Спаси меня, если сможешь

POV Соня Мои первые ощущения после пробуждения – безумно болит рука и чувство, будто кто-то выпил всю воду из моего тела Я проснулась в чужой постели. В его постели. Абсолютно обнаженная. За окном кромешная тьма. Рядом моя рабочая одежда, аккуратно сложенная. Я оделась на цыпочках, еле дыша. Если он проснётся — мне придётся говорить. А я не помню ничего. Как же стыдно… На кухне стоит пустой стакан и пол бутылки виски. Даже не знаю, кто из нас его пил. Ох Дима-Дима, зачем тебе это надо было? Мой телефон лежал у микроволновки. Я глянула на экран и оценила обстановку: 4:45, 5% заряда, 14 пропущенных от Кристины. В панике позвонила подруге. - Крис, пожалуйста, забери меня. Адрес *** - Это где? И почему ты так тихо говоришь? – голос у розоволосой пьяный, но когда ее это останавливало - Я потом все объясню, через сколько будешь? Девушка глянула в навигатор и озвучила время. А я начала тихонько собираться. Привела волосы в ванной в порядок. Странно, я вроде не обрабатывала ладонь после кипятка, видимо это Дима позаботился. Осталось только оставить записку. Только на пороге я поняла, что моей обуви нет. Прости Дим, я украду твои тапочки. *Спустя месяц* Вот и всё. Кончено. Менеджер что-то говорит — прогулы, невыход на смену, мы вынуждены. Его губы шевелятся, а я смотрю на его галстук. Пестрый, красный. Ненавижу этот цвет. Мужчина протягивает бумаги, его лицо — маска дежурного сожаления. Я замечаю, как его пальцы постукивают по столу — ему неловко, но не настолько, чтобы действительно переживать. Интересно, он вообще помнит мое имя? Соня, 24 года, два месяца притворялась, что справляюсь. Подписываю не глядя. Рука дрожит, но не от страха — от странного возбуждения. Теперь можно не притворяться. Не заставлять себя улыбаться этим идиотам, которые щипали меня за поясницу. В раздевалке с силой захлопываю шкафчик. Звон металла отдается в висках. Кристина сейчас будет нести что-то про 'новые горизонты'. Дима... Дима бы сейчас молча забрал пакет и повел меня домой. На улице резко вдыхаю холодный воздух. Телефон вибрирует — Кристина: "Где ты? У меня есть кое-что особенное." Особенное. Да. Особенно гадкое. Особенно опасное. Особенно... заманчивое. Пальцы сами набирают: "Иду." Потому что сегодня я заслужила право не быть сильной. *Спустя 2 недели* Мать стоит в дверях, бледная, пальцы впились в косяк. — Я нашла это у тебя в комнате. В её руке пустой пакетик, смятый, с едва заметными розовыми крошками на швах. Я застыла. В горле ком. — Мама, я... — Нет. - Голос мамы не дрожит. Он острый, как нож. - Я звонила в клинику. Ты поедешь. Сегодня. Меня пробрало на смех, резко, не своим голосом. - Ты же знаешь, что это не поможет. — Я не пущу тебя обратно, — отходит от двери, открывая путь в подъезд — Пока ты не выберешь. Я смотрю на сумку у своих ног. Вещи собраны слишком быстро - видно, как мать не смогла аккуратно сложить даже мой любимый свитер. — Ты бы так с отцом не поступила Мать вдруг стареет на глазах — Твой отец... — она обрывает, сжимая кулаки. — Он хотя бы пытался бороться. - Ты даже не попробовала понять – уже кричу от отчания - Понять? – она резко сжимает пакетик – Я два месяца притворялась, что не замечаю. Что это *просто усталость*. Что моя дочь не… - ее голос срывается – у тебя есть выбор – продолжает уже тихим, спокойным тоном Я беру сумку и переступаю порог, тот самый, где остались отметки моего роста с 7 лет. Дверь закрывается с тихим щелчком, который громче любого хлопка. *Спустя неделю* Я проснулась с ощущением, будто кто-то вывернул меня наизнанку. Рот набит ватой, пропитанной перегоревшим спиртом. Потянулась за телефоном — *три пропущенных от Кристины.* — Опять звонила, — пробормотала я, смахивая уведомления. На кухне пустой холодильник гудел чуть громче, чем голова. Последний йогурт с истёкшим сроком и вода из под крана – вот мой завтрак. Денег совсем не осталось, надо что-то делать с работой. *Вечер того же дня* Кристина ждала у подъезда. — Ну что, поехали? — она держала в руке маленький пакетик с парой таблеток, будто это жвачка. — Я устала — Ну и зря, — Кристина пожала плечами. — Ты же знаешь, что это единственное, что помогает. Я вдохнула свежий воздух, совершенно понимая куда качусь, но взяла. Первая доза. Далее мы с подругой едем в очередной клуб. Я их уже наизусть выучила. Первые минуты были лёгкими, как полёт. Таблетка растворилась под языком, и мир сразу стал ярче — звуки обрели объём, свет прожекторов превратился в золотые нити. Я засмеялась, когда тело само начало двигаться в такт музыке. — Ну что, вошла в ритм? — Кристина крикнула мне прямо в ухо, обдавая дыханием с привкусом ментола и чего-то химического. Но вдруг... что-то переключилось. Сначала появилась липкая испарина на спине. Потом дрожь в коленях, будто под ними раскачивалась палуба. Музыка внезапно стала слишком громкой, бит слишком резким. — Ты в порядке? — какой-то парень с сигаретой за ухом наклонился ко мне. — Выглядишь бледной. Я отшатнулась, почувствовав, как волосы на затылке стали мокрыми от пота. В зеркале за барной стойкой мелькнуло мое отражение — расширенные зрачки, размазанная помада, пустые глаза. «Я сейчас дома. Читаю книгу. Пью чай. И даже не вспоминаю тебя.» - фраза в голове прозвучала голосом Димы — Дай ещё, — я вцепилась в руку Кристины, чувствуя, как ногти впиваются в чужую кожу. — Вообще-то, это стоит денег, — девушка высвободила руку, поправляя браслет. — Но для тебя... в долг. Вторая доза ударила быстрее. Сухость во рту сменилась металлическим привкусом. В висках застучало, и мысли снова стали лёгкими, воздушными. — Эй, тебе правда норм? — тот же парень с сигаретой придержал меня за локоть, когда я пошатнулась у стойки. — Может, тебе присесть? — Отвали! — я резко дёрнулась, чувствуя, как тошнота подкатывает к горлу. В попыхах споткнулась о чью-то ногу и ухватилась за барную стойку. В голове снова голос Димы: "Комната. За неё надо платить через три дня. А денег у тебя нет. Вообще нет." — Крис... — она обернулась, но уже танцевала с каким-то типом, смеялась слишком громко. Третью доза. Я приняла ее в туалетной кабинке, дрожащими руками. Порошок попал не только в нос. Розовые крупинки рассыпались по раковине. Когда я вышла, мир снова был прекрасен. Но где-то глубоко внутри его голос шептал: "Это не закончится хорошо. Ты ничтожество. Сдохнешь так же как отец" Заказала ещё один коктейль. Чтобы заглушить этот зов. *4:38 утра* Клуб уже выплюнул нас на улицу — оглушённых, липких от пота, с пустыми карманами и разряженными телефонами. Шатаюсь, цепляюсь за стены. Голова была тяжёлой, как гиря, а ноги ватными. — Куда поедем? — Кристина хихикала, обнимая какого-то типа в кожанке. Мне вдруг захотелось домой. Но дом — это комната в дешёвой общаге, где *пахнет* плесенью и чужими сигаретами. А еще… дом, это Дима. Его квартира. Его кровать, на которой я засыпала под звуки телевизора. Его руки, которые не хватали меня за бёдра в темноте клуба. — Я... я не поеду, — я выпустила из рук стену и пошла куда глаза глядят. Ноги сами поняли, куда идти. *5:17 утра* Я стояла у его двери. Пальцы скользили по домофону, не могла попасть по кнопкам. — Блядь — вскрикнула и ударила ладонью по металлу. Дверь открылась через минуту. Оттуда вышел консьерж и начал меня отчитывать. Его голос казался таким отдаленным. - Масленников – сквозь остатки сил цедила я – к Дмитрию Масленникову — Соня?.. – снова этот голос. Ну, что же ты еще мне хочешь сказать о моей никчемности? Но меня развернула массивная мужская рука. — Дима, я... Но слова застряли в горле. Я шагнула вперёд и рухнула ему на грудь.