цепочке висело украшение в форме лотоса, переплетённого с пионом. Ветер подул сильнее, растрепал волосы и снова стих, лёгкими струйками воздуха продолжая скользить в складках одежд. Цзян Яньли, купающаяся в лучах солнца, смотрела на Цзысюаня нежно, прищурив глаза, и в уголках глаз собрались прозрачные слезинки. В Пристани Лотоса снова наступила весна. И вместе с ней совсем незаметно подкралось, закрывая загорелыми ладошками глаза и задорно смеясь, Счастье.
