Однажды во Фрельйорде

... Снега не было три дня. Морозный рассвет окрасил полнеба алым, отсвечивал в окно, и так не хотелось выползать из теплого дома, влезать в парку и унты, но организм настоятельно требовал слить конденсат. Эх. Тогда лучше совместить приятное с полезным, решил мальчишка. Главное не лопнуть. Шипя от боли, попробовал расчесать пятернёй волосы, плюнул, собрал в хвост, стремительно натянул одежду, и стрелой вылетел из теплого тихого дома. Через полчаса отложил колун, скинул парку в сугроб, аж пар от спины пошёл, и бегом принялся таскать свеженаколотые дрова, сладко пахнущие смолой, в поленницу под навесом. Мать тоже встала, гремела посудой в доме, вернулся с прогулки Варсонофий и мудро глядя на суетящегося внизу человечка, пристроился пушистым шаром на самом верхнем чурбаке ещё ненаколотой кучи. А потом разверзся ад. Снежные жрецы Андаров вызвали бурю, разогнав жителей деревни по домам, а за стеной снега пришли захватчики, и принялись резать всех. Мужчины не успели организовать толковую оборону, успели только немного сдержать у крайних домов натиск врага, пока женщины уводили детей в устроенный в обрывистом берегу Лейвы схрон. Ян вовсе потерялся, потому что видя бурю, крикнул матери, что придет сам, схватил лук и помчался к Игнату, тот ногу повредил позавчера, застрял в развилке дерева под снегом. Януш помог одеть малышей многочисленного Игнатова семейства, проводил до леса, вернулся, но не успели они пройти с отчаянно хромающим другом и половины деревни, на них напали. Каким-то шестым чувством Яна бросило в снег, там, где мгновением раньше была его спина свистнуло короткое копьё. Второе копьё скрежетнуло по выхваченному из кожаных ножен клинку, и резанув по рукаву Игнатовой парки, косо воткнулось в сугроб. Друг метнул его обратно, и тёмный силуэт, показавшийся из-за угла ограды дома Свенсонов ушел обратно, не вскрикнув. Мальчишки успели под сомнительную защиту навеса, так, по крайней мере сзади не нападут, и приготовились к обороне. Стрела застыла на тетиве, а Игнат вытащил нож. Первого врага Ян снял, метким выстрелом попав в шею, потом стало намного хуже. На них вышла высокая худая фигура увенчанная огромными витыми рогами. Жрец взмахнул посохом и запел заклятье. Вторая стрела сорвалась в полет, тетива огрела по неправильно поставленным, из-за трясучки пальцам, а стрела просто испарилась в воздухе. Темный вихрь начал свиваться вокруг жреца, Яна била крупная дрожь, воздух застревал в горле. Третья стрела выпала из ноющих пальцев, четвертая ушла косо, а потом в них полетел веер ледяных ребристых лезвий. Время замедлилось. Между двух ударов сердца, грозившего сломать рёбра, уместилось три события. Разлетелся в щепки лук, страшный удар в грудь развернул мальчишку и швырнул на стену навеса, а в широко распахнутый глаз друга, выплеснув фонтанчик тут же застывшей крови, вошла толстая четырехгранная ледяная стрела. Второй, целый глаз, моргнул удивлённо и как то жалко, и Игнат закричал громко, протяжно, прижимая руки к животу, из которого торчали ещё два осколка. Иней пополз от магического льда, белыми иголками покрывая парку, лицо, и друг захлебнулся криком, и забился в предсмертных судорогах, выгибаясь дугой, раскидывая белый, такой ослепительно белый снег... А потом тьма затопила гаснущее сознание...