После уроков

      Женя не понимал как хорошо жить без бабушки Тамары, пока она не оказалась в больнице. До этого момента он просто мирился с ее постоянным ворчанием и недовольством, не думая о том, как хорошо жить без них. Однако, когда Тамара исчезла на несколько дней, он понял, насколько лучше без нее. Женя делал все то же самое, только в спокойной обстановке, но ощущалось это так, будто он переехал из старой хрущевки в роскошный отель.       Жаль только, что счастье долго не продлилось. Тамара пролежала в больнице чуть меньше недели. Ее забрали в пятницу, а уже в среду она была дома. Женя ожидал, что перенесет ее возвращение менее болезненно, но этого не произошло. Ему стало так грустно, что он даже подумывал повторить опыт Дины, сбежать в Минск и жить там на вокзале. Но не сделал так, ведь в Минске был отец. Правда, Женя мог бы уехать в какой-то другой город, но не стал, все же смирившись с присутствием Тамары.       Грустно было не только из-за нее, но и из-за отца. Его слова о том, что мать скоро выпишут, и ему придется вернуться в Минск, никак не выходили из головы. Жене нравилась жизнь без родителей, он совсем не хотел возвращаться к ним. Он также не понимал, зачем это Владимиру. Всю жизнь Жене казалось, что отец не любит ни его, ни свою жену, и ему куда лучше без них. Он бы мог позволить сыну жить в Заозерске с бабушкой до восемнадцатилетия, а пребывание Татьяны в психиатрической больнице решить посредствам дачи взятки. Женя подозревал, что отец так и сделал, чтобы она находилась там все эти месяцы. Татьяна, конечно, была нервной и вспыльчивой, но Жене она никогда не казалась сумасшедшей.       Хотя, он толком так и не понял, что можно определять, как сумасшествие. Однако то, что он делал с собственной жизнью порой казалось ему чем-то куда более ненормальным, чем поведение матери. Но только иногда. В другое время, он считал себя абсолютно нормальным, и его все устраивало.       Порезы на руке начали затягиваться. Женю ужасно раздражало, что они чесались. Впрочем, он нашел выход, просто сдирал с царапин корочку, не давая им заживать. Об их обработке он особо не заботился, когда вернулась Тамара, даже перестал менять бинты. Стало как-то все равно.       Равнодушие — вот, что испытывал Женя в последние дни. Это чувство завладело им почти полностью. Было не так уж и плохо, это позволяло не думать о родителях и Тамаре. А еще о Викторе. Точнее, Женя думал о нем, причем много, но что-то все равно изменилось.       Начать стоит с того, что Женя сожалел о диалоге, состоявшемся в понедельник. Он рассчитывал на то, что увидев порезы на его руке, Виктор сдастся, но привело все к каким-то очень странным последствиям. Во-первых, Женя чуть не расплакался перед ним. Если бы это случилось, он бы чувствовал себя крайне ужасно. Во-вторых, Виктор заставил его пойти к психологу. Благо эта женщина не стала ни к чему его принуждать. В-третьих, Женя узнал, что человек, которого когда-то любил Виктор, покончил с собой. Он хотел бы узнать об этом больше, жалел, что концовку разговора Виктора и психолога подслушать не удалось.       В-четвертых, Женя все же добился своего. Виктор обратил на него внимание, правда это было совсем не то внимание, которого он добивался. Теперь учитель хотел, чтобы он поговорил с психологом или, на крайний случай, с ним самим еще раз. Виктор несколько раз подходил к Жене в школе и просил об этом, пару раз даже писал. Женя ответил, что поговорит, только если они переспят, но Виктор, кажется пропустив эти слова мимо ушей, продолжил настаивать на своем. Сперва Женю это злило, а потом стало плевать. Однако он все равно стал демонстративно избегать Виктора. Конечно, последний на это не повелся, но Жене нравился спектакль.       К концу недели это странное равнодушие начало угнетать. Женя хотел от него избавиться, но всякий раз, когда он пытался заставить себя почувствовать что-либо, он ощущал только разочарование и печаль, а мысли возвращались к тому, что однажды придется уехать из Заозерска. Он пытался отвлечься, проводя время с Диной. Еще он начал читать какую-то книгу, но это все совсем не помогало. Женя был по-прежнему убежден, что помочь ему может только секс с Виктором.       К пятнице он понял, что его терпение закончилось. Нужно было срочно что-то сделать. Вечером четверга он лежал в кровати и вглядывался в темноту потолка, пытаясь что-то придумать. Жене пришлось признать, что угрозы не действуют. Все эти разговоры о самоубийстве не побуждают Виктора заниматься с ним сексом, а приводят лишь к тому, что он хочет помочь и как-то решить проблему. Женя тоже хотел ее решить, но точно не посредством общения со школьным психологом. Он пытался проанализировать их ночь, проведенную вместе и случай в санатории. В первом случае Виктор сделал это, потому что ему самому все надоело и хотелось отдохнуть. Во втором, Женя поставил его в безвыходное положение, и это могло сработать вновь. Нужно было только придумать, как сделать так, чтобы у Виктора не было возможности отказаться.       Странно, но о том, чтобы как-то соблазнить учителя, Женя не думал. Он привык к тому, что все предыдущие партнеры хотели его просто так, потому что он молодой и довольно привлекательный. И потому, что он разрешал делать с собой все, что угодно. Но Виктор, кажется, не был в этом заинтересован. Женя вдруг понял, что он в принципе ничего не знает о его предпочтениях. Ему было известно лишь то, что Виктору нравится жесткий секс, так он сам написал это в той группе ВКонтакте, где они познакомились. Но понятие «жесткий секс» было слишком растяжимым, чтобы прийти к какому-то выводу.       Идея к Жене пришла спонтанно, когда он ушел в туалет с телефоном, понимая, что все равно не сможет заснуть. Листая порно, он наткнулся на видео, где парень в платье горничной танцует на шесте. Это могло сработать. Нет, не танцы на шесте, подобных навыков у Жени, к сожалению, не было, но он мог переодеться в женскую одежду. Многим его партнерам это нравилось, ему самому это нравилось.       Женя всегда чувствовал возбуждение, когда его заставляли надевать кружевные трусы и капроновые чулки. Это цепляло, пусть он толком и не понимал, по какой причине. Порой Жене хотелось переодеться в какую-нибудь женскую одежду просто так, а не ради кого-то.       Он кончил с мыслью о том, как медленно раздевается перед Виктором, а тот с удивлением и вожделением замечает, что на нем кружевное белье. Конечно, никакого кружевного белья у Жени не было, но он решил, что завтра что-нибудь обязательно придумает.       На пятницу пришелся праздник — День учителя. Женя счел это отличным поводом прогулять школу, чтобы потом как следует поздравить Виктора в более неформальной обстановке. Женя почувствовал себя настоящим гением, когда придумал этот план. Суть плана заключалась в том, чтобы заявиться к Виктору домой, предварительно раздобыв какой-нибудь соблазнительный женский наряд. Женя понимал, что Виктор может послать его куда подальше, но все равно был настроен решительно.       Утром он вышел из дома с пустой школьной сумкой, чтобы бабушка ничего не заподозрила. Дине он написал, что плохо себя чувствует и попросил передать это Виктору. Также он попросил передать поздравления с профессиональным праздником, но Дина вряд ли стала бы это делать.       Он пару часов гулял по городу, размышляя, где бы раздобыть женскую одежду. Конечно, он мог бы пойти на рынок и купить кружевные трусы или что-то подобное, но это по любому вызвало бы вопросы. А продавщица вполне могла разнести слух о том, что какой-то школьник зачем-то купил у нее женское белье. Жене это было ни к чему, пусть он и не особо боялся подобного. И все же идея с рынком ему не нравилась. Как и идея с нижним бельем. Это было слишком пошло что ли. Жене пошлость нравилась, но что-то ему подсказывало, что большее впечатление на Виктора произведет какое-нибудь откровенное платье.       Мысль о платье привела Женю во второе место, кроме рынка, где можно было раздобыть одежду — в секонд-хенд. Других покупателей там не было, Женя чувствовал на себе пристальный взгляд продавщицы. Для вида он взял несколько мужских рубашек, после чего направился в женский отдел. Взгляд сразу зацепился за платье из белого шелка, отделанное красным кружевом. Он взял его и еще парочку других, которые более-менее соответствовали Жениным требованиям.       В примерочной он первым делом померил белое шелковое платье, которое чем-то напоминало ночную сорочку. Оно село почти идеально. Платье доходило до середины бедра, не очень короткое, в меру длинное. Белый цвет навевал мысли о невинности и непорочности, а красное кружево, которым были украшены бретели платья и его подол, наоборот — о страсти. Женя посмотрел в зеркало провел кончиками пальцев по своей груди, чувствуя нарастающий жар в паху. Он действительно выглядел очень сексуально, но смог противостоять желанию подрочить прямо в примерочной, глядя на собственное отражение.       Продавщица смотрела на Женю крайне подозрительно, когда он покупал платье.       — Это для сестры, — пояснил он, — у нее сегодня День рождения.       Она скептически посмотрела на Женю, но больше ничего спрашивать не стала.       Время тянулось ужасно медленно. Женя гулял по улицам, постоянно поглядывая на часы. Виктор, по его расчетам, должен был появиться дома только в половине четвертого. Когда было почти три, Женя сходил на рынок и купил красную розу, такую же, как он принес Виктору на первое сентября. После он направился к его дому. Повезло и дверь подъезда оказалась открыта. Он без проблем вошел и поднялся на пятый этаж.       Особо не задумываясь о том, что его может кто-то заметить, Женя переоделся прямо на лестничной площадке. В подъезде было холодно. Начало октября совсем не радовало теплом, но он смирился с неприятным чувством, заставившим кожу покрыться мурашками. Если все пойдет по плану, очень скоро ему будет тепло.       Женя засунул одежду и куртку в сумку, потом, на миг задумавшись, стянул с себя трусы и опустил их следом. Еще он убрал пластыри, которыми утром заклеил кровоточащие порезы. Хотелось, чтобы Виктор увидел его руку.       Он чувствовал предвкушение, хотелось, чтобы Виктор как можно быстрее оказался здесь. Женя крутил в руках розу, думая о том, что нужно было еще купить красную помаду для полноты образа. Джон часто просил его краситься. Женя даже неплохо научился рисовать стрелки. Делал он это специально плохой подводкой, которая потом размазывалась по лицу. Джону такое нравилось.       Когда часы показывали пятнадцать сорок пять, Женя не выдержал и написал Виктору, спросив где он. «Иду домой. А что?» — таким было сообщение, пришедшее через минуту. Женя отправил смайлик в виде платья в ответ, надеясь озадачить этим Виктора.       Сердце Жени забилось быстрее, когда он услышал шаги на лестнице. Он глубоко вздохнул, прислонился спиной к двери квартиры Виктора, взял розу и улыбнулся.       Растерянность на лице Виктора позабавила. Только увидев Женю, он кажется не поверил. Даже закрыл глаза и открыл их вновь, словно решив, что Женя в платье — это какая-то галлюцинация.       — С Днем учителя, — сказал он, протягивая Виктору розу.       Специально взял цветок в левую руку, чтобы порезы бросались в глаза.       — Какого хера ты творишь? — только и смог спросить Виктор.       — Поздравляю вас с днем учителя!       Женя заметил, что Виктор изучает его взглядом. Его щеки немного покраснели, что намекало на то, что он, как минимум, заинтересован. Однако внешне Виктор старался сохранять спокойствие. Он, так и не взяв розу, поспешил открыть дверь и затянуть Женю в квартиру, пока никто их не заметил.       Заперев дверь уже с внутренней стороны, Виктор спросил еще раз:       — Как это понимать?       Женя медлить не стал, небрежно кинув розу на полку, он потянулся к губам Виктора, но отстранился, почувствовав запах алкоголя. Любопытство оказалось сильней.       — Ты пил в школе? — спросил он.       Виктор злился на самого себя за то, что сделал так. То есть, все было бы в порядке, если бы Женя не решил затеять весь этот цирк. Виктор выпил два бокала коньяка, потому что Алеся Владимировна, та самая завуч, что была к нему неравнодушна, никак не хотела оставлять его в покое. Лишь исходя из желания быстрее уйти домой, он согласился зайти в ее кабинет и выпить в честь дня учителя. Два бокала коньяка — не так и много, но на Виктора алкоголь всегда плохо влиял. Мысли путались, а настроение было слишком хорошим, которое, как только действие алкоголя пройдет, непременно станет плохим.       — Как-то это непрофессионально, — усмехнулся Женя.       Виктор с ним был полностью согласен, но сказал следующее:       — Это куда меньшее зло, чем то, что ты сейчас делаешь.       — Зло? А вроде тебе нравится.       Женя провел руками по своему телу, потянул подол платья вверх так, чтобы Виктор заметил, что на нем нет трусов. Потом потянулся за поцелуем. Думал, Виктор его оттолкнет, поэтому вдвойне обрадовался, когда этого не произошло. Женя сразу целовал страстно, с языком, хотя и так было ясно, ради чего он все это затеял. Виктор не отвечал, но и не сопротивлялся.       Женя отстранился, с любопытством наблюдая за тем, как Виктор снимает с себя куртку. Было интересно, что случиться дальше. Отсутствие какой-либо реакции расстраивало, но не сильно. Женя верил, что все получится.       Он отвел Виктора в гостиную и усадил на диван, не встретив никакого сопротивления.       — Тебе нравится? — спросил Женя.       Сам он уже был возбужден, тонкий шелк топорщился над вставшим членом. Женя внимательно посмотрел на Виктора, замечая, как тот сглатывает слюну.       — Прекрати.       — Неубедительно, — усмехнулся Женя.       Виктор соврал бы, сказав, что ему не нравится. Нет, Женя правда выглядел очень привлекательно в этом платье, но Виктор по-прежнему не имел никакого права его касаться. Но выпитый алкоголь считал иначе, к тому же, это ведь уже не первый раз. Виктор позволил себе думать, что переживет, если они займутся сексом еще раз. Но больше никогда. Пообещав себе это, он ответил на поцелуй, когда Женя сел ему на колени и коснулся его губ своими.       Женя чувствовал, что Виктор подавляет в себе желание положить ладони ему на талию, поэтому разорвал поцелуй и сказал:       — Ты можешь касаться меня как хочешь.       Эта заминка позволила Виктору прийти в себя на несколько мгновений. Он еще раз окинул Женю взглядом, останавливаясь на его запястье.       — Твоя рука, — сказал он, — надо обработать.       — Потом, — бросил Женя, слезая с его колен.       Он отлучился в спальню, чтобы взять смазку. Жене казалось, что он по-настоящему счастлив. Виктор не сопротивлялся, и это дорогого стоило. Хотелось сделать все как можно быстрее, чтобы он ни в коем случае не успел передумать.       Вернувшись в гостиную, Женя открыл тюбик, выливая прозрачную субстанцию себе на руку. Подняв подол платья, он повернулся спиной к Виктору так, чтобы он наглядно видел, как пальцы Жени скользят между ягодиц, а потом медленно проникают внутрь. Стук сердца отдавался в ушах. За свою жизнь Женя делал куда более грязные вещи, но эта ситуация ощущалась по-особенному.       Виктор сидел, замерев в одной позе, его пальцы впились в обивку дивана. Он чувствовал себя отвратительно, но болезненное возбуждение говорило об обратном. Виктор был не в силах отвести взгляд.       По бедрам Жени стекала смазка, одна бретелька платья сползла с острого плеча, губы были приоткрыты, а глаза ярко блестели. Женя продолжал готовить себя, глядя на Виктора. Он получал моральное удовольствие от того, как тот до последнего пытался сопротивляться своим желаниям и все же не выдержал.       Виктор ничего не сказал и не сделал, когда Женя подошел к нему и скользкими от смазки пальцами расстегнул сначала ремень, а потом брюки. Только когда Женя коснулся его члена, Виктор вздрогнул, а с его губ сорвался тихий стон. Женя довольно улыбнулся, предвкушая то, что произойдет буквально через несколько секунд.       Добавив еще смазки, он сел на колени Виктора, медленно опускаясь на его член. Ощущение, как и ожидалось, было невероятным. Даже боли особо не чувствовалось, только невероятное желание, лишающее всякой возможности думать. Женя оставил на виске Виктора поцелуй и положил руки ему на плечи. Он чувствовал, как Виктор рвано дышит ему в шею, от этого по спине пробежали мурашки.       От холода подъезда не осталось и следа. Как Женя и ожидал, стало тепло, точнее жарко. А вот чего он не ожидал, так это того, что рука Виктора обхватит его член, однако, это произошло. Женя подметил то, что Виктор впервые сам коснулся его, такого не было даже во время той ночи в отеле, когда они еще ничего не знали друг о друге. Он простонал, начиная двигаться.       Приятно было не только физически, но и морально. Наверное, именно сейчас Женя окончательно осознал, что ему хорошо с Виктором, потому что это именно он, а не просто потому, что он единственный мужчина в Заозерске, с которым можно трахаться. Это было не как с Артемом, никакой светлой влюбленности, скорее привязанность или еще какое-нибудь, вряд ли здоровое, чувство, но Жене было плевать. Ему было плевать на все, пока он чувствовал себя хорошо.       Виктор все же положил свободную руку на талию Жени. В настоящий момент он все же позволил себе забыть обо всем и просто получать удовольствие. Но он также пообещал себе, что сделает все возможное, чтобы помочь Жене, потому что теперь он понял точно — ему не все равно.       Женя запустил пальцы в волосы Виктора, чувствуя, что он уже почти на грани. Понадобилось еще несколько толчков, чтобы оргазм накрыл с головой. Женя громко простонал, кончая в руку Виктора. Самому Виктору понадобилось еще несколько мгновений. Жене так нравилось ощущать теплую сперму внутри, это казалось чем-то грязным и одновременно чувственным, будто это их сближало.       Женя подозревал, что потом Виктор непременно будет недоволен тем, что они не использовали презерватив, но пока он молчал.       Виктор так и не отпустил Женю, даже когда время, необходимое чтобы прийти в себя, подошло к концу. Он крепко обнял его, утыкаясь лицом в Женино плечо. Тот обнял в ответ, прислонившись щекой к чужой макушке. Так они просидели несколько минут. Тишина казалась комфортной, но Виктор все же нарушил ее вопросом, совсем не связанным с тем, что они только что сделали.       — Жень, ты правда хочешь умереть?       Его слова прозвучали тихо, ласково и немного отрешенно.       — Я не знаю. Сейчас нет, но иногда мне очень хочется. Думаю, я когда-нибудь сделаю это, в любом случае, мне не очень нравится жизнь.       — Пообещай, что попробуешь поговорить с психологом.       Женя ничего не ответил, он не хотел с ней разговаривать.       — Что мне сделать, чтобы ты перестал так думать? — спросил Виктор, в его тоне читалась печаль.       — Быть со мной, — сказал Женя, — то есть заниматься сексом. Я не знаю. Ну так что?       Виктор ничего не ответил, только объятья стали крепче.