Желе

Впервые Элвис очнулся в какой-то закрытой комнате. Без какой-либо ориентации: он не знал, где находился и кого из себя вообще представлял. И выход оказался донельзя странным, являясь вообще шкафчиком. И если сначала Элвис нихрена не понимал, то позже начал конкретно так паниковать. Но до этого мужчина бессмысленно проходил по светлым коридорам с час, пытаясь разобраться в их запутанной сети, как они устроены и где вообще проход на палубу. Зато вместо нее он нашел камеру. И Элвис было обрадовался, замахал прямо ей в объектив, искренне надеюсь, что по ту сторону окажется дежурный перед мониторами с прямой трансляцией записей устройств, но чуть не оглох от громкого взвывшего гула. Да что у них тут, на каждого реакция такая? Элвис злобно шипел, дожидаясь не пойми чего, игнорируя иррациональную тревогу, да только вот услышал нечеловеческий вопль. Так человек кричать точно не мог. Тем более, так громко. Потом до него дошло, что этот не-человек был просто рядом. Он рванул со всех ног по коридору, потому что попадаться на глаза непонятному нечто точно не хотел. Элвис, хотел, блять, жить, и явно понимал, что эта хреновина точно не поможет ему. А совсем скоро услышал шлепки. Элвис до сих пор ежится, вспоминая это. То осознание, почему звук был именно таким. Это был монстр. Скорченный, постоянно прижимающий непропорционально длинные лапы к себе, и с практически прозрачной плотью: ещё тогда, из-под кровати он мог рассмотреть темные вены этого существа и неизвестные органы. Это было мерзко. И страшно одновременно. Потому что Элвис ничего не знал. До сих пор. Лишь жрал консервы и просто старался не высовываться на протяжении всего своего «проживания» здесь. Забавно. Сейчас же он старается вообще не ходить по коридорам, потому что эта тварь настолько активно стала его искать, что уже находила раз пять, но ему всё время везло постоянно отрываться и спрятаться вовремя. Только не в этот раз. Элвис уже был думал, что ему суждено умереть на этом судне, однако он наткнулся на ключи от вертолета. Их неудавшийся моряк не водил за все время своей осознанности, но, вдруг он был пилотом до потери памяти? Мышечная память и интуиция должны были подсказать ему все инструкции. А ещё Элвис понял: с этого корабля есть выход. До этого он видел сдутую резиновую лодку на борту. Только побег на ней смотрелся до того смешно, нелепо и грустно, что он даже не стал задумываться о таком варианте. Это было открытое море, и тему со шлюпкой стоило закончить уже на этом. Но это все равно придало ему сил и храбрости: мужчина осмелился свободнее бродить по коридорам и даже найти воздушный транспорт, прикрепленный к площадке цепями. Почему никто до него даже не занялся им? На самом деле, человек уже смирился с тем, что в этом месте он задавался только вопросами. Буквально, он не находил ответ ни на один из них, и их было так много, что моряк не удерживал в голове у себя этот громадный список! Мужчина, конечно, любил подумать. О том, кем он возможно был, что это за корабль и как сюда попала эта тварь, но до таких размышлений во время погони совсем не было дело. Как бы жизнь спасти. Наитупейшая ошибка: умудрился задеть какую-то темно-бирюзовую сферистую хрень на стене. Откуда ж знать, что оно наполнено жидкой плазмой и имеет очень тонкую пленку?! Ноги обещали прямо сейчас просто остановиться, но Элвис не может позволить себе это. Сердце бешено бьётся, в глотке давит, и то тут, то там терпит болезненные уколы и ноющую боль: мужчина понимает, что бегун из него такой себе. Адреналин позволяет держаться, но тварь была слишком быстрой и умной, из-за чего Элвис не хотел залетать в случайную комнату и прятаться: оно крайне догадливое и уже просто его не отпустит, а мужчина сам загонит себя в тупик. Но мысль, полная надежды, проскользнула в голове: А если положиться на удачу? Вбежать в комнату, запереть железную дверь, притаиться и ждать, когда монстр выломает ее. У него будет время оправиться и сообразить, что делать дальше! ... естественно, если у него получится вырваться. Или... Лучшая оборона — это нападение, так? Тварь выломает дверь, и он ее стукнет огнетушителем по желейной башке. После такого трудно недолго оправиться и броситься вновь в погоню, даже такой крепкой твари, — просто Элвису уже доводилось ее пинать при очередных догонялках, — поэтому должны же быть хоть какие-то шансы... Им, однако, не суждено было даже попытаться сбыться. Элвис и сам не понял, когда воздух резко вышел из лёгких. Он оказался прижат к полу и мужчина ещё пару секунд осознавал, что на нём что-то лежит, крепко вцепившись в бока. Непроизвольно Элвис задергался, пытаясь сбросить с себя монструевину, но, услышав низкий угрожающий рык, замер. Благо, дрожащие руки оно за угрозу не принимало, что радовало. По крайней мере, он был до сих пор жив, что одновременно ужасало: худшее было впереди. У него все ещё болело тело. Точнее сказать, взвыло, выбросив всю ту боль, которое успело скопить за последние полчаса. Удивительно, сколько он умудрялся обводить вокруг пальца такую сообразительную херню и не попадаться ей, однако всему приходит конец. И ему тоже. Тварь, ныне теперь справедливо именуемая Охотником, завозилась, издавая чавкающие звуки, а затем подцепила край рубашки и разорвала. Элвис вздрогнул, правда стараясь успокоить себя, но никакие мысли о дыхательных техниках, — которые он, почему-то, помнил, — не отвлекали его о своей скорой кончине. К спине прикоснулось что-то влажное. Трудно понять что, учитывая, что сам монстр был словно покрыт желе или вовсе состоял из него, но, в любом случае, было не особо приятно. За жизнь конечно надо бороться, но в таких ситуациях шанса никакого у него не было. Особенно, когда он ослаблен. И пытаться выбраться из любопытных лап означало продлить собственные мучения. Элвис просто старался оправдать себя и свою немощность. Хотя эти мысли тоже были верными. Хотя Охотник точно не спешил, решил словно всего его проверить. Неужели они все так медлят перед принятием пищи? Элвис нервно усмехается, не переставая вздрагивать от прохладных прикосновений. От них у него уже вся спина мокрая. Издав непонятный высокий звук, оно наконец-то решило перейти к основным действиям, но как же Элвис ошибался! Похоже, тварь была слишком привередлива и ткань совсем не любила, поэтому он штанов лишился тоже. Без них стало особенно неуютно, но от таких мыслей стало вовсе смешно. Чего стесняться перед монстром? Но он как-то странно заурчал, прижавшись к нему, от чего к Элвису подобрались неоднозначные домыслы. Которые были так же смехотворны, а с другой стороны... Моряк уже не был ни в чем уверен. Существо заерзало на нем, примеряясь, а следом что-то потерлось между ягодиц. Все внутри замерло. Но когда что-то вплотную прижалось ко входу, собираясь бесцеремонно вдавиться внутрь, Элвис активно засопротивлялся, вызвав открыто продемонстрированное недовольство твари: та придавила его к полу до боли в груди, сильно надавив на спину, и уже без всяких промедлений вошла. Элвис с трудом сдержал собственный вой. Он даже не был женщиной! Тупое создание без мозгов решило слепо трахнуть его, а не просто сожрать! Господи, его же все равно не отпустят! Несмотря на все сопротивление мышц, тварь была скользкой даже там. Особенно там, потому что мужчина чувствовал медленно стекающую прохладную слизь. И сама тварь была прохладной, Элвиса снова передёрнуло. Мужчина терпеливо ждал, когда оно хотя бы остановится, но чем больше он думал «ну вот, сейчас», тем больше и сильнее вспыхивало в голове: «Да куда дальше?!». ...Наконец что-то шлёпнулась о ягодицы. Элвис уже не помнит, почему он так этого хотел, потому что был готов прямо здесь отключиться от осознания происходящего. Дырка болела. Сильно, но терпимо: если бы в него входили вообще насухую, мужчина б наверно помер. Вот это номер... Поскорее бы только монстр закончил. Хотя по ощущениям все только начиналось. В него вдалбливались, то скоро, то без всякой спешки, стараясь уткнуться во все стороны изнутри, словно решая, где же будет удобнее. Такое копошение позволяло выдохнуть свободнее, несмотря на болезненные резковатые толчки. Охотник же все никак не мог устроиться в нем, и Элвис даже почувствовал как ему немного полегчало. Задница не так сильно болела, как в начале, и уже немного привыкла к такому длинному херу, хотя мужчина все наровил напрячься, сжаться и непроизвольно оттолкнуться вперёд, чем делал хуже только себе. В эти моменты тварь резко повизгивала, затем утробно рычала и лишь более мощно вбивалась, приченяя больший дискомфорт и уже полноценную боль, от которой хотелось только больше сжаться. Моряк чудом себя контролировал, стараясь просто не реагировать и лежать. Это все тяжело давалось терпеть. Даже в таком положении тела. Но оно, в свою очередь, наслаждалось. У него был совсем странный темп, хаотичный и постоянно меняющийся, но тварь любила медленно выходить, потому что кольцу мышц было легче впустить, чем наоборот, и мужчина постоянно вынужден терпеть чувство какого-то дурацкого оттягивания. Но со временем действительно проще. Потому что Охотник, кажется, понял, как устроен человек и не пихал в него все за раз, постепенно расстрахивая пойманную жертву. Кем он был, чтобы не радоваться отсутствию боли? Элвис облегчённо выдохнул, но через несколько секунд понял, что акцентировал все свое внимание... На своем заднем месте. И в нем. Он буквально почувствовал покраснение своего лица. Так стыдно ему ещё не было, но что тут вообще можно сделать?! Элвис предпочел думать не о члене в жопе, а о списке вещей, которые ему необходимы для вертолета. Или субмарины, да хоть все разом, не суть! Ну... Ну, сначала нужно его отцепить, так?! Нужны кусачки, срочно нужны кусачки! Да, кажется... Он где-то их видел... Всеми силами стараясь игнорировать происходящее, в том числе только появляющееся удовольствие в проходе и свой интерес ко всему этому, Элвис задумался о том, что вертолет, наверное, надо заправить... Что нужно? Канистра с бензином. Две. Ах, и ключи. Которые были в карманах штанов, валяющихся где-то в стороне на данный момент. Внизу потеплело. Элвис тихо застонал. Да нахер он думает обо всем этом, если он это не найдет?! Ему пиздец. Уже. Сверху хлюпало. Вся слизь уже давно стекала с прижатого к полу члена и монстр свободно шевелился в нем. Мужчина пока сдерживал порыв приподнять бедра, предпочитая молча уткнуться лицом в сгиб локтя, но уже думал, когда окончательно опозорится. По крайней мере, монстру было натурально похуй, а никого другого тут и нет. Здесь Охотник решил пройти дальше, и Элвис даже почувствовал это плавное утолщение. Расстянутый первой половиной длинного хуя анус вновь расширился, плотно обхватил инородный предмет, но сам Элвис, несмотря на самые худшие опасения и надежды на них, оказался принять даже больше, чем планировал дать монстр. Потому что Элвис даже мог чувствовать, как сильно сжимает его: член был твердым, в смысле, стоячим, но одновременно упругим, и внутри он постепенно давил на стенки. В нем самом наверняка было очень узко, особенно для такой хуйни с толстым и длинным стволом. Просунуть кулак по локоть, наверное, было бы примерно так же по ощущениям, но мужчина не собирался бы это проверять, даже если каким-то чудом выживет и доберется до людей. И все-таки он не сдержался: тварь строго ограничивалась, не понимая, что принимающий хотел больше, пока последний не двинулся на встречу, совсем жалобно заскулив. За все это время Охотник стал более лоялен, Элвис больше не вырывался с того раза, и тварь предпочла полностью посвятить себя оплодотворению, поэтому несчастный Элвис имел больше свободы действий, чем в начале соития. Сверху постоянно слышались какие-то звуки. Чаще всего, над ним урчали, но сейчас что-то явно прорычали. В прочем, Элвис не ощутил агрессию, а совсем скоро понял, что получил того, чего хотел, и даже с лишком: Охотник прошел в него дальше. Не резко, но все равно быстро, пока анус не пережмет полупрозрачный член до твердой плоти внутри с бирюзовым оттенком, в очередной раз широко растянувшись. Элвис вскрикнул, захлебнувшись воздухом, прикрыл глаза от смешавшихся чувств, от слившихся сладости и боли с яркой вспыхнувшей точкой внутри. Хотелось, чтобы изнутри о нее тёрлись все чаще и быстрее, посильнее надавливая. Мужчина старался насаживаться на монстра в подходящие моменты, когда, например, кончик постоянно истекающего слизью члена находился максимально далеко на доступный момент, но у него все время не получалось достичь желаемого, из-за чего часто капризно закусывал губу. Сам монстр такое поведение одобрял более активными толчками, правда, не особо осознавал, чего именно хотел партнёр. Охотник попробовал пропихнуть член глубже, но быстро смекнул, что надо снова подготовить человека. Медленные действия возобновились: монстр свыкался и вновь примерялся, желая прочувствовать все изменения при иной длине и, кажется, остался очень доволен, предвкушающе прощелкав челюстями. Элвиса уже ничего не пугало: лишь бы уже трахнули нормально, чего он никак не мог дождаться. В конце концов, он все же пододвинул колени и опёрся о них, приподняв задницу. И, более того, натурально отклячил ее, развёв ягодицы в сторону и прогнувшись в спине. Благодаря этому слизь перестала яростно вытекать из расстянутой дырочки при каждом действии, а Охотник с интересом и готовностью примерял новую позу. Она была удобной что для одного, что для второго. В первую очередь, твари стало легче трахать человека, лежащего до этого почти бревном, и получил куда более удачный угол проникновения. Все ощущения, до этого момента бывшие странными или не понятными, извратились. Элвису искренне нравилось это наполнение жидкостью, нравилось, насколько широк он был растянут толстым хуем и нравилось это давление с трением. Он с не меньшим запалом тянулся назад, насаживаясь на этот прекрасный член, давясь собственной слюной и только и мог, что громко стонать. И он оглушительно завопил от удовольствия, когда Охотник вдавил его в пол и грубо вошёл по самые яйца. Тварь словно сорвалась и будто возжелала втрахать человека в железную поверхность, вбиваясь в него в бешеном темпе. Его просто разъебывали, да так глубоко! Элвис мог поклясться, как чувствовал очерченную плавными изгибами выступающую головку на животе, но был оглушен нескончаемым наплывом удовольствия. Колени садлило и его все время пихало вперёд от этих сокрушительных толчков, но мужчина лишь как можно шире развел ноги, уперевшись согнутыми руками перед собой. Охотник взревел, вцепившись широкими лапами в сочные бедра, оттягивая крайними пальцами ягодицы в стороны, открывая вид на свободно погружаемый в человека член и продолжая вдалбливаться в него широко, размашисто, но не менее сильно, — а вообще, казалось, — будто со всей дури. Элвис не прекращал кричать, грозясь сорвать голос, и сильнее прогибаться, стараясь задрать зад повыше к любовнику. Так, естественно, продолжаться долго уже не могло. Ком в нем все стягивался и тяжелел, и в один момент человек выплеснулся, сжавшись на монстре. Кратко взвыв, он подхватил осевшего мужчину, продолжив двигаться вперёд-назад. Ноги дрожали, но ещё держали его. Ещё способствовала крепкая хватка Охотника, который, практически, и продолжал держать его. Прежде, чем Элвис свалился, тварь обильно кончила в него и отпустила. Неудивительно, что та была куда вынослее человека, хотя изначально даже сильной особо не выглядела. Более того, ей запросто хватило сил подобрать не особо лёгкого моряка и потащить лишь в известную самой себе сторону.