Кристалл

Он единственный, кто вызвался присматривать за кристаллом. Поначалу неловко. Сидя в одиночестве в пещере, глядя на нее тоже все еще в форме. Он не приближается к кристаллу почти два месяца спустя, боясь, что, если он прикоснется к нему, камень разобьется вместе с ней внутри. Он замечает, что кристалл гладкий, прохладный и непоколебимый, как и личность Энни. Он не торопится, обводя каждую черту лица, от резкого изгиба ее челюсти до мягкого изгиба губ. Он представляет, каково было бы прижаться ее губами к своим. Будут ли они холодными и твердыми или мягкими и теплыми? Его пальцы задерживаются на пухлой нижней губе. Он хотел бы заставить ее улыбнуться. Она такая красивая, когда улыбается. Его пальцы скользят вниз по склону ее шеи к изгибу плеч. Его глаза обращены вниз, но он поспешно отводит взгляд. Ему кажется неправильным смотреть ниже ее лица. Поэтому он снова начинает обводить ее лицо и волосы, пока не упадет от изнеможения. Когда он больше не может стоять, он отступает к маленькой кровати в углу и усаживается, его глаза сосредоточены на ней, пока сон не овладевает им.

***

После шести месяцев почти непрерывного наблюдения Армин набирается смелости, чтобы проследить фигуру Энни. Он начинает с ее рук, проводя по ним руками, касаясь кончиками пальцев длинных пальцев, частично скрытых толстым кристаллом. Его руки скользят вниз по ее бедрам до колен, когда он больше не может видеть эти длинные ноги. Дрожа, он проводит руками вверх по ее бедрам, закрывая глаза и представляя мягкие изгибы под своими пальцами. Его руки сгибаются, когда он достигает ее груди. Его ладони ложатся на ее грудь, и у него перехватывает дыхание, когда он думает о том, чтобы мять и ласкать их. Как Энни стонала бы под его прикосновениями, умоляя о большем. Он был бы беспомощен, если бы не подчинился. Когда он ложится спать, он уже полностью проснулся, желание все еще бурлит в нем. Каждый раз, когда он закрывает глаза, он представляет ее над собой, врезающуюся в него, отчаянно оседлавшую его. Он держит пари, что ее лицо покраснеет. Армин задыхается от прикосновения руки к своему члену, поглаживая его вверх и вниз, вверх и вниз. Он снова закрывает глаза, представляя образ Энни, стоящей на коленях, с головой между его ног, когда она работает с ним рукой и ртом. Он заглушает звук удовольствия кулаком, засунутым в рот. Дразня его головку, он делает вид, что это ее язык гладит его щель, размазывая вокруг белую жидкость. Он выкрикивает ее имя, когда его семя разбрызгивается по его животу. Это эхом отдается в пещере, и все его тело краснеет от смущения. Он вытирается одеялом, отказываясь смотреть на кристалл, зная, что Энни была свидетельницей этого акта. В течение следующих нескольких недель он позволяет Ханджи и другим присматривать за кристаллом. Он не может смириться с позором, несмотря на то, что ночью, когда он один в своей комнате, он снова и снова повторяет ее имя. Когда он возвращается к кристаллу, его первые слова – Прости, Энни – он становится перед ней на колени и смотрит в землю, словно ожидая суда. Но не получает, ни одного. Наконец он может вернуться к их жилищным условиям. Он начинает рассказывать ей о делах на поверхности. Как они наступают на титанов, открывая невообразимые секреты. – Эрен стал более уравновешенным во время сражений. Мы как никогда близки к победе над титанами. Наконец-то я смогу увидеть внешний мир! В конце концов Армин приносит свою книгу о внешнем мире вниз, прислоняется к кристаллу и читает Энни, указывая на разные картинки.  – Представь поле из песка или льда. Единственный раз, когда я видел снег, это зимой, и даже тогда он не такой густой. Подумать только о местах, где снег такой глубокий, я даже представить не могу!  Он проводит так бессчетное количество ночей, читая ей книги, прежде чем заснуть у ее кристалла. Это становится привычкой. Когда у него заканчиваются книги, чтобы читать ей, он просто разговаривает. Рассказывает о своем детстве, о своих надеждах на будущее. О том, как он всегда был влюблен в нее и как сожалел, что не осознал своих чувств достаточно быстро. Даже если это заставляет его чувствовать себя грязным и предателем из-за таких сильных чувств к женской особи.