После уроков

      Вода была настолько горячей, что становилось больно, но Виктор не спешил поворачивать кран. Хотелось смыть с себя все произошедшее. Жаль только, что даже чистый кипяток не помог бы это сделать.       Он чувствовал себя более чем отвратительно. Злился, в первую очередь, на самого себя. Сперва Виктор искренне пытался понять, зачем сделал это, но никаких здравых предположений не возникало. А ответ «потому что хотелось» нельзя было принимать за что-то адекватное. Он уже давно стал взрослым, и подобные оправдания с ним не работали. Как не работали бы и какие-либо другие. Виктор занялся сексом со своим учеником, с ребенком. То, что Жене шестнадцать и то, что он сам этого хотел ни на что не влияет. Не влияет даже то, что у Жени, по его словам, было множество других партнеров раньше. Виктора ничего не оправдывало.       Он прикрыл глаза, подставляя голову под горячую воду, потом резко повернул кран и подождал, пока польется холодная, почти ледяная. Виктор надеялся, что это поможет, но не помогло. Еще хуже то, что он совсем не знал, что делать, и как быть дальше. Отрегулировав температуру воды до приемлемой, Виктор продолжил убивать время в душе, не желая выходить. Он знал, что в спальне его ждет Женя, и им придется поговорить.       У Виктора не было привычки придаваться рефлексии, но сейчас без нее не получалось. Он продолжал думать о мотивах своего поступка. Того, что он все же повелся на манипуляции со стороны Жени, он не допускал. Это действительно было не так. Даже положи Женя голову на рельсы за минуту до прибытия поезда и скажи, что встанет только, если Виктор его поцелует, он бы не повелся. Нашел бы какой-то другой способ спасти. Также и в сложившейся ситуации, ничего бы не случилось, если бы Виктор не хотел. А вот то, что причиной могло стать любопытство, Виктор допускал. Ему действительно хотелось узнать о Жене больше, хотелось, чтобы тот ему доверился. Что-то отличало его от всех остальных учеников, что когда-либо были у Виктора. Но вот что конкретно?       О том, что Виктор, быть может, видел в нем другого человека, которого возможно любил когда-то, он старался не думать. Это было бы слишком глупо. С тех пор прошло тринадцать лет, достаточный срок, чтобы отпустить. К тому же, Женя был похож на него лишь внешне.       Еще была усталость. Не произойди на прошлой неделе всего того дерьма, Виктор вряд ли бы пригласил Женю к себе, нашел бы силы оттолкнуть его еще в классе. Но не нашел. И причина не только в ужасной неделе. Жизнь в целом не то, чтобы устраивала Виктора, пусть он и сам выбрал ее. Работать учителем ему нравилось, но только в те моменты, когда он объяснял ученикам материал и помогал справиться с задачами. Но все, что касалось взаимодействия с администрацией, отчетов и общения с некоторыми не самыми приятными родителями, порой заставляло его ненавидеть школу. Еще больше работа ему не нравилась из-за низкой зарплаты. И, если быть честным, Виктор когда-то хотел заниматься совсем другим.       Возвращение в Заозерск после окончания университета также было ошибкой. Виктор вернулся сюда, потому что здесь была квартира, думал, что через пару лет уедет, но так и не уехал. Многое в городе напоминало о детстве и школьных годах, как бы Виктор не пытался избегать определенных мест. И пусть с городом его ничего, кроме сомнительной работы и квартиры, особо не связывало, он не нашел в себе сил взять и уехать и был почти уверен, что не найдет никогда.       Вся жизнь Виктора сводилась к работе, сериалам по вечерам, когда время позволяло, и редким поездкам в Минск с целью расслабиться и провести с кем-нибудь ночь. Искать кого-то в Заозерске он не хотел. Во-первых, найти будет трудно, а, во-вторых, город маленький, и слухи рискуют поползти слишком быстро. Ему это было ни к чему.       К слову, почему-то о том, что кто-то узнает о произошедшем между ним и Женей, Виктор не переживал. Хотя стоило бы, ведь, если это станет явным, жизнь Виктора превратиться в кошмар. Но он был почти на сто процентов уверен, что Женя никому не расскажет, это не в его интересах.       Потом вдруг Виктор резко понял, что рассказать он все же может. Собственная репутация Женю, кажется, совсем не беспокоила, а вот метод шантажа крайне привлекал. Сперва Виктор подумал, что стоит попросить его так не делать, но потом решил, что это может только подкинуть ему идею, к тому же, это будет слишком низко.       Более-менее успокоившись на этот счет, Виктор вернулся к размышлениям о собственной жизни. Она совсем не казалась ему чем-то хорошим, даже наоборот. И, с появлением Жени, стала еще хуже. Конечно, в моменты, когда они были близки, было хорошо, но Виктор до последнего пытался себя убедить, что это не более чем физиологическая реакция. В том, что у него не может быть к ученику никакой симпатии или чувств, Виктор не сомневался. Он пообещал себе никогда не влюбляться много лет назад, и с тех пор покорно следовал этому обещанию.       Что до самого Жени, то Виктору так и не удалось сделать никаких выводов. Но одно было ясно — мальчик определенно не в порядке. Виктор знал о его прошлом только то, что Женя сам рассказал, но этой обрывочной информации было вполне достаточно, чтобы понять, что у него проблемы.       Стук в дверь заставил отвлечься от размышлений.       — Ты там думаешь о том, как ужасно, что мы переспали? — послышался голос Жени сквозь шум воды.       Виктор давно подметил то, что Женя умный, сообразительный и достаточно хорошо понимает людей, пусть это и шло вразрез с его отношением к самому себе. Однако сейчас Виктор предпочел, чтобы он был из тех, кто, учась в девятом классе, не может отличить оксид от кислоты.       — Выходи!       Если бы у Виктора был выбор, он бы не вышел никогда, но прятаться в собственной квартире - это уже слишком. Он выключил воду и выбрался из ванны. Вытер лицо уже влажным полотенцем. Кажется Женя, принимавший душ раннее, тоже воспользовался им. Это полотенце казалось чем-то таким же неправильным, как факт того, что они переспали, но Виктор продолжил вытираться им.       Он подошел к запотевшему зеркалу, провел по нему рукой и посмотрел в глаза самому себе, пытаясь понять, что Женя в нем нашел. Конечно, смазливая внешность играла свою роль, но Виктор думал, что на такое ведутся только старшеклассницы. Скорее всего, причина еще более банальна — он единственный человек в этом городе, на секс с которым Женя мог рассчитывать. Он просто не нашел кого-то другого. Вполне логично, но какое-то иррациональное чувство заставляло Виктора надеяться, что это не так.       Женя постучал еще раз, заставляя Виктора окончательно прийти в себя и вспомнить о том, что они должны поговорить. Именно на таком условии он позволил ему остаться. Правда Виктор уже не был уверен в том, что хочет говорить, но отступать не собирался. Будет лучше, если Женя расскажет о себе хоть что-нибудь еще. А потом? Потом Виктор отправит его к школьному психологу, потому что другого выхода не видел. Благо в женщине, занимавшей эту должность, он ни капли не сомневался.       Виктор оделся и, собравшись с мыслями, вышел из ванной.

***

      Пока Виктор был в душе, Женя минут пять стоял перед зеркалом, довольно разглядывая свое отражение. Ему чертовски нравилось то, как он выглядит в темно-синей футболке Виктора. Ее он взял без спроса, но так как она была небрежно брошена на стул, он решил, что может так поступить.       Первое время Женя был счастлив, его наполняло чувство эйфории, которое, к огромному сожалению, очень скоро пошло на спад. Но он все равно чувствовал себя хорошо. Оттянув ворот футболки, разглядывал следы чужих зубов на своих плечах. Наконец-то он переспал с Виктором! Мечтал об этом три недели, в какой-то момент даже перестал верить, что это возможно, но не сдался. Это было правильное решение.       Но он также понимал, что этот секс все еще ничего не значит. Женя предвидел, что Виктор станет говорить о том, какой ужасный поступок они совершили, как только выйдет из ванной. Винить его он не мог, но слышать такое не хотелось.       Женя позволил себе помечтать, представив, как здорово было бы, если бы они с Виктором могли спать без обязательств. Это было бы прекрасно. Жене нравился секс с ним, он верил, что и Виктору нравится. Вот бы он только смог отбросить всю эту ерунду о том, что он учитель и не может заниматься сексом с собственным учеником. Но, конечно же, Виктор не закроет на это глаза. Женя предчувствовал, что ему еще предстоит хорошенько постараться, чтобы сломать его и заставить сдаться. Но он готов.       В Викторе было идеально почти все, кроме, как Жене казалось, внушенного самому себе желания следовать принципам и попыток помочь ему. Жене не очень нравилось, что Виктор пытается лезть ему в душу. Он не считал, что нуждается в поддержке и помощи. Его полностью устраивало происходящее в его голове. Однако, если это поможет стать с Виктором ближе, Женя был готов рассказать о себе, пусть и перестал доверять людям после определенного случая. Виктор не казался ему тем человеком, который станет осуждать. Основания так полагать были, ведь до этого момента за ним, несмотря ни на что, ничего подобного не наблюдалось.       Когда излишняя радость прошла, Женя отправился на кухню и выпил стакан воды, после чего вернулся в прихожую и достал из кармана куртки телефон, вдруг вспомнив про Дину. От нее по-прежнему не было никаких вестей. Женя пытался себя убедить, что у нее все отлично, и переживать точно не стоит, но все равно тревожился. Глубоко вздохнув, он все же признал себе, что ему не безразлична Дина. Она ему нравилась, и он хотел бы сохранить с ней хорошие отношения, вне зависимости от того, как сложится его жизнь.       Волнение заставило его написать Дине еще одно сообщение. Он догадывался, что не получит на него ответ, как не получил на все предыдущие, но все равно спросил, что с ней. Уведомление, пришедшее на телефон, показалось ему чем угодно, но не ответным сообщением. Однако это был именно оно. «Можно позвонить?» — вот что написала Дина. Конечно, Женя ответил утвердительно. Вернулся в спальню, удобно устроился на кровати и стал ждать.       — Привет, — голос Дины в трубке звучал устало и неуверенно.       Женя думал, что спокойно поздоровается и спросит, где она, но вся накопившаяся тревога вдруг вырвалась наружу в один момент.       — Где ты?! Что происходит? Я тебе писал весь день, почему не отвечаешь? Я бы не стал никому говорить, если ты не хочешь, чтобы тебя нашли, но мне-то можно было ответить!       — Извини, — виновато сказала Дина.       Женя выдохнул, понимая, что ему не следовало срываться и также извинился.       — Так где ты? — уже спокойнее спросил он.       — В Минске. Мне было все равно, куда ехать, просто последний поезд был туда. Мне хотелось сбежать и… и я не знаю, что делать. Мама прочитала то, что я пишу, и там была постельная сцена. Она сказала, что я извращенка и мне лечиться надо, — Дина говорила равнодушно, кажется, исчерпав лимит эмоций. — Еще она сказала, что это все тоже из-за негативной энергии, и хотела заставить меня пойти в церковь в воскресенье. Но это не самое страшное. Она заставила меня все удалить. Я при ней удалила файл с компьютера, но не с сайта, про сайт она не знает.       Женя чувствовал как с каждым Дининым словом презрение к ее матери крепчает. Он бы хотел не понимать, как мать может так плохо поступить по отношению к собственному ребенку, но, к сожалению, он понимал, что подобное совсем не редкость.       — Она пыталась заставить меня пообещать, что я больше не буду писать ничего плохого. Тогда я сбежала, потому что я не могу не писать, это самое важное, что у меня есть, так почему она хочет это отнять?       — Не знаю, — честно ответил Женя.       — Вообще я сейчас успокоилась, — сказала Дина. — Извини, что не ответила, я не думала, что ты переживаешь, то есть я… прости, я не умею дружить.       Это был первый раз, когда она назвала Женю другом, пусть и не напрямую. Это отозвалось теплом где-то в районе груди. Женя невольно улыбнулся и поспешил сказать:       — Все в порядке, я тоже не умею, но ничего.       — Нет, правда извини, я не хотела, чтобы ты волновался. И… можно попросить кое о чем, — неуверенно сказала она.       — Конечно.       — Так случилось, что у меня нет денег. Мне надо было быстро убежать из дома, поэтому я взяла сумку, в которой, как я думала, был мой кошелек. Билет я купила за деньги, лежавшие в куртке, и только когда приехала в Минск поняла, что кошелек был в другой сумке, — Дина горько усмехнулась. — В общем, теперь у меня нет денег даже на билет назад.       — Не переживай, могу скинуть, — сказал Женя.       — У меня нет карты, — вздохнула Дина. — Может у тебя есть какие-то знакомые из Минска, у которых можно одолжить денег? Я верну, обещаю.       Женя задумался, впервые пожалев, что за всю жизнь, прожитую в столице, так и не успел с кем-либо подружиться. И все же у него был человек на примете, его бывшая одноклассница, которая когда-то была влюблена в него. В школе она была готова ради него на многое, может и сейчас согласится помочь.       — Ну, я попробую кое-кому написать, — сказал Женя, надеясь, что Дину это обнадежит.       — Спасибо, не торопись. Все не так плохо, я гуляю, погода хорошая.       Женя представил как Дина улыбается и улыбнулся сам. Потом он попрощался с ней и позвонил Ангелине, так звали его бывшую одноклассницу. Однако она не взяла, и он ей написал.       Убедившись, что Дина в относительном порядке, Женя мыслями вернулся к Виктору, который все еще пропадал в душе. Он подошел к двери и постучал, намекая, что пора выходить.       Когда Виктор наконец-то покинул ванную, Женя тут же потянулся за поцелуем, желая проверить, имеет ли он право по-прежнему делать все, что хочет. Он тут же получил уверенный отказ.       — Ну хоть полежать рядом можно? — недовольно спросил он.       Женя думал, что и здесь Виктор откажет, но тот устало согласился, поставив одно условие:       — Только если расскажешь, что с тобой случилось.       — Ладно, — пожал плечами Женя.       Вернувшись в спальню, он забрался под одеяло. Виктор последовал его примеру, после чего Женя тут же положил голову ему на грудь, как тогда в отеле. Пальцы Виктора оказались в его волосах. Какое-то время они молчали. Рядом было комфортно и спокойно, несмотря ни на что. Женя прикрыл глаза, чувствуя, что засыпает, но вопрос Виктора заставил его тут же пробудиться:       — Ты живешь с бабушкой, да? Где твои родители?       — Отец в Минске, мама в психушке.       — Что случилось с твоей мамой? — спросил Виктор, продолжая мягко перебирать Женины волосы.       — Я же вроде говорил. Она отправила меня к мозгоправу, когда узнала, что я гей, а он попытался это исправить своими методами. Ну, то есть, он трахал меня, и мне это, якобы, должно было очень не нравиться. И мне не нравилось, я не хотел к нему ходить, но она говорила, что он мне помогает. Этот мужик еще заставлял меня фотографироваться, я украл эти фотографии и показал ей. У нее тогда истерика случилась. Отец спросил из-за чего, но она не сказала, она скрывала от него, что я гей. Если бы он узнал, то, наверное, убил бы меня. Отец решил, что мама сошла с ума и как-то отправил ее в психушку, но это потому, что он ее не любит. Она уже почти четыре месяца там.       Пальцы Виктора замерли.       — Ты не рассказывал, — произнес он.       От услышанного было жутко, даже больно, но Женя рассказывал обо всем таким тоном, будто ему все равно. Виктор растерялся, не зная, что и сказать. Не придумал ничего лучше, как спросить:       — Как ты понял, что тебе нравятся мальчики?       Наверное, это был не самый уместный вопрос, но Жене так не показалось, он спокойно ответил:       — Когда я влюбился в парня.       — Расскажешь? — осторожно попросил Виктор, понимая, что может получить отказ.       Но Женя рассказал.       На моменте, где он признался матери в своей ориентации, на его телефон пришло уведомление. Женя тут же прочитал. Ответ Ангелины был весьма прозаичен: «Иди нахуй, не буду я твоей бабе помогать».       Он обреченно вздохнул. Лежать рядом с Виктором было приятно. Конечно, не так приятно, как заниматься с ним сексом, но все равно очень хорошо. Женя хотел бы пролежать так до вечера, даже был готов разговаривать о не самых приятных вещах. А потом уснуть рядом, а утром заняться сексом, вместе позавтракать. Но это так, мечты. Однако остаться здесь на ночь он все же рассчитывал. Происходи все неделю назад, он бы так и поступил, но сейчас, понимая, что Дина в Минске одна без денег, он не мог просто бросить ее. Выбор, который, по идее, должен был оказаться крайне сложным, дался Жене без каких-либо сожалений.       — Когда ближайший поезд до Минска? — спросил он.       — Что? — не сразу понял Виктор, а потом ответил: — В семнадцать с чем-то.       Женя взглянул на часы, они показывали без двадцати пять. Он успеет, если поторопиться. Выбираться из теплой постели ужасно не хотелось, но он не мог бросить Дину. Женя закрыл глаза, позволяя себе насладиться последними мгновениями, после чего встал с кровати и начал одеваться.       — Что такое? — обеспокоенно спросил Виктор.       — Все отлично, — заверил Женя, — было круто, надеюсь, мы еще повторим.       Прежде чем Виктор успел сказать «нет», Женя покинул спальню. Он чувствовал небольшое разочарование из-за того, что пришлось так резко прервать столь великолепный момент, но вместе с этим он был рад, что они наконец-то переспали и тому, что с Диной все в порядке. А еще он украл футболку Виктора, надев поверх нее свою рубашку, что тоже, в какой-то степени, веселило.       — Еще увидимся, — сказал Женя, — мне правда было очень хорошо с тобой.       Он вышел из квартиры Виктора, надеясь, что успеет на поезд.