Глава моей жизни

— Чего же я хочу сейчас? Чего же я хотел все эти годы?

— Признания? Наверное так и есть. Мне безумно хотелось чтобы мною, а особенно моими поступками, гордились. Чтобы знали, что я способен на большее, что я и есть это «большее», нежели то, чем я являлся тогда. У судьбы свои планы на мою никчёмную жизнь и все лишь подстраиваются под это. Почему я сам не могу выбрать своё будущее? Почему? — Гордости? Естественно. Я с детства был тем ребёнком, который хотел чтобы им гордились все: мама, папа, брат, двоюродные брат и сестра, тёти, лучшие друзья. Родители погибли когда я был совсем мальцом, что уж говорить об их гордости. Но я прекрасно помню характер своей матери и знаю, что скорее всего она и сейчас думает обо мне под хорошим впечатлением. Мой двоюродный брат Майкл… Я помню его до того момента как он пропал без вести, но сейчас с непозволительной решительностью могу заявить о том, что с малых лет он был моим идеальным примером для подражания. Сильный, решительный и харизматичный, он пользовался большой популярностью среди девушек и с точностью заявляю, что оно того стоит. Мне нравился его неукротимый дух и чувство юмора, как и у моей двоюродной сестры, которая заменила мне мать. Я до конца жизни буду благодарен ей за заботу в мою сторону. Конечно, как любознательному ребёнку мне очень нравилось проводить время с моим наставником. По крайней мере это было намного интереснее, чем просто чтение книг, ведь и во время очередных тренировок я — непоседливый оболтус, которого нужно было держать в ежиных рукавицах, набирался опыта и знаний, необходимых для жизни в магическом мире. Надеюсь ты гордишься, или гордился, мною. Хоть капельку.

— Разве я ни на что не гожусь?

Стоя перед большим зеркалом я осматриваю каждый изгиб своего подтянутого тела, каждый его изъян. — Может быть у меня слишком уродливый хвост? Он пушистый, кошачий, чёрный будто уголь, с зелёными, даже кислотными, пятнышками разного размера. — Может у меня неподходящие волосы? Провожу по ним рукой, пытаясь придать им хоть какую-то ровную форму, однако пряди всё также возвращаются на свои места. Волосы тоже чёрные, растрёпанные, и на данный момент, торчащие во все стороны. — Может мои глаза недостаточно красивы для тебя? Зелёные, переливающиеся на свету разными оттенками. Во многих книжках-романах часто написано о том, что тот, кто действительно очень сильно любит человека, может утонуть в их глубине и образе внутреннего мира. Тонешь ли ты в моих глазах? Или они для тебя тоже самое, что и обычная зелёная трава на летнем лугу, которая с наступлением осени легко увянет?

— Неужели я недостаточно хорош для тебя?

Лежу на кровати, в одних спальных шортах, сжавшись в комочек и прижимая колени к груди. Мне холодно, просто до жути, и здравый смысл давно твердит:"накройся одеялом, придурок». Не хочу, в этом нету смысла. Плевал я на своё самочувствие. — Разве я ничего не стою для тебя? На фотографии, сжатой у меня в руках, изображена миловидная девушка, хрупкая, как недавно распустившийся цветок, с искренней, доброй улыбкой. Пестролика. Может кто-то из моего круга общения был прав и любовь действительно идиотская штука, не стоящая никакого внимания? Наверное. Я не знаю теперь, что правда, а что нет.

— Почему ты заставляешь меня мучаться? Неужели не видишь насколько мне плохо?

Кап. Первая капля ударяется о гладкую поверхность фотографии, оставляя на ней видный след от слёз. Кап. Вторая. Нытик… — Тебе достаточно было бы просто сказать это мне в лицо. Если из-за меня кто-то страдает, то совесть будет мучить на протяжении многих месяцев, а может быть и лет. Признался бы сразу и дело с концом, иногда ты меня очень огорчаешь, Сумрак. — в дверном проёме комнаты показывается женская фигура, держащая в руках небольшую книжку. — Сейчас я тебе покажу насколько ты ошибаешься.