Покалеченная луна

      Из-за паралича своей кузины Камилло был вынужден взять весьма многие её обязанности. В большей степени это была его собственная инициатива. Возможно из-за чувства вины, а может из искреннего желания помочь кузине. Странно, но многим казалось, а может и не казалось, что Мадригаль относится к девушке даже с большим трепетом, чем другие члены семейства. До обвала Каситы жители Энканто не могли с уверенностью сказать, что этот член семьи Мадригаль был сильно занят работой. Сейчас же он делал многое из того, что делала его кузина, при этом не забывая о том, чтобы помогать ей самой в городе, если это требовалось.       Горожане видели парализованную Мадригаль не часто, но если видели, то всегда на руках Камилло. За три года это прекратило смущать хоть кого-то. Хотя по началу с непривычки вводило в ступор. Девушка всегда улыбалась, но счастливой не выглядела. И многие думали о том, что можно было бы сделать, чтобы вернуть одному из самых жизнерадостных Мадригалей былую энергию. Но увы, пока что ещё никто не нашёл подходящего ответа.       Теперь же Камилло просыпался почти в пять утра, чтобы купить продуктов для тётушки Джульетты, что в это время обычно шла на кухню, дабы приготовить всем завтрак. Ну а после выполнял другие поручения, частенько поглядывая на часы, ожидая заветных семи часов, чтобы пойти к Мирабель и стать на короткое время её опорой, обязательно убедившись, что она в порядке.       Но в этот раз к кузине пришлось зайти раньше, ведь Касита, пусть и резко, потащила парня к комнате девушки. Почувствовав нечто неладное, шатен ринулся на второй этаж, поспевая весьма вовремя. В моменты своих импульсивных порывов она мало что замечает вокруг себя, потому не отреагировала на то, как резко Камилло открыл её дверь, вбегая в комнату.       В такие моменты шатен не злился. Он понимал, что его луна в отчаянье из-за своей неподвижности. Потому единственное, что накрывало его в такие моменты — это страх.       Она может навредить себе ещё больше.       Чуть ли не вырвав из рук кузины иглу, шатен всё так же продолжал держать её за несколько тонковатые запястья, не позволяя что-то с собой сделать. А в момент полной беспомощности, лишь сильнее прижал её к себе, перебирая пряди волос цвета горького шоколада.       — Mi luna, всё будет хорошо. Мы найдём решение, — шептал кузен, утыкаясь носом в вьющиеся локоны, в надежде хотя бы немного её успокоить. Парень знал, что его слова проблему не решат, потому он мог лишь надеяться на лучшее. Сейчас он так же беспомощен, как и его горячо любимая луна.       — Можешь помочь взять одежду? — прозвучало из уст Мирабель, когда та отпрянула от кузена со звонком будильника. Юноша в этот момент ненадолго задумался, а после привычно кивнул, рисуя на лице улыбку.       Мирабель же ведь просто не может ходить. Это не значит, что она вообще ничего не может.       С этой мыслью, он взял её на руки, и отнёс к шкафу, чтобы девушка сама могла сделать что-то, будто бы у неё есть ноги. Девушка от подобных действий со стороны родственника опешила, но спрашивать не стала. «Наверное, позже сделает это» — подумал Мадригаль, усаживая кузину на кровать, а после покинул комнату, забрав всё острое.       — Стоит чаще следить, чтобы ничего подобного наедине с ней не оставалось, — размышлял Камилло, напрочь позабыв о Долорес, что легко могла это услышать. Хотя, учитывая то, что это происходит не в первый раз, смысла скрываться попросту нет.       Камилло до сих пор прекрасно помнил первый подобный случай. В тот день магия вернулась и первым делом большинство Мадригалей поспешило что-то сделать для Мирабель. Не сложно подумать, что Джульетта тут же поспешила приготовить что-то, что помогло бы вылечить ноги её дочери. Камилло и другие младшие Мадригали отнесли Мирабель в комнату, которую специально оборудовали для неё.       Не жить же ей вечно там, где проживают другие члены семьи до своего пятилетия?       Когда лечебная еда была готова, мать поспешила к своей младшенькой. Шатен прекрасно помнил, как сверкала надежда в карих глазах, прячущихся за линзами очков. И так же прекрасно помнил, как эта искра погасла, когда его кузина не смогла встать на ноги, сколько бы лечебной еды не съела. Остатки боли прошли ещё с первым укусом, но не правильно зажившие раны где-то в её теле не подверглись изменениям, предполагал юноша, спустя какое-то время подобных терапий. А спустя некоторое время, поняв, что чуда не случилось, Мадригали разошлись, оставив покалеченную наедине с собой. Они надеялись придумать другой план, а Камилло не хотел уходить, но его позвали. Он был вынужден покинуть её всего на пару минут, которые чуть не стали бесповоротными. Услышав грохот из комнаты своей кузины, парень поспешил к ней, подгоняемый Каситой. И то, что он увидел, повергло его в ужас. Мирабель заносила руки с шилом над ногами, желая нанести уже не первый удар, о чём говорили следы крови на юбке.       — Mi Luna, прошу, прекрати! — кричал Камилло, пытаясь остановить кузину.       — Почему я не чувствую их?! Почему?! Мама же вылечила меня! — так же кричала Мирабель, пытаясь проткнуть свои ноги шилом, чего не позволял сделать обеспокоенный родственник.       Камилло выбил шило из её рук и крепко прижал к себе, стараясь оценить ситуацию. Не придумав ничего лучше, он скомкал подол юбки, прижимая его к ранам, надеясь остановить кровотечение.       — Долорес! — обратился он к сестре, зная, что та услышит, — Мирабель ранена, нужна помощь!       И вот уже в следующие две минуты в комнату девушки врывается Изабелла, быстрее всех добравшаяся до сестры с помощью дара вместе с целебной едой от матери. Младшая сопротивлялась, не веря, что ей это вообще поможет. Родня видела это отчаянье, эту перемену в родственнице, которая более не сдерживала в себе чувств. Силком накормив её, раны затянулись. Младшая дочь семейства Мадригаль рыдала навзрыд, крича о том, что не ощущает ничего. Сестре и кузену ничего не оставалось, кроме как сжать её в своих объятьях, в надежде, что та скоро сможет немного успокоиться. Минут через 10 в комнату к скучковавшимся детям пришла Джульетта с Августином. В руках мать держала чашку травяного чая, чтобы хоть так помочь дочери успокоиться. Выдохшаяся Мирабель покорно приняла эту помощь. После же её отец собирался взять девушку на руки, чтобы уложить на кровать, но Камилло его опередил, первым подняв кузину на руки. Наверное, с тех самых пор он никому не позволял лишний раз к ней прикасаться, опережая других членов семьи.       Из раздумий о былом его выудил голос Мирабель, сообщающий о завершении подготовки. Шатен, затянув резинку на голове немного туже, вошёл в комнату. Мирабель сидела на кровати, спустив с неё ноги, на что кузен лишь обречённо наигранно выдохнул, говоря своим действием «простынешь же». Подойдя ближе, он встал на одно колено перед кузины, доставая из-под кровати балетки и обувая в них ступни Мирабель. После чего поднялся, беря родственницу на руки. Сегодня она сама выбрала белую блузу с свободными рукавами по локоть, что не скрывали царапины от ногтей на предплечьях левой руки, и тёмно-синюю юбку в пол с декоративным подвязанным на талии поясом. Мадригаль не держалась за кузена, полностью уверенная в том, что её не уронят. Лишь поджала плечи и сложила руки на животе, опустив голову, от чего очки на её носу немного съехали вниз. Отросшие волосы она частично заколола небольшим крабиком из драгоценных металлов, который ей подарило семейство ювелиров из города. Непослушные волосы сильно вперёд не припадали и то хорошо, аксессуар со своей задачей справлялся. Взгляд на выросшего и немного возмужавшего Камилло девушка не поднимала. Ей хватало того, что он рядом и помогает ей с передвижением. А к его периодическим копаниям носом в её волосах она давно привыкла.       Это больше не пугало.       Камилло вышел с сестрой из её комнаты, когда Мирабель открыла дверь, помогая кузену. Если так подумать, в такие моменты из них выходит прекрасный симбиоз. Она заменяет ему его занятые руки, а он — её ноги. Хотя это пригождалось не сильно часто.       Сейчас же они спускались со второго этажа, направляясь к столовой на общий завтрак, где за столом все по обыденному ждали этих двоих, заранее подготовив их порции исходя из предпочтений юных Мадригалей. И вот уже, когда юноша усаживал кузину на её законное место возле абуэлы, а сам садился на своё, семья начинала есть, обсуждая дальнейшие планы на день. Альма старалась не забывать о том, что члены её семьи не железные и, советуясь с внучкой на этот счёт, обсуждала дальнейшие действия родных. Мирабель в кругу родных улыбалась. Не сильно искренне, больше для того, что б за неё не волновались так сильно, как могли бы.       После всех уже привычных мероприятий, Камилло подходит к кузине и берёт её на руки, в чём она помогает, держась за его шею, чтобы приподняться и дать возможность родственнику спокойно обхватить её. Синхронно кивнув ещё не ушедшим членам семьи, юноша уносит девушку из-за стола.       По дороге в её комнату за сумочкой, Миребель что-то бормотала себе под нос, на что обратил внимание кузен. «Может оно и к лучшему?» — чётко отдаётся в ушах Мадригаля, прежде чем он останавливается перед дверью кареглазой. Он не в первый раз слышит эту крайность. Не в первый раз её видит. В один момент она хочет вернуть свои ноги, в другой не видит в этом смысла. В такие моменты в голову Камилло приходит мысль «Что если она не хочет вновь ходить?», но каждый раз видя её импульсивные припадки, он старается убедить себя в обратном.       Но она правда хочет вновь ходить?       — Камилло? — одёргивает его уже второй раз за утро Мирабель, смотря прямо в болотно-зелёные, но от того не менее тёплые, глаза. — Ты вновь где-то не тут, — в такие моменты девушка тихо хихикала, от чего шатен расплывался в улыбке.       — Ну что ты. Весь и полностью тут, с тобой, — возражал ей кузен, входя в комнату.       Сегодня их ждала долгожданная для сеньориты прогулка по городу. Такие дни, обычно, Камилло носил её везде, где только можно и где нельзя, иногда перевоплощаясь в кого-то ещё, чтобы доставить девушку до нужного места. Порой они сильно задерживались и попадали на вечерние танцы в городке, куда кузен носил родственницу и кружил с ней там, то удерживая на руках, то прижимая к себе за талию, чтобы и его луна могла улыбнуться так же ярко, как делала это ранее.