в пути живет любовь

— Всем привет! Меня зовут Арсений Попов, — Арсений машет в камеру активно и переводит взгляд на Антона в следующую секунду, — а это мой коллега и прекрасный парень — Антон Шастун. Мы начинаем наше шоу «Важен путь» и сегодня мы в Париже! — Спасибо, Арс, — Шастун ярко улыбается в камеру и машет рукой. Конечно, снова переигрывает слегка возможно — вот только в этом весь Антон Шастун, его «слишком» и за это его и любят, — И как и всегда я покажу вам лучшие места для отдыха, пока Арсений будет бегать с подорванной задницей и рассказывать про свои душные достопримечательности. — А если быть точнее, я расскажу вам про культуру Франции и эстетику популярных и малоизвестных мест ее столицы, пока этот оболтус будет прохлаждаться в кафешках. Ну что, Антон, начнем? — Арсений переводит взгляд на Антона и протягивает ему руку для фирменной «пятюни». — Погнали, Арс, — Антон отбивает пять и заливается вслед смехом, не выдерживая. Вслед конечно сразу летит мысль: «Хоть бы можно было из этого сделать нормальный кат», — Мне кажется скоро зрители начнут на нас злиться за такие перепалки, — смеяться продолжает, опираясь Арсу на плечо, чтобы сохранить равновесие, — Ты меня прости за такую импровизацию. — Твиттер считает, что наши перепалки секси, — улыбается Арс, подходя к камере, выключает уже запись и зависает на минут — просматривает насколько удачным был дубль, но Антон даже с такого расстояния ничего расслышать не может, — Все окей, Шаст, можем оставлять дубль — двигаем! Они снимают в аэропорту Парижа, как и всегда поставив точку начала в центральном аэропорту. Действуют по одному из правил закона жанра — точка начала всегда совпадает с ожиданием, а дальше творите по самое не хочу. Они совсем выдохлись после перелета и выглядят откровенно помятыми — никаких тебе визажистов и стилистов, чтобы поправить личико у них разумеется нет, но за искренность их и любят. Поэтому парни и снимают прям так — разве что слегка уложив лохматые волосы в презентабельную прическу друг другу. Арсений так-то каждый раз настаивал на снятии интро перед отлетом, потому что и видок у них получше, и можно добавить отсылки к самому выпуску, потому что он уже снят. Но такому решению воспротивился их видеомонтажер Стас — тот каждый раз ворчал на них на большие переносы сроков из-за такой небольшой детали, а «Я вам не робот и если хотите ролик в нужную дату, скидываете в сроки и не выебывайтесь», — как выражается сам Шеминов. Их шоу и года то нет — а количеству фишек, как те же фирменные «пятюни», и большой фан базе их шоу могли бы позавидовать даже многолетние тревел шоу, которые считаются классикой. Каков секрет фирмы? Антон бы ответ кратко: «Искренность, вложенная душа и реальная боль зрителей» — по крайней мере именно такой ответ он готовит к интервью, на которое, Шастун искренне надеется, их позовут как только на канале стукнет миллион подписчиков. Вообще секрет канала «Шастуна и Попова» действительно очень прост — идея для искреннего, быстро набирающего популярность, шоу должна родиться именно в споре. Именно так, в паре где у одного шило в заднице и каждый день новый город, а у второго — пиво с чипсами у телека и «Погнали на море вечером или че там есть» — жить невозможно. Это правда было исключительно мнение Арсения, Антон же просто считал Попова жесточайшим душнилой, которому нужно посмотреть почему-то все аббатства в округе — но все равно его любил, поэтому и потакал раз за разом, хоть и не без нытья конечно. Выезжали в новые страны они часто — и это тоже заслуга Попова, поэтому Антон как и каждый другой человек, который делает что-то себе не в радость — выгорел от такого бешеного ритма их поездок. Это и вышло причиной — он выставил Арсу предложение разделить их отдых на «совместный» и «отдельный». В «совместном» они смогут смотреть достопримечательности, ходить вместе по милым кафешкам и вечером валяться под звуки булькающего телевизора. В «отдельном» же Арсений сможет колесить по всем его крайне важным и атмосферным скверам, а Антон — пойти в ближайший аутентичный бар выпить пивка. Идея на тот момент казалось по истине грустной, но настолько же и правильной. Их отношения — это все же про общий комфорт. Загадкой остается на какой планете родился Арсений Попов, потому что именно он смог из-за этого конфликта сделать концепцию тревел шоу, которое будет систематически вылетать в топы — и это при огромной конкуренции на рынке то. В изначальной концепции Попова, правда, были выпуски про всю страну, но Антон на такую идею лишь покрутил у виска, потому что «Пожалей наш кошелек и нервы, родненький» и в конечном итоге убедил Арсения в конечной версии шоу «Важен путь» Проблема усталости Шастуна в поездках конечно не исчезла никуда по щелчку пальцев, но сейчас он воспринимал свою деятельность все же как работу, а там как ни крути легко не бывает. И он понимал, что действительно может помогать людям. Многие пары ведь и поубивать друг-друга в их ситуации могли бы. Поэтому Антон и не жаловался больше, отвечая за свой блок «Ленивого отдыха». Арсений в свою очередь его усталости не разделял, да и для того будто не изменилось ни черта — все та же вечная дорога, щенячий восторг от его любимых церквей и развалин и тысячу одна фотка заката в галерее. Для Арса все стало будто-бы легче только — у него наконец появилась возможность сполна делиться своими эмоциями, которые лились из него через край всегда в каждом новом месте. Антон этого никогда особо не понимал, но за Арсения искренне был рад, потому что любил его сильнее, чем тот свои развалюхи. И развалюхи эти, и путешествия с новыми городами — Шастун правда тоже полюбил, но по-своему.

***

В таком ритме жизни рождаются не только горячо любимые поклонниками фишечки в выпусках, а еще и личные традиции. Они всегда хотели, чтобы во всех путешествиях все равно оставалось что-то «свое», не хотели окончательно убивать совместный отдых вечными съемками, поэтому еще в самом начале была заведена традиция — после каждых съемок в городе обязательны три дня только друг с другом. В основном, конечно, они строили маршруты для следующей локации и Арсений занимался техническими моментами вроде брони билетов, но для бездумного валяния в объятиях друг друга всегда оставалось место — и во времени, и в их личном ТОПе. Но ведь никто и никогда не мешал им совмещать. Балконная дверь, из которой веет теплым парижским ветром, открыта бессовестным Шастуном, который недавно выбегал курить на их балкончик прямо так — в чем мать родила. Арсений, как бы не пытался найти совесть у своего парня — каждый раз все равно мирился, потому что «Ну все равно на безлюдный дворик балкон выходит, Арс, а это одежду сначала надевать, потом снимать — заебешься». Конечно про то, что можно бы и по апартаментам ходить одетым — Арсений ему не говорит, сам ведь грешит нелюбовью к лишним тряпкам на теле. Белоснежная постель смята под вечно ерзающими задницами: и если у одного просто шило в этой самой заднице, то второй просто то и дело бегает на перекуры и чаем или что еще там захочется нашему любимому Арсюшеньке, который «не может отвлекаться от дел». Поверх мятой простыни развалились два тела с ноутбуками, на фоне раздается какое-то пищание Нетфликса — вроде как в сотый раз мелькают кадры Друзей в оригинале. И пока Арсений выбирает наиболее удачный способ добраться до севера Франции из Парижа, Антон с драматичным лицом изучает свою локацию. — Это самый нудный курорт, который я видел в своей жизни, Арс, — скулит, не говорит уже вовсе, Антон. Он так-то с большим интересом смотрел на столешницы их временной кухни — они казались удачными по высоте для экспериментов. Совсем не ожидал, что трахаться он сегодня будет только с миллиардами вкладок форумов, где все твердят одно и то же разными словами, — Серьезно, сплошные бутики и прочая лабутенская параша. Не думал, что такое скажу когда-нибудь, но я бы лучше по твоему маршруту прокатился в этот раз, — жалуется Антон, нагло перекатывается к Арсению так, что половиной тела уже буквально лежит на нем и тычется носом в экран его ноутбука. — Шастун, твой член тычется прямо в мой бок, слезь блять, — шипит сквозь зубы Арсений и машинально старается скинуть с себя лишний балласт. Антон на это лишь смеется, но с «бедненького тела, в которое уперся член и даже не в задницу» — все же слазит, — Так а погнали, солнце, — с выдохом выдает Арсений, мигом сменивший гнев на милость, — Поедем вместе, сделаем из этого спецвыпуск — зрители же будут в восторге от взаимодействий на протяжении всего часа. Можем из этого даже больше влог сделать, или микс из форматов, — заводится Арсений, начиная накидывать варианты. И ведь всегда он такой этот Попов, генерирует идеи с ничего только слово ему попробуй сказать. Антон на это лишь невольно улыбается. — Звучит классно конечно, но из чего ты собрался делать спец-выпуск, Арс? Сейчас май месяц — инфоповодов ноль, — разводит руками Антон, скорчив кислое лицо, — на начало лета не успеет прилететь монтаж — да и тупо это было бы. — На лям, родной, ты же в него так веришь. Стас скоро должен закончить монтаж Индонезии — сказочное Бали все еще вылетает в топы, — начинает Арсений, будто бы диссертацию рассказать по вопросу «Бали в топах ютуба» смог бы. На самом деле за статистику и анализ отвечает Антон, а если быть еще точнее — помогает Стас, — да и Париж… Родной, я верю в нас — это будет выпуск нашего миллиона — ну разве не сказка? — Шутки про сказочно ебали все еще уместны? Я знаю, что заебал тебя еще во время съемок, но нужно сделать такое превью — тогда точно в топы вылетим, — лишь отшучивается Шастун, хоть и пытается скрыть за этим неуверенность. В любое слово Арсения он готов поверить процентов на миллион, но тот все-таки слишком сильно в них верит порой. На лице Арсения уже можно прочитать привычные азартные нотки — он улыбается ласково и Антон не может устоять, улыбаясь ему в ответ. Шастун жмется ближе и пятерню запускает в волосы, притягивая для поцелуя. — Это да? , — шепчет ему в губы Арсений и игриво цепляется носом. — Ну а я когда-то умел тебе отказывать?

***

На автобусе из Фекана оказалось ехать не только дешевле, но и быстрее, поэтому Арсений без лишних мыслей изменил своей любви к поездам. У них позади готическая архитектура и узкие улочки Руана, отснятый сюжет на ликерном заводе, десятки тысяч пройденных шагов на шагомере и материалов на целый час с уставшим лицом Антона или их довольных лиц, вовсе не уставших от вечных поцелуев. Идея оказалась просто безумной, но настолько же прекрасной — на удивления его слова подтверждает и Антон. Съемки на разных локациях порой убивают — хочется поближе к друг другу, чтобы делиться эмоциями и переживаниями с друг другом. Даже в том случае, когда эти переживания — нытье Антона про то, что он больше не может гулять. Говорят, что лучше любить на расстоянии, но они всегда приклеивались друг к другу как два магнита, с самого знакомства, и с годами отношений любить «на расстоянии» желания не появилось. Попов всегда любил, когда с городом один на один — вы будто складываетесь в новый невиданный ранее симбиоз, готовый творить и открываться друг другу с новых сторон. А потом в его жизни появился Антон и еще тогда он понял, как ошибался: с городом один на один ему конечно прекрасно, но вдвоем против всего мира — намного лучше. После половины отснятого материала у Арсения тысяча и одна идея как оживить их концепцию и личную жизнь, но теперь это все не только про них — нужно устраивать опросы и нативно узнавать понравиться ли такое их зрителям, их поклонникам. Арс уже в дороге бронирует билет на следующий автобус — в Этрете даже не заночуешь нигде нормально, но этот сюжет упускать нельзя. Антон удобно устроился у него на плече, сопит тихо, пользуясь небольшим временем в дороге, когда можно не только наконец-то посидеть, но и сомкнуть глаза на часок. Не слюнявит Попову дорогущий пиджак — и на том спасибо. При объявлении остановки на дозаправку Антона все же будить приходится. У того кудри спутались в небольшое гнездо — явно Арсению придется убить на укладку этого «нечто» минут двадцать перед следующим сюжетом. А Шастун лишь смотрит заспанным котенком вокруг, в процессе осознания происходящих вокруг событий и пейзажей. Курить он все-таки выбегает, даже не вернувшись окончательно в сознательное состояние. Антон лишь пробурчал что-то невнятное про то, что тело все затекло и «Арс, как ты вообще на поездах вечно катаешься?». Шаст плетется куда-то к забору — опытом наученный, что курить часто можно лишь там, а Арсению только и остается, что следовать вслед за ним. Антон затягивается, наслаждаясь горечью смол на языке, а Арс наслаждается им — таким взъерошенным, усталым, но все же красивым до безумия, дополняет солнечную картину своей цветастой рубашкой, накинутой поверх футболки. Вокруг тихо, будто бы они одни во Франции и на всем континенте в принципе, и он замирает в моменте, так и не отводя глаз с Антона. Вот так правильно — теперь он уверен на тысячи процентов. — Может кофе? , — улыбается Арсений спустя долгих молчаливых минут, когда Антон уже выбрасывает бычок и по хорошему пора бы возвращаться в автобус. Но Антон кивает, не находя сил на большее, и Арс ему лишь улыбается ярко, кивает в сторону заправки. Ничего, водитель их подождет.

***

— Этрета — это настолько маленькая коммуна, что создается ощущение нахождения в лилипутском королевстве — все здесь в ближайшей пешей доступности, — проговаривает текст Арсений, будто бы каждую строчку зазубрил раз десять — только вот Антон в курсе, что половина из этого чистой воды импровизация. Ни один заранее придуманный, даже самим Арсением, текст не сможет сравнить город с «лилипутским королевством». Арс вышагивает по узкой живописной улочке, пока Антон, согнувшись в три погибели, пятится спиной в надежде, что за ним не окажется какого-нибудь столба. В таких совместных поездках явно было больше преимуществ, чем ожидалось изначально. К примеру, картинку можно было сделать еще красивее, пока Антон снимал одновременно и город, и самого Арсения — не то, чтобы по отдельности они были недостаточно красивы, но вместе явно совершенство. Арсений вписывался в весь этот европейский уют. Вокруг неотесанные дома складывающиеся в лабиринт узких улиц, будто они были перенесены из двадцать первого столетия прямиком в девятнадцатое. Арсений со своими фразочки и порой всплывающей манерностью был явно где-то оттуда же. Да и сама картинка от этого получалась просто восхитительная — Попов в своем «минималистическом» хипстерстве вроде пиджака в начале мая и порванных на коленках джинсах, радостно улыбается в камеру. Антон готов пересматривать их выпуски днями и ночами только ради таких кадров. Конечно, ради такой красоты приходилось чем-то жертвовать — без этого никуда. У Антона спина разрывается от боли, а они сняли от силы секунд двадцать от города. Но не станет же он снимать Арса со своего роста — его так расплющит в лепешку даже если Шаст опустит стедикам еще ниже. Антон этому научился еще задолго до съемок, когда в тысячной раз получил нагоняй от Попова за то, что снова сфоткал его не так как нужно. Поэтому теперь он лишь приговаривал себе: «Терпи, Шастун, на красивую картинку дрочить будешь». Хотя и дрочить на эстетику в их отношениях было прерогативой Попова, Антон предпочитал это делать на самого Арсения. — Не зря этот город для жизни и остановок для творчества выбирали известные личности, как Дюма, Клод Моне и Альфонс Карр. Последний настолько был вдохновлен городом, что однажды сказал: «Если бы мне нужно было показать другу море, который никогда его не видел, я бы привез его в Этрета». Надеюсь, вы море уже видели — потому что по жизни только и разговоров, что о море, но мы не можем себе отказать в таком наслаждении и в сотый раз, поэтому отправляем с вами на побережье, — Арсений продолжает говорить, ярко сияя улыбкой в камеру, — Все, Антон, кат! — Получилось супер, Арс, картинка огнище, — Антон поднимает большой палец вверх и, прохрустевши спиной, наконец выпрямляется в полный рост, — но только ты можешь в одном кате быть настолько же душным, настолько и невообразимым. — Сочту за комплимент, — смеется Арсений, быстро целует его то ли в уголок губ, то ли в щеку, — Пакуйся быстрее и погнали к морю — там должно быть загляденье, — уже вприпрыжку несется к побережью Попов, пока Антон старается сложить камеру со стедиком и вздыхает, посмеиваясь. Арсению почти тридцатник, а энергии на пятнадцать лет, ей богу. Этот ваш Альфонс, кем-бы он не был — точно не пиздел, побережье Этреты обворожительно — даже для Антона, который всегда больше вдохновлялся самими городами, чем природой — ее то он и у бабушки в деревне увидеть может. Вот только Алебастровые скалы в деревне он увидеть точно не сможет, и дух захватывает от одного только вида каменного пляжа, на который склоняются обрывистые скалы-великаны. Антон хотел бы взглянуть на эту картину на закате — в голове сразу всплывают картины солнца, заходящего в одну из «арок», будто бы мяч в кольцо на баскетболе. Вокруг не было бы не души, люди на побережье не особо мешали наслаждаться видами, но в его личном воображении хотелось бы, конечно, остаться с моментом в тет-а-тет. В любом случае это обещает остаться только лишь фантазией — у них на город всего-то часа четыре, билет на автобус уже куплены к четырем. — А это, дамы и господа, Шастун обыкновенный в привычной среде обитания, — подкрадывается к нему сзади Арсений. У него в руках айфон, явно уже снял свою душнильную часть, пока Антон плавал в киселе мыслей, и он смотрит ярко, улыбается ему во все тридцать два. — А теперь ну, кто быстрее к часовне моряков, — смеется Арсений, переводя режим на фронтальную камеру и снимая их уже вдвоем. Но не успевает Антон и слова сказать, как Арсений срывается с места в сторону подъема. Он конечно всегда был в курсе, что встречается с сумасшедшим — в самом лучшем смысле этого слова, естественно — парнем, но догонялки с подъемом на гору, хоть и с достаточно пологим, это выше его понимания. Момент безусловно прекрасный для видео, поэтому Антон даже не хочет думать о том, что без стабилизации ничего не выйдет, бежит вслед за Арсом, подыгрывая. Разумеется, не выдерживает долго, да и расталкивание людей на лестнице — не самый лучший его поступок, но он поддается азарту, хоть и заранее знает о своем проигрыше. Запыхавшийся, но смеется, глядя на улыбающегося Арсения, который показывает ему язык, будучи на добрых метров пятьдесят впереди — знает ведь, что повелись на его маленькую уловку. Видео выключает видимо — оба прекрасно знают, что такое не снимешь на айфон, да и еще и без стедикама, но не все ведь зрителям только, для них останется только начало их веселья. А это - для личного архива, чтобы сложить момент в карманчик воспоминаний не только метафорически. Арсений запихивает телефон в задний карман джинсов и спускается все же на встречу еле плетущемуся Антону. — Все в норме, Шаст? — окликает его Арсений еще за несколько метров, на что сам Антон лишь поднимает руку со знаком «окей» и в данном случае имеет в виду как раз его, — Ну и супер, родной, - Арсений на секунду затихает, взяв Антона за руку, - Ты только глянь какая красота вокруг, разве не чудесно? Обязательно нужно будет еще успеть снять сюжетку в садах — я такой охуенный материал подготовил и затравку сделал, — продолжает тарахтеть Арсений. А Антон слушает его уже где-то в пол уха: сам только лишь любуется — Арсением, его безудержным восхищением каждой мелочью, улыбке его искренней, блестящими глазами и в действительности прекрасным видами вокруг: вот этой милейшей церквушке с дельфинами вместо атлантов, мелкому клеверу, что щекочет щиколотки, бескрайнему горизонту. В очередной раз убеждается, любит не смотря ни на что — и Арсения, и такие вот моменты, и весь мир любит, так же как и факт что когда-то пошел на поводу у своего неугомонного путешественника и теперь увидел пол мира. Пускай устает часто — стоит оно того. — Не вериться, что впереди буквально за несколько километров Англия, — вдруг начинает Шастун, возможно даже перебивая самого Арсения. — Согласен, последний раз такое чувствовал на мысе Рока. Надо будет сгонять как-нибудь туда, хотя мне больше Ирландия по душе. — Пиво и фестивали? — усмехается Антон, — Не отвечай, знаю ведь что это больше по моей части. Сфоткаешь меня?

***

Когда они наконец заселяются в их небольшую студию на улочках Гавра — наконец-то можно выдохнуть хотя бы немного. Место пафосное, отчего туристов тьма тьмущая — все желают посмотреть на знаменитые пляжные кабинки из кино или пройтись по бутикам и кафешкам. Арсений такое не очень любит — насмотрелся уже будто бы и не меняются такие развлечения вовсе, слишком уж все вылизано и не остается в «туристической приманке» души. Только тут уже всплывает вопрос «нужно», потому что то, что не нравится ему — может очень даже понравится их зрителям, поэтому от таких сюжетов отказываться ни в коем случае нельзя. Так или иначе, это означает остановку на одном месте на целых три ночи — а это уже не может не порадовать, потому что за последние дни стало просто роскошью. Арсений спешит скинуть с себя рюкзак и душную футболку, а в мыслях лишь благодарит Антона, что тот взялся тащить сумку с аппаратурой, хоть и сам устал ни разу не меньше. Шастун и так не привыкший вовсе к таким частым переездам и к формату "один день на город, а порой и на два" — это Арс знал всегда и за последние пару дней несколько раз даже корил себя вообще за идею подобной поездки. А потом он пересматривал их совместные видео, которые уже явно не попадут в выпуск, ловил наслаждение в лице Антона, как сегодня на Алебастровых скалах — и тогда понимал, что правильно все именно так — вместе, бок о бок, когда ловишь моменты, как это было раньше. Вот только нужно найти баланс, чтобы хорошо было всем. — Ну что, Шаст, сегодня вечер доставки и пива, — вкидывает Арсений и наигранно играет бровями, будто не «ленивую романтику» предложил только что, — Я знаю, что ты заебался, родной, да и я честно говоря тоже. Сегодня можем упасть до самой ночи — завтра уже начнем снимать. — А погнали встречать закат у моря? , — улыбается и начинает говорить Антон, слегка топчась с ноги на ногу, — Возьмем там пиццы или что эти французы вообще едят? , — говорит он эмоционально, будто не про французов говорит вовсе, а про итальянцев — настолько яркие жестикуляции выходят. И знает ведь сам прекрасно, что «эти французы» едят — мог бы целую лекцию на тему устроить, как никак именно Шастун в их паре отвечает за блок национальной кухни и заведений. Но Арс ничего не говорит на это — лишь улыбается подобному дурашеству. — Точно не хочешь отдохнуть? , — поджимает губы Арсений, — Мы ведь пару дней были в дороге… — Погнали за пиццей! , — перебивает его лекции Шастун, будто бы позабыв вовсе даже о малейших упоминаниях «чего-то французского». Арсений только и рад спустить на поводу и это. — Солнце, ну я только рад, но до заката еще два часа, успеет приготовиться не только пицца, а и мы сами, — улыбается хитро, пока Антон виснет на пару секунд, а потом по комнате раздается его хохот. — Какой же ты у меня дурачина порой, — улыбается он, — Иди ко мне, — Антон выставляет руки вперед, еле цепляет руками воздух — манит, зовет к себе будто кота. Арсения и манить не нужно — сам падает в объятия, прилипая голым торсом к чуть влажной от пота футболке и завлекает в поцелуй, чуть приподнимаясь на носочках.

***

Дорога в Мон-Сен-Мишель кажется исчадием ада или как минимум его десятым кругом — Арсений говорит раз за разом, что оно того стоит и Антон старается верить, хоть и вериться с трудом. Хочется уже требовать конца съемок — вот такие выпуски, где захватывают сразу весь регион снимать порой становиться невозможным, но так-то требовать ничего не нужно — они планируют зафиналиться на берегу Ла-Манша у острова. Уже завтра они будут лежать на пляже в попытках не прикасаться к друг другу каждые две секунды, которые снова провалят, как и всегда — а сегодня их ждет всемирно известное аббатство и еще один день съемок. Антон улыбается, глядя на Арсения, который отрубился у него на плече как только они сели в автобус — у того в одном ухе наушник и музыка одна на двоих — на репите играет старый альбом RHCP, а ресницы еле дрожат в явно беспокойном сне — других у того не бывает в подобной обстановке, вовсе не привык спать в дороге, хотя и вечно ездит куда-то. Антон наклоняется и нежно целует его в макушку, стараясь не дай бог не разбудить, и переводит взгляд в окно — на горизонте уже виднеется синева пролива. Арсения разбудить приходится все-таки — они уже явно подъезжают, потому что Антон замечает и шпиль аббатства впереди, а он знает прекрасно как его парень обожает снимать эти подводки — и не важно, что Антон смог бы сделать это и сам, дав ему еще несколько минут на сон. Тормошит Арса аккуратно, лишь шепча наборы букв — для затуманенного мозга Попова, естественно, Антон так-то говорит вполне внятные слова вроде — знает ведь что Арсений проснется на самом деле от любого еле слышного шороха. — Арс, подъезжаем, снять хочешь? Красиво должно быть, — все так же полушепотом говорит Антон, чуть наклоняя голову вбок. Арсений мычит что-то невнятное в ответ, но потом все-таки кивает и сразу с места подрывается, оглядываясь сразу же по сторонам. — Достанешь стедик для телефона, пожалуйста? , — протягивает слова Арс и Антон лишь рад — улыбается и лезет в сумку с аппаратурой. Городок открывается уже в полной красоте и нельзя не вздохнуть от восхищения — не зря ведь некоторые величают чудом света, ох не зря. Мон-Сен-Мишель красивее, чем можно было представить. Шастун все еще глядит по сторонам, будто бы его некоторым временем до этого не заставили ехать на двух поездах и еще одном автобусе, а просто врубили компьютерную симуляцию с каким-нибудь стареньким Скайримом или Ведьмаком. Вот здесь трактир местный — Антон вам точно скажет, его персонажи в таких мед пиво пили и проституток трахали порой. Сам он конечно не собирается делать ни того ни другого, а само здание и вообще никакой не трактир и даже не паб — там находится сувенирная лавка. Но все вокруг будто бы заморожено где-то там — в пятнадцатом веке, что ну никак не представишь, что это все реально, а в кармане джинсов у него все еще лежит современный такой, из двадцать первого века, телефон и сам Антон оттуда же. — Хей, Арс, — окликает Антон бегущего поперед паровоза и всех возможных туристов Попова. Тот вроде как бежал снять пейзажку, — Ты сюжет уже в самом аббатстве снимать только хочешь? — Ну да, — оборачивается Арсений и вскидывает брови, — здесь сейчас проходку снимем, пейзажку наверху, внутри и у входа замутим говорящую голову про место, — он уже буквально загибает пальцы, прицениваясь — картинка сидит в голове всегда, но такой план придумывает ведь на ходу просто потому что докопались, — а на спуске можем что-то более лайфовое снять даже с айфона, может потом поставим в начало самого сюжета, — Антон поставил бы все на то, что буквально видит как двигаются шестеренки в голове Арса, который мысленно уже дает тз по нарезке Шеминову, — Ну а внизу зафиналимся — главное побыстрее, ближе к четырем должен начаться прилив и плакал наш финал. — Принял, — салютует двумя пальцами у виска Антон, — Ну тогда погнали быстрее, чтобы все успеть, я бы уже финалился побыстрее, хотя красиво жуть. — Я тоже, солнце, я тоже, — усмехается Арс, — Я сейчас пейзажку буду снимать — может подснимешь какой-то бек? , — спрашивает, расплываясь в улыбке. Конечно Антон снимет — и тысячу фоток и видео с Арсением; и каждую частичку его кожи, в которой видит эстетику; и бэкстейдж, который медленно перерастет просто в лайф как и всегда; и весь выпуск вообще своими руками снимет, если нужно будет. До отлива они успевают еще за час — Арсений внимательно гуглил и сверял информацию в десяти источниках, чтобы понять, что для них не будет совершенно никакой опасности. Ради красивого кадра — многое отдашь, но уж точно не свою жизнь. Под ногами, на удивление Антона, оказывается твердая глина, а не ил, в котором проваливаются ноги — воспринимать то, что уже через полтора часа здесь должно все остаться под водой — достаточно странно и непривычно. Ощущение складывается, как ходьба по толстому льду — знаешь ведь, что все будет хорошо, но все равно не чувствуешь безопасности у себя под ногами. Арсений будто чувствует его беспокойство — приобнимает его одной рукой за плечо, поглаживая, пока во второй — несет сумку со всем оборудованием. Завтра наконец-то на несколько дней ее можно будет оставить в комнате отеля. — Смотри, вот там должен кадр выйти классным, — начинает говорить Арс, кивая куда-то вперед в нескольких метрах от них, — и люди не должны мельтешить на фоне, далеко ведь ушли. — Ага, главное чтобы потом успели вернуться с такого далека, — хмыкает Антон — шутит конечно, но в словах искриться беспокойством — странно это все-таки. Арс ему только улыбается виновато. Шастун расставляет штатив разножку — самую бесполезную вещь в их арсенале, наверное, а весит, тварь, килограмма два. Раньше они часто использовали «подручные» средства как подставку для съемки и в конечном итоге решились на покупки разножки — вот только, как всегда бывает, теперь ей пользовались раза два за каждую съемку от силы, зато таскали каждый день. Арсений в свою очередь возиться долго с петличками — настраивает звук, потому что не раз пропадал кат просто потому что эта сволочь не писала. Путается весь в проводках, потому что с обоими сразу работать неудобно, но помощи не просит и даже не думает отложить один и сделать все спокойно, в порядке «живой очереди». Шастун подходит, настроив камеру и забирает из рук один передатчик, ловит на себе благодарный взгляд Арса. Вместе разбираются быстро — все для финального кадра готово, кроме них самих — поэтому Антон подходит чуть ближе и приобнимает своего парня за талию, притягивая ближе к себе. Арсений сам хватается за его плечи, прижимается всем телом, улыбается и целует в родинку на носу, слегка приподнявшись к Антону на носочках. — Уже пишет, да? , — хихикнув себе под нос, говорит Арсений и все так-же стоит прижавшись к нему и смотрит вплотную. — Ага, — подхватывает его смешинку Антон и тоже начинает слегка посмеиваться тому в губы, — Значит будет для личного архива, Арс.