история одного самоубийства

Школы я меняла почти так же часто, как времена года сменяли друг друга. Лишь в последнем из учебных заведений в Опфере мне удалось продержаться дольше года. Надежду на постоянное домашнее обучение мы давным-давно потеряли, потому приходилось терпеть общество ненавистной мне массы. В некоторых образовательных учреждениях была обязательная форма, одним из таких является и то, в котором я сейчас. Белая рубашка вместе с пиджаком, юбкой и возможно водолазкой в коричневых тонах, превращали всех в землистое пятно, на фоне которого моя «неестественная» внешность выделялась еще сильнее. За любые попытки скрыть ее меня ругали, ибо я нарушала дресс-код своими цветными линзами и «неподходящей для школы» одеждой. Если честно, мое абсолютно белое обличие привлекало больше нежелательного внимания, чем попытки его спрятать. Тем временем, череда невыносимых страданий даже не думала останавливаться. Из личного опыта могу заметить, что подростки, в отличие от детей намного проворней в плане издевательств. За годы в этом чертовом городе я натерпелась очень многого. Их «методы развлечений» становились жестче со временем. Меня могли обзывать, бить, тушить об меня сигареты либо любой другой источник огня, но к тому времени я уже устала сопротивляться. Попытки противодействия делали их «игру» только занимательнее, ведь охотнику намного веселее гонятся за отбивающейся дичью. Многочисленные жалобы руководствам школ, как я уже говорила, ничего не меняли. В какой-то момент я перестала есть. Стресс делал еду отвратительной на вкус, да и смысла в том, чтобы потреблять пищу, когда она выйдет при тупом ударе в живот, я не видела. Мама с папой давали мне еду с собой, но я её всегда выбрасывала, а им говорила, что съела все до последней крошки, дабы не создавать больше причин для беспокойства. Из-за огромного количества травм и сильной потери веса меня начали чаще водить на обследования. Больницы раздражали. Там родители старались держать от меня дистанцию. Если я не имела возможности скрыть особенности своей внешности, они даже говорить со мной не хотели, но если мне удавалось спрятать себя под несколькими слоями своеобразной маскировки, то родители начинали вести себя абсолютно нормально: держали за руку, чтобы успокоить, смотрели в глаза и интересовались, не потерялась ли я по пути. Их тоже можно было понять, я видела, как на них глядели, когда я находилась поблизости, но было все равно обидно. Я всегда наивно предполагала, что если весь мир обернётся против меня, то мать с отцом будут единственными, кто останется на моей стороне не смотря ни на что, но они постоянно бросали меня на произвол судьбы, делая вид, что я не их дочь вовсе. Даже на это мне стало плевать в итоге. Апатия захватила меня полностью, обвила своими корнями весь мой скелет, вытеснив все, из чего состояло мое тело и моя личность. Я просто смирилась со всем, что меня могло ожидать, ибо понимала, что ничего изменить я не смогу. Воспоминаний об этом отрывке времени почти не осталось.