Мой ангел

- Мантико-ор? – тонкая ладошка осторожно дотронулась до моей руки. - Угум? – не отрываясь от своего занятия, бросил я через плечо. - Слушай, я вот подумала, - слыша этот извиняющийся тихий голосок, я представил себе бездонные сиреневые глаза. Цвета лаванды. Они так странно гармонировали с розоватыми мягкими локонами. Она изволила подумать! Хм... - Вот магистр сказала недавно, что на небе есть ангелы, - ее голосок сбился от волнения. Я тихо фыркнул: какие только дурацкие мысли лезут в эту тупую голову! Ангелы? Что за фантазии? С чего бы это? Впрочем… - Мантикор, ты меня не слушаешь? – ага, она, кажется, обиделась. - Слушаю! – коротко и достаточно резко бросил я, так и не повернувшись. И так знаю, что она сейчас нахмурилась. – На небе, может, и есть. А зачем это тебе? Все равно не проверишь. - Ну… Я вот подумала: а на Земле… - ее голосок звучал все тише и тише. Потом она внезапно быстро добавила, словно извиняясь: - Ладно. Я пошла. Мне еще плазмоид чинить… Хлопнула дверь. Плазмоид. Хм… Опять это криворукое создание поломало деструктор? В который раз? Я не техник, но уже сбился со счета. Иначе, зачем Ирма-сан, наш магистр, заставляет Сайку возиться с зарядником? Никчемный ребенок! Свалилась же она на мою бедную голову!!! …Два месяца назад… Лаборатория пахла хлороформом и жженой проводкой. Я нервно огляделся по сторонам. Почему-то меня всегда вымораживало в местах, где раньше обители чертовы военные. Ненавижу лаборатории! Именно в них заигравшиеся в богов идиоты придумали то, что принесло всему человечеству погибель. Эти чертовы машины! Свихнувшийся в одночасье искусственный интеллект, решивший, что люди ему помеха. Ненавижу военных, ненавижу чертовы железки и ненавижу себя, наверное, за свою слабость и бессилие. Но ради магистра, я тут. А еще потому, что вновь я остался один, как боевая единица. А это плохо. В одиночку патрулировать тяжело. Если не банды Мародеров из чужих поселений, то Чистильщики из проклятых механоидов - противники серьезные. Без напарника никак нельзя, да и сама магистр это понимает, вот и посмотрела в этот забытый нормальными людьми подвал. Зачем? Между тем Ирма-сан подтолкнула меня к двери: - Ну, Мантикор, не дрейфь! У тебя теперь будет новый напарник, ты ведь помнишь? Я осторожно открыл когда-то белую, перекошенную и скрипучую створку: кто знает, кого я здесь встречу? Про это заведеньице давно ходят не самые приятные слухи. Здешняя профессура, оставшаяся после Пожара не у дел, занялась то ли выведением новых форм жизни, то ли конструированием не нужной теперь новейшей военной техники, прикрываясь необходимостью обороны поселения. После Пожара свернули почти всю военную деятельность: остались только свободные сталкеры, да разведчики на местности, либо патрульные-охранники типа меня. Правда, те, кто выжил после того, как два сумасшедших правителя все-таки развязали самую короткую и самую страшную войну, чтобы потешить свое самолюбие, в считанные мгновения спалив в ядерном пожарище миллиарды ни в чем не повинных людей, очень добрым и покладистым нравом больше не отличались. То там, то здесь появлялись небольшие отрядики, больше похожие на банды, чем на организованно живущее общество. Люди в бандах занимались тем, что разворовывали заброшенные города, склады, но чаще всего просто охотились на более удачливых в этом сталкеров, обеспечивающих всем необходимым отстроенные после Пожара поселения. А еще к своре бандитов присоединилась и более страшная сила - машины, обремененные искусственным интеллектом, после ядерного удара потеряли связь со своим центром и пришли к неутешительному для людей выводу: эра людей окончена. И началась тотальная зачистка. Механоиды не жалели никого - ни правых, ни виноватых, ни взрослых, ни детей. У них ведь не было души. Когда сталкерам и разведчикам надоело постоянно воспитывать новичков для пополнения своих быстро редеющих рядов, было решено создать хоть какое-то правоохранительное формирование. Конечно, до армии или полиции нам, Инквизиторам, было далековато, да и с оружием у нас похуже дела обстояли. И самих нас было очень мало. Но потом, когда поселенцы начали понимать, что Инквизиторы, которые отвечали за жизни и сталкеров, и разведчиков, и просто мирных граждан, храня их от непрошеных гостей, машин и налетчиков, очень нужны обществу в данный момент, дела потихоньку стали налаживаться. Кое-кто из мирного населения пожертвовал нашему отряду оружие, припрятанное на черный день. Так мы разжились парой вечно ломающихся деструкторов – плазмоидных пушек большой мощности, но настолько хлипких, что одно-два неосторожных движения выводило всю установку нафиг. Кроме деструкторов нам «презентовали» несколько пистолетов, «Скватт», пару карабинов, электрошокер в исправном состоянии и… здоровенный двуручник. Двуручник я тогда забрал себе, высочество его у магистра, потому как в Отряде больше никто не умел обращаться с холодным оружием. Каждый член Отряда получил от нашей официальной Главы, Ирмы-сан, полу-японки, полу-русской, кодовый позывной Инквизитора, заменивший нам с тех пор имя. Сама Ирма-сан стала Магистром. Мне досталось имя Мантикора. Как видно, за мой ядовитый характер. Впрочем, я особо не возражал… Холодный синеватый свет чудом уцелевших неоновых ламп неприятно резанул привыкшие к естественному освещению глаза. Я ненадолго зажмурился, смаргивая наворачивающиеся на глаза слезы: кошачьи зрачки не успели оперативно среагировать на смену темени коридора этому немилосердному сиянию. Это мой главный недостаток – я был рожден уже после Пожара и официально считаюсь мутантом, хотя от обычных простых людей отличаюсь разве что цветом непривычно поблескивающих стальным металлом волос и вертикальным разрезом зрачка. Как у кошки. Со всеми вытекающими отсюда последствиями: я отлично вижу в темноте, но яркий свет меня немилосердно слепит. К тому же у меня чертова близорукость, из-за которой, несмотря на горячее желание иметь огнестрельное оружие, пришлось променять бесполезный карабин на двуручный тесак… Мастер меча, мать вашу! Как в каменном веке. Хотя, в ближнем бою, как оказалось, мне равных нет. Ведь кроме странной внешности от обычного населения я отличаюсь еще и недюжинной физической силой, и это несмотря на мое достаточно хлипкое телосложение и возраст. Четырнадцатилетний командир маленького боевого отряда. Да уж. Хоть что-то да радует! Немного привыкнув к этому болезненному яркому свету, я, наконец, увидел… ЭТО. Моего нового напарника. Прошлый мой напарник, девятипалый Змей, из-за своей врожденной неповоротливости и неуклюжести недолго зажился на этом свете. Во время последнего налета механоидов он схлопотал деструктором по полной, в итоге превратившись в кучу обугленного мяса. До сих пор в ушах стоит страшный вой Юнико, его подружки, увидевшей то, чем он стал. Но полноте, что это я о нем вдруг вспомнил? Глядя на то, что теперь будет являться моей боевой половинкой, я не сдержался и возмущенно возопил: - Какого черта лысого? Ирма?! Ирма осторожно приоткрыла дверь, глянула на ЭТО и безучастно фыркнула: - Сам же просил потолковее и порасторопнее! Вот и командуй теперь! - Да, просил! – зло огрызнулся я. – Но не РЕБЕНКА же! Бог мой, да этой девочке в ее возрасте в куклы играть, а не воевать! Мы же каждую секунду рискуем своей шкурой! Это не шуточки! Виновница моей бурной реакции с виноватым видом поспешно соскользнула с лабораторного стола, на котором сидела до сего момента и неслышной кошачьей походкой направилась ко мне. Я, обернувшись к ней, внезапно смолк: что-то в этой девочке было… неправильным, что ли? Странным. И то, как неслышно она плыла по лаборатории, и то, что глаза ее, отражая неоновый свет ламп, нестерпимо сияли ярким сиреневым светом. И эти розоватые локоны. Тоже мутант? Хотя, после Пожара нормальных детей больше уже не рождалось. Но такое я видел впервые. Не дойдя до меня пары шагов, девочка внезапно остановилась и смиренно опустила розовокудрую головку. Сияние в лиловых глазах погасло. Может, я ошибся, и это были просто блики от ламп? Я, не скрывая своего любопытства, уставился на нее. Маленькая, слишком миниатюрная и хрупкая, бледная, как поганка. Скорее всего, родилась и жила под землей. Ну да, только тут и относительно безопасно. Яркими пятнами в её внешности были разве что волосы розовой копной, да глазищи эти в пол-лица. Одета пигалица была в мешковатый просторный комбинезон. Мальчишеский, с небольшими заплатками в виде трогательных розовеньких сердечек на коленках. Весь вид ее мог вызвать разве что жалость, и полнейшее недоумение, но уж никак не ощущение, что она – полноценная боевая единица Инквизиции. Девочка тем временем подняла свои сияющие глазищи на меня и представилась по всей форме: - Агент Инквизиции, кодовый номер АА-17-21. Вот оно что! Стрелок? Это хорошо. Иметь меткого стрелка в напарника дорогого стоило. И прикроет, если что, и издали достанет врага. Хотя, постойте-ка! Ведь код 21 говорит о том, что девочка… оператор деструктора?!! - Сколько лет тебе, дитя мое? – как можно мягче и очень вкрадчиво поинтересовался я, искренне сомневаясь, что она и рукоять-то от протонной пушки сможет поднять. - Не знаю, сэр! – залихватски отчеканила она, смешно и нелепо попытавшись прищелкнуть по-военному каблучками стоптанных и запыленных сандалий. Меня эта попытка выглядеть бравым воякой не тронула, хотя и достаточно позабавила. - Та-ак! Отлично! – презрительно скривился я. Детсад на дому отменяется. Я - Инквизитор, а не нянька. И сопли еще никому не вытирал, и в ближайшем будущем не собирался. Да, я и сам почти ребенок, на войне взрослеют рано. Но даже в таких жестких реалиях это уже перебор. У Магистра, что, с головой не совсем в порядке? – Тогда советую узнать, а потом сообщить мне. И учти, с лицами моложе 14 лет я не работаю. На воспитателя ясельных групп подготовку не проходил. Развернувшись к двери, чтобы уйти отсюда к чертовой матери, я внезапно нос к носу столкнулся с очень серьезно на меня глядящей Ирмой. Скорее всего, она решила не дожидаться под дверью моего решения и неслышно для меня зашла в лабораторию. - Мантико-о?! – терпеть не могу, когда она зовет меня так, намекая на мой возраст. Да, я самый молодой среди Инквизиции. Мне всего четырнадцать лет. Но я не воспитатель малолеткам! Хотя мои возмущенные взгляды на Магистра не возымели никакого воздействия, и она, уперев руки в бока, отчеканила: – Мантико! Куда это ты намылился? Твоя напарница, Сайюри, тоже идет с тобой! С этого момента ты головой отвечаешь за нее. Так же, как и она за тебя. Вы определены в постоянную пару, и это решение окончательное и обжалованию не подлежит! Понятно? Я возмущенно вскинул подбородок: - Ирма-сан! Я же не могу отвечать за жизнь такого маленького ребенка! Она даже не знает, сколько ей лет! Да она деструктор-то не подни… Я машинально обернулся на внезапно раздавшийся за моей спиной скрежет, и поспешно отловил упавшую от удивления нижнюю челюсть: маленькая девочка, этот нежный цветочек… легко закинула здоровенную, увешанную цепями стабилизаторов протонную дуру себе на хрупкое тоненькое плечико и встала в самую независимую и гордую позу, на какую только была способна. Сиреневые гляделки дерзко сияли цветными злыми стеклышками на бледном точеном личике. - Ой! – непроизвольно вырвалось у меня. – Только не говори мне, что она тоже, как и я… - Мантико, что она или кто она – это уже не твое дело. Ты получил то, что просил! – бесстрастно подытожила Ирма и стремительно вышла из лаборатории. Я ошалело уставился на малявку с деструктором. После пары минут молчаливого поединка взглядами (а у девчонки взгляд внезапно оказался весьма тяжелый и недетский), я не выдержал: - Э-э, Сайюри? - Да! – довольная улыбочка расплылась на бледных пухлых губах. - Значит, ты у нас Сайюри. А позывной? - Энджел. А ты – Мантикор, да? - Ну, да. Хотя можешь звать меня… - черт, я и забыл уже, как меня на самом деле зовут. Как давно это было? И кто последним звал меня по имени? – Хотя, какой это имеет смысл? Мантикор – это единственное, что пока я могу тебе сказать. А я, пожалуй, буду звать тебя Сай. Если не возражаешь. Энджел – как то глупо, а Сайюри – трудно выговорить. Впрочем, раз в нашем отряде я старший по возрасту и званию, можешь называть меня командир. - Хорошо! – пигалица просто пожала плечами, причем так легко и независимо, словно на них не лежала эта чертова железная гробина. Мне же оставалось лишь гадать, кто и что она такое. Гадать мне долго не пришлось. Во время одного из налетов пресловутой горной банды Кротов, тех самых Кротов, которые лишили меня одного из моих прежних напарников, Сайку слегка задело осколком гранаты, которую предводитель мародеров успел швырнуть в нас, трусливо убегая с поля битвы. Я склонился над девочкой, лежащей на земле в позе поломанной куклы, чтобы остановить кровь из рваной раны, причиненной осколком. Но тут же замер и чуть не выронил пакет с перевязкой из рук: на мешковатом комбинезоне с этими дурацкими сердечками растекались… неоновые серебряно-голубые разводы. Яркие лиловые глаза смотрели все так же безмятежно и светло, без тени боли или страданий. В глубине разорванной на груди одежды поблескивало что-то остро-металлическое. - Тты… ты – робот?! – выдохнул я, отшатнувшись. Чертова машина! Ненавистный механоид! Вот кто на самом деле моя напарница! Сайка же умиротворяющее улыбнулась и попыталась дотронуться до моей щеки, словно желая меня успокоить. Но я, словно ужаленный, резко вскочил, отталкивая от себя трогательно тонкую ручку девочки. Девочки? Нет, металлической мрази, проклятой куклы, принявшей облик человека. Вся та нежность, что я втихомолку начал тайно испытывать к ней, ловя себя на том, что потихоньку привязываюсь к этому чертовски хрупкому, но дьявольски сильному созданию, разом растворилась, уступая место ненависти. Робот! Моя напарница – ублюдочное металлическое создание. Одна из тех тварей, что убила всю мою семью. И пусть это произошло очень давно, в далеком теперь детстве. Я все равно отчетливо помнил, как мы всей моей семьей прятались тогда в руинах, оставшихся после Пожара… Помнил, как мать, дрожа от страха, говорила нам – мне, моей младшей сестренке и совсем маленьким близняшкам-братикам, что в нашем районе объявилась бригада Зачистки. Мы, глупые дети, еще не знали, что так называлось свихнувшееся механическое воинство страны, якобы победившей в этой безумной войне. Войне без правил. И без победителей, если уж быть справедливыми. Зачистка заключалась в том, что сотня сияющих, сверкающих на солнце механических монстров, уничтожающих на своем пути все живое (да и неживое тоже) буквально стерла с лица итак обезображенной, обгоревшей земли то, что еще могло считаться человеческим поселением… Я навсегда запомнил отчаянные крики своей матери, ее обезображенное дрожащее тело, безуспешно пытающееся закрыть собой близнецов… Кровь своей сестры, алым дождем разлетающаяся из её обезглавленного тела на многие метры вокруг… Себя, израненного, избитого, с переломанными руками, ногами и ребрами. Почему я тогда не умер? Не знаю до сих пор. Наверное, механоиды сочли меня мертвым… Когда бригада Зачистки ушла, она оставила после себя только пепелище и трупы. Много трупов. И меня. Впавшего в подобие комы, истерзанного, поломанного, но живого. В таком виде меня и нашли сталкеры из отряда Ирмы, которые через пару дней добрались до нашего поселка, привлеченные заревом пожарища, бушевавшего на руинах. Собственно, Ирма-сан сама и выходила когда-то меня. И, заметив пустоту и обреченность в моих глазах, поняла, что терять мне в этой жизни уже нечего, а потому с распростертыми объятьями приняла в ряды Инквизиторов. Инквизиторы все немного смертники. Ради блага других людей готовые пожертвовать своей жизнью, здоровьем, благополучием. Нам нечего терять в этой жизни, кроме самой жизни. А у меня… вдруг появился было смысл. Сай в какой-то непостижимый момент напомнила мне мою маленькую сестренку, и я потянулся к ней всем сердцем, всеми остатками своей израненной души, понемногу оттаивая. И тем больнее было теперь осознать, что это существо, которое почти завоевало мое расположение, оказалось всего лишь глупой металлической куклой. Такой же жестокой и бездушной, как те, что убили мою семью… - Мантикор! – жалобно позвала меня Сай, тщетно пытаясь подняться. Натужно звякнул ее поврежденный привод. Я повернулся, бросил на нее ненавидящий взгляд и зло прошипел: - НИ-КОГ-ДА больше не зови меня так. Для тебя я только напарник и твой командир! Я тогда не подал ей руки, не помог подняться. Я просто не предполагал, не знал. Не знал, что у машины тоже может быть душа… За спиной я услышал, как Сай тихо, дрожащим голоском, словно настоящий напуганный ребенок, мать ее!, словно ЖИВАЯ девочка, спрашивала подбежавшую к ней на помощь Ирму: - Я что-то не то сделала? Магистр-сан! Почему Мантикор на меня так сердится? И осуждающий голос Ирмы-сан: - Все в порядке, моя славная! Ты была сегодня молодчиной! Ты закрыла собой своих товарищей по оружию. А Мантикор – просто невоспитанный маленький грубиян!.. …С того момента наши отношения с Сай стали максимально напряженными и натянутыми: я ее игнорировал и шпынял, как только мог. Если у девочки что-то не получалось, я только зло смеялся и издевался над ней. На ее расспросы отвечал либо холодным безразличным молчанием, либо откровенным хамством. Обзывал ее неуклюжей дурой, если она портила свое оружие или делала что-то не то. Короче, был по отношению к ней последней паскудой. Бедная Сайка молча и стоически терпела мое скотское поведение, никогда не жалуясь ни Ирме, ни кому либо еще. Тихо сносила мои оскорбления, и, несмотря на мою холодность, была ко мне всегда предупредительна и дружелюбна. Иногда ее «заносило» и она вела себя совсем, как живая девчонка: любовалась прорастающей на камнях развалин растительностью, наблюдала за облаками, играла с мелкими камешками и ветками, читала с серьезным видом обрывки старых газет и потрепанные, чудом оставшиеся книги. Короче, ребенок он и есть ребенок. Даже на войне. Даже в таких нечеловеческих условиях. Если не ЗНАТЬ. Можно ПОВЕРИТЬ. Но я больше не верил. Пусть его, строит сколько угодно из себя маленькую принцессу, но бездушная железяка так ею и останется. Я старался не встречаться взглядом с этими лиловыми, невозможными глазами, потому что видел в них человеческое отчаяние. Но его НЕ МОГЛО там быть. Я отгородился от напарницы высокой каменной стеной и снова стал угрюмым одиноким Инквизитором-мечником. Так ведь проще. Меньше боли. Меньше эмоций… Почему это произошло? Я просто перенес всю свою ненависть к механоидам на свою напарницу. Но ведь нельзя ненавидеть того, кто прикрывает тебя в бою. Нельзя не доверять ему! А я не мог себя пересилить. Только каждый раз непроизвольно рождалась тупая боль в области сердца, если я видел свою напарницу за каким-то мирным, детским занятием. Тупая боль от осознания, что моя сестра тоже могла бы вот так сидеть, разглядывая жука, ползущего по стене убежища, или, прищурившись от солнца, тихонько мурлыча под нос песню без слов, разглядывать рваные силуэты облаков в небе. МОГЛА БЫ… В такие моменты я ненавидел Сай еще больше, еще сильнее замыкался в себе, еще больше раздражался на ее мелкие проступки и молил всех богов, какие еще остались в человеческих пантеонах после Пожара, чтобы они прибрали мою напарницу поскорее к себе. Шальная там вспышка деструктора, или взрыв гранаты… А иначе… иначе я сам сверну шею этой бездушной кукле, которая НЕ ИМЕЕТ ПРАВА так сильно напоминать человека… А она так и продолжала в перерывах между починкой деструктора и сражениями с бандами и нашествиями обезумевших машин, любоваться закатами, сидя на камнях у входа в Штаб. Или по ночам, думая, что я сплю, осторожно подкрадывалась к моему спальному мешку, и садилась на землю возле меня, всю ночь неотрывно глядя куда-то во тьму, словно верный сторожевой пес. Это нервировало меня еще сильнее, ведь никогда не знаешь, что за блажь придет в эту металлическую башку в следующий миг. …Но однажды я получил наконец небольшой, но серьезный шок. Тупая девица снова умудрилась сломать пушку, причем в самый ответственный момент, и мне пришлось практически в одиночку отбиваться от трех механоидов, так как пигалица - не контактник, а боец поддержки. Мне очень повезло, что механоидов было всего лишь трое и они были не самые мощные. Мелкая же сидела в расщелине, обхватив бесполезную пушку руками и испуганно зыркала оттуда своими дурацкими стеклянными гляделками. Толку от её поддержки был полный ноль. За что она и огребла по полной после нашего возвращения в Штаб. Она тихо и очень натурально всхлипывала после моего воспитательного «разноса», когда внезапно наша добренькая Ирма зашла в нашу комнатку на звук сдавленных рыданий моей напарницы и поспешно подошла к ней, чтобы утешить. С осуждением посмотрев на меня, Магистр взглядом указала на дверь, но, выходя из комнаты, я на миг замер, услышав срывающийся от волнения голос Сайки: - За что он меня так ненавидит? Я понимаю, я – глупая и бесполезная дура! Но я не виновата, я ведь всего лишь очень хотела бы… Хотела бы быть ПРОСТОЙ ДЕВОЧКОЙ!.. Пару дней спустя, у нас внезапно состоялся еще один примечательный разговор. - Мантикор! – Сай посмотрела на меня предельно серьезно. – Вот я все думаю… А почему тебя так зовут – Мантикор? У тебя ведь, наверное, есть имя? - Нет! Никакого имени у меня больше нет! – зло рявкнул я. – Отвяжись! Что за идиотские расспросы и мысли? Какую кличку дали, такую и ношу. - Понятно. Ты колючий! – с какой-то очень человеческой детской логикой и непосредственностью подытожила она. – Поэтому ты и Мантикор. И такой же ядовитый. Ирма-сан говорит, что кодовое имя в отряде дается человеку по его характеру. Но почему тогда у меня кодовое имя – Энджел? Энджел – это же… Ангел, да? Я что, так похожа на Ангела? – сиреневые глазищи в тот момент даже засияли каким-то нечеловеческим светом. Впрочем, я резко оборвал себя на грани зарождающегося интереса к её мысли. Ну, что можно взять с робота? Пусть и очень убедительно играющего роль маленькой девочки, которой она хотела стать? Внезапная злость поднялась во мне неконтролируемой темной волной, и, вместо того, чтобы как-то там просюсюкать, как Ирма, тупую банальщину, вроде: «Ангел так же красив, как ты… Или нет, ты так же добра…» (Тьфу! Вот же, чушь какая!), я процедил сквозь зубы: - Нет, ты совсем не похожа! Но ты им обязательно станешь, если не отстанешь от меня со своими глупыми заморочками! Потому что я лично отверну твою тупую железную башку! То ей ангелов на земле подавай, то девочкой она, видите ли, настоящей хочет стать! Кукла отмороженная! Я и сам не знал, что в тот миг на меня нашло. Да, смерть моих близких и чувство вины за то, что они погибли, а я, я остался жить, ужесточили меня. Да и участь Инквизитора не располагает к нежностям в общении с другими ЛЮДЬМИ. Но это меня не могло оправдать и ни в коей мере не извиняло. Просто и банально сорваться на РЕБЕНКЕ?.. Пусть даже, и механическом. Почему-то мне стало и горько, и противно… Сай молча вышла из комнаты, но плечи ее красноречиво дрожали, словно от еле сдерживаемых рыданий… Больше при мне она ни разу на заводила речи об ангела, но по ночам я все так же видел ее, упорно сидящую возле меня, с видом побитый хозяином старой верной собаки. …Вся зима прошла довольно тихо и спокойно: сильные морозы под минус шестьдесят не способствовали вылазкам сталкеров и разведчиков. Но и бандиты и грабители в такую собачью стужу предпочитали носа из своих укрытий не показывать. Можно было немного пожить спокойно. Сайка старалась как можно реже попадаться мне на глаза, стала совсем замкнутой и молчаливой. Мало разговаривала со мной, и только по делу, и все прочитала в мастерской, ремонтируя пушки и остальное оружие. Можно было бы и порадоваться, только почему-то на душе у меня было противно. Я, кажется, добился своего, но какой ценой? Совесть колола каждый раз, когда я ненароком встречался взглядом с этими лиловыми глазами. И я почти готов был протянуть руку, чтобы осторожно коснуться ее пушистой макушки. Но память продолжала напевать противным змеиным голоском: «Она не ЧЕЛОВЕК, не ЧЕЛОВЕК!!!» И почему-то я ей верил. У кукол не может быть души… …«Кроты» устроили свой налет очень внезапно. Мы не ждали их и были совершенно не готовы. Морозы только-только пошли на убыль и жители поселения едва вздохнули посвободнее, ожидая начала вылазок наших разведчиков за продуктами и топливом. Подготовка к походу шла полным ходом. Население откровенно радовалось, и ничто не предвещало надвигающейся опасности. Утро выдалось на редкость тихим и мирным. Небо прояснялось от ночного тумана. Люди потихоньку выходили из своих убежищ на улицу, занимаясь своими мирными делами, когда раздался надрывный рев старых барахлящих турбин: банда «Кротов» имела свои передвижные средства, которые чем-то напоминали довоенные байки. - «Кроты»!!! «Кроты» едут! – только и успел крикнуть дозорный, как меткий выстрел из дробовика разнес ему голову. - Мантикор, Энджел, на выход! – скомандовала Магистр, пропуская нас из двери штабного бункера на улицу, где мирные жители в страхе метались в поисках укрытия, подгоняемые меткими выстрелами «Кротов»… Я выхватил меч, краем глаза заметив, как Сай привычным движением легко забрасывает деструктор на плечо. Мы ринулись в самую гущу заварушки. Глазами отыскивая незнакомые мне среди поселенцев рожи, я кидался на чужаков с оружием, как одержимый, зная, что Сай в моем тылу прикроет меня из деструктора. Если что. Несмотря ни на что. Напарница… Снова тупая игла боли кольнула в области сердца: эх, была бы она ПРОСТО ДЕВОЧКОЙ!.. Бедлам и паника на улице все усиливались. «Кроты» дождались своих пулеметчиков и развернули побоище в полную силу. Я с удовлетворением отметил, что и Юнико, и сама Магистр, да и все остальные инквизиторы, и те разведчики, что были при оружии, приняли участие в сражении. И тут краем глаза я заметил главаря «Кротов», подленького и трусливого типчика. Он собирался бежать, впрочем, как всегда в подобной ситуации. Поняв, что перевес в сражении уже не на их стороне, он бочком-бочком пробирался к байкам с пулеметчиками. В голове мелькнула сумасшедшая мысль: что, если я убью главаря, может, «Кроты» сдадутся? - Стой, сволочь!!! – заорал я, ослепнув от ярости и кидаясь за ним через площадь. Как раз по линии перекрестного огня. Так неосмотрительно. И когда я научусь сперва думать? И научусь ли... - МАН-ТИ-КО-ОР!!! – громкий девчачий голосок прорезал морозный воздух, заглушив собой практически все иные звуки сражения и стоны раненых. - Сай?!! – я не сразу понял, что или кто сбил меня с ног, повалил на землю и закрыл собой. – Это ты? Сай, ты что? Зачем?.. Девочку трясло, её глаза подозрительно блестели. Словно она… Стоп! Она – НЕ ЧЕЛОВЕК и ПЛАКАТЬ не может! Или… может? - Мантикор! Глупый! – тихо сказала Сай, серьезно посмотрев на меня. Осторожно провела рукой по моей щеке. А потом… ее лиловые глаза потухли. Голова безвольно привалилась к моему плечу и тяжеленная протонная пушка, с которой она не расставалась все это время, с глухим стуком выпала из разжавшихся пальцев. Ветерок ласково трепал розовые прядки волос, и я вдруг понял, что на площади повисла какая-то гробовая тишина. «Кроты» внезапно побросали оружие. Сдались? Почему? Потому что на их глазах ребенок добровольно отдал свою жизнь за другого человека? Ибо Сай была мертва. Мне даже не нужно было видеть страшную дыру с оплавленными металлическими краями на ее груди. Я чувствовал, как ее сине-серебряная «кровь» заливает мою одежду, а по моему лицу текут… слезы? Я оплакивал ее? Куклу? Робота? Или же Человека? Как издалека, до меня донесся монотонный голос Ирмы: - Мантико-чан, не плачь! Ее починят, вот увидишь! Но я нашел в себе силы отрицательно покачать головой: - Нет, Ирма-сан. Не НАДО! Это… будет уже не ОНА. Не Сай… Я осторожно пригладил растрепанные волосы и бережно закрыл невидящие пронзительно лиловые глаза. Спи спокойно, Мой Ангел. Теперь я могу сказать тебе - ангелы на этой богами проклятой земле все же есть. Ведь они на ней рождаются, прежде, чем уйти на небо… …Я похоронил Сай недалеко от поселка, в горах. На ее могиле посадил чудом найденное нашими сталкерами деревце дикой вишни, которое по весне расцвело буйным розовым цветом. Как ее волосы. И, когда, сидя под ее кроной в летний полдень, я слышу, как ветер шумит в густой листве, мне кажется, что я слышу печальный голосок. Он шепчет мне: - Мантикор, глупый! Я ведь все равно тебя… любила. Моя девочка, которая так хотела быть НАСТОЯЩЕЙ.