Вдовец

— Лиза! ЛИЗА! — Вейлон рванулся было к жене, упавшей на землю, но его схватили за плечи и буквально зашвырнули в пикап, на заднее сиденье, к сжавшимся в испуге мальчишкам. Мотор давно заведенной машины рычал, но сковавшая все тело слабость не позволила мужчине даже шевельнуться. Парк мог только всхлипывать, скорчившись на креслах, и смотреть в окно, в ночную темноту.       Двери были заблокированы.       А снаружи творился ужас. Слышны были автоматная очередь, внезапно оборвавшаяся, несколько пистолетных выстрелов, человеческие болезненные крики и скрежет поднятой в воздух и ударившейся при падении о другую машины настигнувшего их отряда Меркофф. Что-то рвануло, осветив небо вспышкой желтого и оранжевого. Все затихло…       Хоуп, окровавленный и улыбающийся хищно, ввалился на переднее сидение. Выдохнул, потягиваясь, закрыл глаза.       Парк снова всхлипнул, стараясь не смотреть на первого хоста.       Второй хлопнул дверью с водительской стороны, взялся за руль и рычаг… выдохнул, глядя на Вейлона через зеркало заднего вида.  — Вей. Мне… жаль. — с трудом проговорил он. — Лиза мертва. Я убил того, кто в нее выстрелил, но это… это все, что я мог для нее сделать. Когда мы закончили, ее сердце уже не билось.       Парк замолк. Его сердце тоже готово было остановиться, и он понимал, что хосты сделали все, что могли, и его жена сама не смогла не попытаться договориться, потому и вышла к догнавшим их впервые агентам… но его душу рвала злость.  — Ты… ты ведь обещал… — прохрипел он, садясь и глядя на шатена с медленно зарождающейся ненавистью. — Ты обещал нас защитить…       Майлз повел плечами и выжал газ. Пикап мгновенно сорвался с места — затихшие мальчишки, чуть не упав, прижались под бок отца, тот машинально приобнял их, цепляясь рукой за хрупкие плечики.  — Ты обещал, что сумеешь…  — Я пытался! — зло прорычал второй хост, выруливая на шоссе с территории полыхающего мотеля. — Я столько раз предупреждал, что нельзя задерживаться… Столько раз повторял ей, что с ними невозможно договориться… И я теперь виноват?!       Билли хмыкнул, ехидно, но ничего не сказал. У него как и всегда имелось на происходящее свое мнение.       Впрочем, на первого хоста Вейлон обращать внимание не собирался — в его глазах, виноват был действительно только Апшер. Апшер, который пообещал их защитить. Апшер, который не закрыл собой Лизу, хотя клялся, что их не достанет ни один ублюдок. Апшер, которому он доверил их жизни — себя, любимой и сыновей.  — Да! Почему… почему ты не остановил ее?! — воскликнул Парк сквозь слезы, замутившие взгляд. — Моя Лиза… Она верила тебе!  — Кстати, зря, — хмыкнул вновь тихо Хоуп, но тут же замолчал.       Вейлон уткнулся в макушку Джимми и всхлипнул вновь, замолкая. Горе и злость сжигали его изнутри, а перед глазами медленно, бесконечно медленно падало навзничь тело убитой агентами Меркофф русой женщины, еще такой молодой, такой красивой…       Ему нужен был кто-то, кого сейчас он смог бы обвинить в том, что произошло с ней. И если у него никогда не было надежд на первого хоста, слишком жестокого и бесчеловечного, следующего с ними лишь по причине невозможности разойтись со вторым дальше чем на пятьсот ярдов, то Майлз…       Майлз действительно обещал им защиту. И справлялся вот уже два года. Однако удача изменила им на этот раз.       Кого еще бывший программист мог обвинить?!       Он обнял детей и молча расплакался.       Он вспоминал, как она сказала ему «да» — в заснеженном парке, где он сделал ей предложение, вечером, при свете фонарей и под взрывы празничных салютов. Это был его сюрприз на День Всех Влюбленных. Он вспоминал, как она, обрадованная, расскзала ему про то, что беременна близнецами. Он вспоминал, как она была рада, когда ему поступило предложение от Меркофф… и как она долго обнимала его, окровавленного и грязного, когда он приехал домой после инцидента. Как она старалась стойко переносить все невзгоды их пути — они ведь никогда не задерживались на одном месте надолго, Апшера параноило как не в себя, и стоило хоть чему-то показаться подозрительным, они вшестером снова срывались в дорогу — могли даже посреди ночи загрузить вещи в открытый багажник и уехать из дома, не успевшего, собственно, домом стать… Лиза старалась изо всех сил. Она приняла с теплом даже Билли, который буквально поначалу сводил с ума своей не-человечностью.       А теперь она была мертва.       Ее тело осталось в горящем мотеле, на стоянке.       Ее не стало.       Она больше не смогла бы засмеяться, погладить по голове светловолосых сыновей, не приготовила бы завтрак, не поцеловала бы мужа нежно в лоб… Он тогда сумел вернуться из Маунт-Мэссив ради нее. Выжил ради нее. Почему… почему…       Пикап резко затормозил, съехав с шоссе на обочину. Майлз резко распахнул дверь и вышел, захлопнув ее с такой силой, что чуть не лопнуло стекло.       Парк поднял голову, продолжая обнимать сыновей, ничего еще не понявших, но цепляющихся крошечными пальцами за отца. Посмотрел в темноту, не увидел ничего. Посмотрел на Билли, закинувшего ноги на приборную панель.  — Что? — приоткрыл глаз тот. — Ты его довел, поздравляю.       Вейлон недоуменно моргнул. Хоуп закатил глаза.  — Он сказал, что чувствует твою злость и твое отчаяние. И что ему от этого больно. Сейчас… отдышится — дальше поедем. Чего ты вообще рыдаешь?       Старший мужчина отвернулся, скривив губы. Ожидать от первого хоста сочувствия он не собирался, но… все равно было неприятно.       Прошло минут десять, прежде чем бывший журналист открыл заднюю дверь и швырнул на сидение рядом с Парком неизменную, заштопанную Лизой — Лиза!.. — куртку. Почему-то та была в крови. Билли задрал голову, принюхался и рассмеялся.       Смех его был полубезумным и издевательским.