После уроков

      Общение с Диной, неожиданно для Жени, скрасило серые будни. Сперва он не планировал заходить куда-то дальше той утешительной прогулки и посиделок за кофе у нее на кухне. Он даже не планировал читать ее книгу, сказал, что прочитает, исключительно из вежливости. Но когда вечером Дина прислала ему ссылку, он все же начал. Не то чтобы ему был интересен сюжет, скорее, он читал из-за самой Дины. Любопытство заставило Женю взглянуть на нее через призму того, что она пишет. Правда, толком он ничего так и не понял.       «Остров любви», книга Дины, повествовала о парне, оказавшемся в другом мире, где есть магия и прочие несуществующие вещи. Несмотря на внешнюю романтичность и даже слащавость текста, некоторые моменты казались крайне мрачными. Женю они цепляли куда больше, почему-то ему казалось, что именно они были написаны наиболее искренне. Наверное, виной тому его собственное восприятие мира. Женя не особо верил, что на этой планете есть человек, истинным отражением души которого станет нечто светлое и прекрасное. Разве что младенец, или кто-то, кто ударился головой и лишился памяти. Во всех остальных случаях люди не могут оставаться радостными. Женя так считал. Ему казалось, что абсолютно все страдают, только в разной степени. Жизнь без страданий невозможна. Они — как кислород или солнце. Пессимистичный подход, но как есть.       Динина книга помогала Жене отвлечься. Раньше он не особо жаловал чтение. В детстве мама заставляла его читать по двадцать страниц в день, а потом пересказывать ей их содержание. Это отбило у него всякий интерес к литературе. Однако, как оказалось, чтение было способно заставить мысли заткнуться на какое-то время. Когда-то то же самое делали фильмы, но Жене они перестали помогать. Когда он смотрел что-то, то все равно думал о происходящем в его собственной жизни. Поэтому однажды он перестал их смотреть.       Порой уйти от реальности хотелось слишком сильно, Женя даже подумывал написать кому-то, чей номер коммунальные службы постоянно стремились убрать со стен домов. Но вовремя остановился. Еще пробовал пить, но это совсем не помогало. Алкоголь плохо влиял на Женю, у него сразу начинала болеть голова. Отчаявшись, он смирился с тем, что от мыслей не уйти. Единственным, что по-прежнему помогало, оставалась учеба. Он не то чтобы ее любил и не то чтобы преследовал какую-то цель, просто учил все, потому что привык. Чем-то сложным ему это не казалось, школьная программа давалась легко, особенно точные науки. У Жени были хорошие оценки. И пусть его это не радовало, решение задач и уравнений помогало отвлечься. И все же он был почти что счастлив, когда чтение также помогло ему.       Он прочитал все сорок семь написанных глав за три дня, после чего сказал Дине, что ему, в целом, понравилось. Ее щеки тут же покраснели от смущения. Она покачала головой, будто не веря. Потом пыталась убедить Женю в том, что он ей льстит, но он заверил ее в обратном, поклявшись, что никогда не врет. Он правда редко врал, быть честным проще. Но стоит также отметить, что умолчать о чем-то и соврать — разные понятия, пусть многие их и не различают.       Как-то раз, когда Женя и Дина дежурили и остались в кабинете одни, Дина сказала:       — Иногда мне кажется, что с моей работой что-то не так. То есть, мне приятно, что ее хвалят, но не может быть все так хорошо, а сама я не знаю, где надо исправить. И что делать?       — Ну, — протянул Женя, — я из недостатков могу отметить только то, что слюна не заменит смазку, а секс на пляже так себе затея, там же везде песок.       Она, задумавшись, пролила воду мимо цветочного горшка, из-за чего на подоконнике образовалась лужа.       — Блять, — выругалась она, — то есть… ты так уверенно это сказал, и я подумала, что у тебя уже что-то было.       Рука Жени, до этого вытирающая тряпкой доску, замерла. Он посмотрел на остатки записей, выведенных немного небрежным почерком Виктора. Длинные формулы, что-то из органической химии, которую проходят в старших классах. Женя представил как учитель писал это всего несколько десятков минут назад. Представил, как длинные пальцы Виктора сжимают кусок мела. Мысль о том, что когда-то эти пальцы были в нем, отозвалась приятными мурашками, пробежавшими по телу.       — Эй, — окликнула Дина, — можешь не отвечать, если не хочешь.       Женя чуть было не сказал, что трахался с Виктором, а до него с пятидесятилетним извращенцем, до которого были и другие, но промолчал. Ему вдруг стало не все равно на их отношения. Пусть геи и импонировали Дине, вряд ли она благосклонно отнесется к тому, что ее шестнадцатилетний одноклассник оказывается та еще шлюха. Однако врать Женя также не хотел, поэтому он опустил все, что было после признания матери в своей ориентации, сказав:       — Ничего серьезного не было, мы просто подрочили друг другу, но я знаю о многих вещах в теории.       Она удивленно посмотрела на Женю, не ожидая такого признания, а потом, словно желая поделиться чем-то в ответ, произнесла:       — Я девственница, но я смотрю порно… иногда.       — Это нормально, — пожал плечами Женя, — но ты могла ничего не говорить, если не хотела.       А потом они оба рассмеялись.       Наверное, для них обоих это стало первой настоящей дружбой. По крайней мере ее началом. Женя и Дина много разговаривали в школе, иногда ходили гулять. Дина еще раз пригласила его к себе домой. И пусть общались они всего неделю, если конечно не брать в расчет то время, когда они не общались близко, им обоим казалось, что прошло куда больше времени.       Их отношения не могли остаться незамеченными. Как-то раз Виктор подошел к Жене и сказал:       — Очень рад, что вы с Диной нашли общий язык. Надеюсь, тебе это поможет.       Они стояли посреди школьного коридора, но Женя, решив, что за криками детей никто ничего не услышит, ответил:       — Мы с ней просто общаемся. И мне это не поможет, я все еще хочу, чтобы вы меня выебали.       Виктор, промолчав, отправился по своим делам, но Женя заметил гнев, промелькнувший в его голубых глазах. Однако это был не только гнев, в нем проглядывалось что-то еще, что-то темное, но желанное.       Дела у Виктора, к слову, обстояли весьма плачевно. В понедельник произошел инцидент, попавший на следующий день в городскую газету. Семиклассник Илья, во время лабораторной работы, вылил соляную кислоту на голову своей соседки по парте. Кислота действительно была разбавлена и не нанесла бы серьезных повреждений, не попади она Насте, так звали ту девочку, в глаз. Ей потребовалось обратиться в больницу, а вот ее родители обратились в милицию. Они же способствовали появлению статьи.       Виктор чуть было не оказался крайним в этой ситуации. Его спасло только то, что у Ильи и раньше случались проблемы с поведением. Так, в прошлом году, он бросил в кого-то стул, благо промазал. Однако, в итоге, стул угодил в окно и чуть не приземлился на голову дворнику. Ситуация казалась смешной, но только не для школьной администрации. Летом Илью забрали в милицию, когда он рисовал граффити на грузовых вагонах вместе с парнем из первой школы. То, что проблема в самом Илье было очевидно, и Виктор, пусть и был ответственен за учеников, никакого существенного наказания не понес.       Кроме выговора от директрисы и долгой беседы с завучем на тему того, как важно не спускать глаз с учеников, подобных Илье. Потом она еще добавила, что совсем не против, если Виктор не будет спускать глаз и с нее. Завуч Алеся Владимировна казалась Виктору худшим человеком в этой школе, так как она явно хотела, чтобы их отношения вышли за рамки деловых.       Идя работать в школу, Виктор понимал, с чем столкнется. Знал, что у него приятная внешность, на которую купятся девочки. Чуть ли не в каждом классе была ученица, которая расстегивала на его уроках верхнюю пуговицу рубашки и загадочно улыбалась. Виктор делал вид, что ничего не замечает. Это было правильно. Подобное поведение учениц его не особо смущало, скорее, было все равно. Однако, когда в прошлом году за ним вдруг начала ходить толпа четвероклассниц, у которых он очевидно ничего не вел, он все же обратился к их классной руководительнице и попросил сделать с этим что-то.       Ученицы — одно дело, но приставания со стороны взрослой женщины — совсем другое. Алеся Владимировна была низкой и полной, пользовалась невероятно сладкими духами, красила губы малиновой помадой и была убеждена, что должность завуча позволяет делать ей все что угодно.       Она позвала Виктора в свой кабинет, села рядом с ним на диван и начала свой монолог. Виктору стало почти мерзко, когда ее толстые пальцы, один из которых был пережат явно маленьким обручальным кольцом, коснулись его колена. Он поднялся с дивана и сказал, что прекрасно осознал свою ошибку, почему-то подумав о Жене в этот момент. С ним было неправильно, но с ним было совсем не мерзко.       На ситуации с Ильей проблемы Виктора не закончились. У Августины случился очередной конфликт, на этот раз с учителем истории. Дошло до того, что ее мама заявилась в школу и пошла предъявлять историку претензии о том, что в тесте были вопросы не из учебника. Виктору, как классному руководителю, пришлось присутствовать при этом разговоре. При этом он старался не занимать чью-либо сторону.       В пятницу, когда эта злополучная неделя почти закончилась, произошло еще одно происшествие.       Пятница была двадцатым числом. Именно в этот день Женя ждал звонка от отца, однако, тот позвонил в четверг. Женя сперва думал не снимать трубку, но бабушка Тамара недовольно выпалила:       — Отвечай, отец звонит!       Он нехотя поднес телефон к уху и поздоровался. Владимир говорил спокойно и отстраненно, но Жене все равно стало не по себе. За эти три недели он отвык разговаривать с отцом. Привыкать вновь не хотелось, но выбора не было. Владимир обеспечивал Женю, думая, что, если бы не он, у сына не осталось бы никаких средств на существование. Это тешило самолюбие Владимира. Правда у Жени были деньги, те пять тысяч евро, но сказать отцу о том, что не нуждается в его помощи, он, конечно же, не мог.       Разговор не продлился долго. Чувствовалось, что Владимиру все равно. Так и было. Он относился к Жене с холодным равнодушием, и лишь в те моменты, когда сын давал повод, выплескивал на нем свою злость. Громко и пугающе кричал, даже пару раз бывало ударил.       За время этого диалога почти ничего не произошло, но, положив трубку, Женя чувствовал себя подавленным. Хотелось забыться. Уроки он уже сделал, новых глав Дининой книги пока не появилось, поэтому мысли вернулись к желанию заняться сексом с Виктором, либо с кем-то другим. Такой возможности не было, поэтому Жене оставалось только отлучиться в туалет. Он думал включить порно, чтобы не представлять Виктора, но Тамара сказала:       — Вообще со своим мобильником не расстаешься, что за молодежь пошла!       Он демонстративно оставил телефон на столе, смирившись, что все же придется пофантазировать о Викторе. Мастурбация особо ничего не дала, только немного сняла напряжение. Поэтому Женя решил позвонить Дине и предложить ей погулять. В конце сентября темнело уже достаточно рано, но пару часов в запасе у них еще было. Однако Дина не сняла.       Она перезвонила Жене в районе десяти. Ее голос дрожал, она явно плакала.       — П… привет, — только и смогла произнести Дина.       — Что случилось? — обеспокоенно спросил он.       — Она… она… моя мама, — Дина несколько раз всхлипнула. — Я забыла закрыть ноут, и она… она прочитала!       Картинка быстро сложилась в Жениной голове. Внутри стало неприятно от осознания того, что у его новой подруги проблемы. Он понимал, что Дине ситуация кажется ужасной и неразрешимой. Ему самому казалось, что ничего катастрофического не произошло, но успокаивать он по-прежнему не умел.       — Ты только не нервничай, — сказал он. Прозвучало совсем неубедительно.       — Я… я рада, что мы познакомились, — сквозь слезы произнесла Дина, — но мы больше не сможем видеться, я уезжаю.       — Куда? Успокойся! Ты можешь прийти ко мне и…       В трубке послышались короткие гудки.       — Кого это ты собирался привести в мою квартиру, а? — тут же вмешалась бабушка Тамара.       — Подругу, — машинально ответил Женя.       — Ты что уже и девок водишь? В таком-то возрасте, негодник!       Усмехнувшись ее словам, Женя взглянул на часы. Последний поезд уходил со станции примерно в десять, Дина вполне могла на него успеть. Ему стоило догнать ее, чем он и собирался заняться, но стоило Жене взять куртку, как Тамара приказным тоном сообщила, что он никуда не идет.       Женя пытался убедить себя , что не переживает, однако тревога все равно поселилась где-то внутри. Умом он понимал, что Дина, скорее всего, просто уедет куда-нибудь, а потом, успокоившись, вернется. Главное только, чтобы она вновь не стала ничего удалять. Женя проверил, пока все было на месте, но он, на всякий случай, скачал Динину книгу себе на телефон.       Каждый судит по себе, поэтому Женя не мог не подумать о том, что Дина решит причинить себе вред. Однако здравый смысл подсказывал, что произойти такого не должно. Вроде Дина была не из тех, кто промышляет подобным. По крайней мере, Жене так казалось. Он решил довериться этому чутью, но ночью все равно плохо спал. Он пытался еще несколько раз связаться с Диной, но она так и не ответила.       На следующий день все подтвердилось — Дина сбежала. Ее мама пришла в школу и, сорвав первый урок английского, требовала, чтобы одноклассники ее дочери сказали все, что знают. Женя молчал. Инесса показалась ему человеком истеричным и крайне неприятным. Она не желала уходить из школы, пока двоечник Петя не предложил помочь искать Дину, поспрашивав о ней жителей Заозерска. Заинтересован он был, правда, только в том, чтобы прогулять уроки. Но, кажется, этот поступок, растопил сердце Инессы, и она ушла. А Виктор был вынужден под свою ответственность отпустить Петю с уроков.       На протяжении всего дня Женя звонил Дине пару раз и писал, но безрезультатно. Ему было бы спокойней, если бы она сказала, где находится. Он писал, что никогда и ни за что не сдаст ее, но Дина продолжала молчать. Это тревожило.       Уроки тянулись слишком долго.       Когда классный час наконец подошел к концу, Виктор попросил Женю задержаться. Когда все покинули кабинет, он сел за стол, хотя обычно так не делал, и обхватив голову руками, спросил:       — Ты не знаешь, что с Диной?       — Нет, — честно ответил Женя.       — Ты с ней общался, у нее же не было твоих наклонностей?       — А, вы про самоубийство? Точно нет, но вот у меня они все еще есть.       Женя окинул Виктора взглядом. Сейчас он выглядел уставшим и даже беззащитным. И это казалось неплохим шансом.       — Может мы все же…       — Можешь не трогать меня сейчас, — перебил Виктор, пытаясь придать своему тону твердости. — Эта неделя была ужасной. Я…       — Заебался, да? — предположил Женя, усмехнувшись.       — Да, именно так, — вздохнул Виктор, — лучше и не скажешь.       Женя подошел к учителю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее от волнения и предвкушения. Он не был до конца уверен в правильности своих действий. Точнее, он был почти уверен, что Виктор пошлет его куда подальше, но попробовать стоило.       Женя положил руки на напряженные плечи Виктора, наклонился, почти касаясь уха губами и прошептал:       — Знаю отличный способ расслабиться. Можно прямо здесь или у тебя. Как тогда в отеле, было же хорошо, разве нет? Или могу отсосать, тебе ведь понравилось. Можешь делать со мной все, что хочешь, даже так, — ладонь Жени легла на шею Виктора, легко сжимая, — мне очень понравилось. Правда.       Женя скользнул губами по чужой шее, потом осторожно поцеловал. Он ждал, когда Виктор оттолкнет его и потребует прекратить. И Виктор действительно оттолкнул, а потом, посмотрев Жене прямо в глаза, сказал:       — Идем.