Не мешай виски с кровью

      Конец июня. Практически середина лета, самые яркие и запоминающиеся моменты, новые эмоции… Ну, насчёт запоминающихся моментов Антон точно был уверен. Он хорошо запомнил, как отец закрыл его в комнате, хорошо запомнил, как родители громко ругались в коридоре, как мама напоследок крикнула в слезах: «Антош, не переживай, все будет хорошо, я обязательно тебя заберу!» И как захлопнулась входная дверь за ней.       В тот день Антон долго, но тихо плакал до самого вечера. Отец так и не открыл его комнату до конца дня. Позже, мальчик, от усталости и стресса, заснул прямо облокотившись спиной на дверь. Всю ночь Антону снились кошмары, от чего он пару раз просыпался, но последние два часа до пробуждения ему ничего не снилось.

***

      Проснулся Антон от резкого толчка в спину. Упав на бок на пол, он был вынужден пробудиться за секунду. Перед ним стоял отец и вид у него был самый устрашающий. Мальчик стал быстро отползать к противоположной от двери стене, но отец в пару шагов оказался снова близко к нему и присел на корточки рядом с сыном. Антон боялся даже посмотреть отцу в лицо, поэтому мужчина взял Антона за подбородок и настойчиво заставил смотреть себе в глаза. Установив зрительный контакт с мальчиком, он проговорил басом, — Я не хочу, чтобы ты пытался уехать к ней. Я не собираюсь тебя никому отдавать. Ты — мой сын. А она тебе больше никто. Антон не выдержал и срываясь на крик спросил, — Почему ты ее выгнал?! — Она сама тебя бросила! Ты ей не нужен! Она испугалась меня, а на тебя наплевала! — Зачем ты так с ней говорил?! — Я разговариваю с людьми так, как они этого заслуживают! — на этих словах мужчина яростно надавил на челюсть Антона. От страха, что отец может сделать с ним что угодно, он попытался вырваться, но рука отца спустилась тому на горло и прижала к стене, — А ты!.. Не смей требовать от меня отчёт о том, как и с кем я общаюсь! Я ещё раз повторю: она тебе больше никто! Не мать! Не подружка! Н и к т о! — Глаза Антона наполнялись влагой, слёзы стали стекать по щекам. Отец это, конечно, заметил и, резко отстранившись от него, и встав с пола, он снова прогремел, — Не пытайся её найти. Ты не выйдешь из этой квартиры. Тебе ясно? — Антон едва держался, чтоб не зарыдать при отце, он даже не решался откашляться, боясь усугубить ситуацию. Он лишь зажмурился и прятал лицо от отца. Но тому совсем не понравилось отсутствие ответа на свой вопрос, поэтому он повторил уже ещё жёстче, — Я спрашиваю, тебе ясно?!       Всхлипнув, Антон все же ответил дрожащим голосом, — Я-ясно… Мужчина, удовлетворённый ответом, развернулся на пятках и вышел из комнаты Антона, захлопнув дверь.       Мальчик, поджав к себе ноги, забился в угол и тихо захныкал. Да, эти слёзы он тоже очень хорошо запомнил.

***

Спустя неделю.       Антон сидел на окне, которое было открыто. Так как из квартиры ему не выйти, у него была мысль уйти через него, но учитывая, что это был восьмой этаж, быстро отбросил эту идею. Да и куда ему идти? Правильно, некуда. Поэтому, пока эту неделю он терпел. С отцом они не особо контактировали, что не могло не радовать. Но, ещё мужчина удалил номер матери с телефона Антона, снова напомнив о том, что та ему никто. От этого усугублялась безвыходность ситуации. Сидя на окне, Антон что-то старательно вырисовывал в своём потрёпанном скетчбуке. Он не особо вникал в то, что он рисовал, он был занят мыслями. Мыслями о том, что ему теперь делать, куда уехала мама и как долго он тут продержится. От мыслей его отвлёк телефонный звонок. Мобильник, лежавший на письменном столе, напугал парня своей неожиданностью звонка, от чего Антон дёрнулся. Но кто мог ему звонить? Антон в школе особо ни с кем не общался, поэтому как-то не сложилось иметь друзей, которые могли его позвать погулять, или просто узнать как у того дела. Отбросив любые мысли и догадки, кто ему может звонить, он соскочил с подоконника и, отложив скетчбук, прошёл к телефону. На экране был неизвестный номер. На рекламный он был совсем не похож. Но Антон все равно никогда не отвечал на незнакомые номера. Однако в этот раз, интуиция ему подсказала, что стоит ответить, что он и сделал в следующую секунду. — Алё? — Антон? Антон! Тошенька, это мама! — Мама?! Ты сменила номер… — Антоша, с тобой все хорошо? Пожалуйста, скажи что все хорошо! — Да, мам, все в порядке. Только немного страшно. Папа меня не выпускает из квартиры. — Я так и думала, что он что-то такое и учудит. Тош, я так за тебя переживаю, если он с тобой что-то сделает… — на этих словах женщина сделала тревожную паузу и шепотом быстро продолжила — Я не переживу. — Мам, не волнуйся. Ты, главное, скажи, где ты? Я постараюсь сбежать к тебе. — Антон, я в Питере у подруги. — В Питере?!… Как же… на что… Диктуй адрес! — на другом конце послушались помехи в течении пары секунд. — Хорошо, записывай, — Антон быстро вернулся к окну и приготовился записывать адрес карандашом в блокноте, — Мои запасные ключи и деньги на поезд возьмёшь в нижнем ящике шкафа в гостиной, — Антон кивнул, но вспомнил, что этот кивок никто не видел, поэтому ответил уже вслух: «да». И ждал, когда мать начнёт говорить адрес своего местонахождения.       Как толко женщина начала говорить название улицы, а Антон спешил записать его на бумаге, телефон прижатый ухом к плечу кто-то резко выдернул. Антон в ту же секунду развернулся лицом к тому, кто это сделал. Перед ним предстал отец, который уже выдернул симку из телефона и направился быстрыми шагами на кухню. Антон поспешил за ним с жалобным криком, — Нет! Нет, что ты собираешься с ней сделать!? Пожалуйста, отдай!       Но мужчина уже резал симку кухонными ножницами, а Антон только с разочарованием, страхом и ненавистью, убежал обратно в свою комнату. За ним через пару секунд послышались шаги отца. В панике, Антон не знал куда себя деть, чтобы отец его не прибил за то, что тот разговаривал с матерью. Но Антон же преувеличивал в своих мыслях? Ведь так?… — Ты! — мужчина приблизился к мальчишке и схватил того за гудки, но, увидев испуганный взгляд Антона, совсем немного ослабил хватку, — Зачем ты разговаривал с незнакомым человеком? Что тебе было не понятно из того, что с ней ты не будешь общаться?! — Она – моя мама! — А я – твой отец! И я тебе запрещаю… — Почему?! Почему я не могу с ней общаться?! Я ещё никуда не собирался уезжать! Ты мне запрещал ехать за ней, а не общаться с ней! — Заткнись! Не смей перебивать меня! Если ты не понял, я ещё раз уточню для тебя: я тебе запрещаю с ней общаться, видеться и пытаться выйти на неё! — Отец Антона был единственным человеком, который был на столько в преимуществе по силе, что пару сантиметров, на которые Антон был выше отца, никак не играли роль в превосходстве Антона. Антона так взбесило то, что отец ему указывает что делать, что он говорит так плохо о его матери, и что сейчас он снова в его власти, в его руках. Да он же вертит им как хочет! Сейчас, глаза Антона скопили в себе всю ненависть и отчаянье, которые он направил в один удар по лицу отца. Отец от неожиданности отпустил Антона и прижал руку к ушибленному месту. Да Антон сам от себя не ожидал такого, от чего лишь через несколько секунд убегает из своей комнаты в гостиную. Быстро, благодаря инстинкту самосохранения, ищет взглядом «оружие» для самообороны. И находит светильник на прикроватной тумбочке. Он хватает светильник, встает у дверного проема, чтобы в следующую секунду, как только вошёл отец, ударить импровизированным «оружием свободы» мужчину по голове со всего маху. Грузное тело падает на пол без сознания. Переведя дыхание, Антон понимает, что это тот самый шанс и надо давать деру. За три минуты он находит, деньги, ключи и все свои необходимые документы. Найденное он заталкивает в рюкзак вместе с телефоном и проводами, натянув всегда зашнурованные кроссовки на ноги и прихватив любимую нежно-розовую толстовку, фактически выбегает из дома, и бежит не оглядываясь в сторону вокзала. Так долго Антон ещё никогда не бегал. Он реально убежал от отца?! Ничего себе!

***

      Антон стоит на вокзале. Место в поезде куплено. И вот сейчас, когда поезд уже стоит на платформе, Антон делает глубокий вдох, последний раз чувствуя запах его родного города, и проходит в поезд. Ближайший поезд был купейный. Пройдя в восемнадцатое купе, парень заполз на свободную верхнюю полку и прижал к себе рюкзак. Он совершенно не знал, куда он едет. Нет, конечно, он понимал, что едет в Питер, но куда? Где ему искать мать? Ясное дело, в первый день ему ее не найти. А что, если получится? Было бы очень здорово. Антон никогда раньше не выбирался из Воронежа, и как живут люди в других городах, он не видел. Антон так и сидел бы в размышлениях, если бы не, видимо, вернувшиеся со станции его попутчики. В купе вошли два мужчины лет сорока, а затем и женщина тех же лет. Она оглядела длинного шпалу-Антона с ощутимой неприязнью. Оба мужчины сели на нижние полки. Один на ту, куда только что села женщина, а второй на противоположную. Тот, что сидел на полке один, выглядел строго, точно тот работал на очень серьезной и суровой профессии. Сейчас он достал фляжку и отпил из неё пару глотков содержимого. Теперь он поднял взгляд на Антона, и медленным, протяжным, грубым басом обратился к Антону, — Эй, парень, куда едешь? — В Питер, — сделав паузу, ответил Шастун. — В Питер? Хм, красивый город. Как турист едешь, или как? — Как турист…— парень решил не вдаваться в подробности, поэтому ответил как ему показалось без подозрений, и без намёка на продолжение диалога. Но видимо не очень убедительно, на что мужчина хмыкнул, — Не очень-то ты похож на туриста. Собрался видно, что впопыхах, весь лохматый, неуверенный. Ты не знаешь, куда ты едешь. Сбежал что-ли откуда-то? — Н-нет… — Неужели? — Ген, да че ты пристал к пацану? Ну едет и едет, выйдет в своём Питере и ты его больше никогда не увидишь. Что ты хочешь от него? — Подал голос другой мужчина, который до этого читал газету. — Да ничего мне от него не надо, просто хочу понять зачем он врет. — Ну, ты же ему никто, он тебе не доверяет.       Затем мужчина снова что-то ответил второму, тот в ответ опять выпалил дурной аргумент, и так они разговаривали, казалось, вечность. Незнакомцы уже даже перешли на другие темы, и это уже начинало надоедать. Поэтому, Антон вставил наушники в уши и врубил рандомайзер в плэйлисте. Громкость поставил на максимум, чтобы точно не слышать посторонние мысли и лег на спину. Things get damaged Things get broken I thought we'd manage But words left unspoken…       Вдруг кто-то выдергивает наушник, Антон поворачивает голову на причину своего беспокойства. — Эй! Я вас, молодой человек спрашиваю, вы будете чай? Если да, то идите сейчас наливайте кипяток, — Видимо, уже не первый раз повторила проводница. — Э-э-э… — протянул отвлеченный от музыки мальчик, — Нет я не буду, спасибо. — И вставил наушник обратно в ухо. Angels with silver wings shouldn't know suffering…       Вскоре пошла другая песня, затем третья, восьмая, сейчас уже играл легендарный Deep purple со «Smoke on the Water», а потом, Антон уже не вникал какие песни шли дальше. Его укачало в вагоне поезда и он заснул.

***

      Поезд остановился в каком-то городе посреди ночи. Из-за немного резкой для спящего Антона остановки, мальчик проснулся. Через окно купе был виден тусклый свет фонаря, падающий на платформу. На улице было настолько темно, что этого света было мало чтобы что-то разглядеть. Даже от Луны света было и то больше. Засмотревшись в окно, Антон заметил чей-то тёмный, крупный и до боли знакомый силуэт. Можно было бы подумать, что просто один из пассажиров поезда вышел перекурить, но человек не выглядел сонным, в силу времени нахождения на улице. А сейчас между прочим… 5:00 по воронежскому времени! И чё ему не спится?       Антон так пристально изучал человека, что в какой-то момент тот его заметил, и теперь уже вглядывался в его окно. Антону стало не по себе, и он скрылся за стеной вагона. Полежав так минуты две, он понял, что больше лежать не может и пора бы пройтись. Аккуратно, и так, чтобы не было слышно, Антон спустился вниз, а затем вышел из купе. Немного пройдя по коридору, остановился у окна, и теперь уже изучал обстановку с другой стороны поезда. Вдруг послышался звук щелчка открывшейся двери тамбура, из которого вышел тот человек с платформы и лучезарно улыбнулся Антону. Антон же, сделал шаг назад, — Дядя Лёша? Что вы здесь делаете? — А потом до Антона дошло, что этот самый дядя Лёша – друг отца, появлялся редко в гостях у Шастунов, потому что жил не в Воронеже, а в Липецке. Видимо, в этом городе остановился поезд. — Антош, а я вот приехал на вокзал. Встретить тебя решил, мне же не сложно! — подходя ближе к Антону, и не прекращая улыбаться, проговорил Алексей. — Вас папа попросил? — Ну, Тош, конечно, он же переживает за тебя! Места себе не находит. Да, он позвонил мне и попросил вернуть тебя домой! — продолжая подходить к мальчику, наигранно добрым голосом говорил мужчина. — Я не поеду домой. — Ну, я ж не спрашиваю. Я говорю, что забираю тебя чтоб отвезти домой. Давай, забирай вещи и пошли, а то поезд тут не всю ночь стоять будет. — А я говорю, что не вернусь! — Уже дальше отходя и повышая голос, чтобы привлечь внимание кого-то из пассажиров. — А вот и вернёшься. — Лёша крепко схватил Антона за запястье, но мальчишка ловко выдернул руку и побежал в сторону другого тамбура. Идиот. Там-то тебя и вытолкают из вагона. Но Антон все равно побежал туда, потому что своё купе он, конечно же, пропустил, а мужчина отставал на двадцать пять сантиметров от него. Антон споткнулся о порог у входа в тамбур. Тут его и ухватили за шкирку. — Ну зачем же ты убегаешь? Вот, чуть не упал даже. — Крепко взяв Антона свободной рукой ещё и за локоть, он прошёл с мальчиком в тамбур. — Эй! Руки уберите! — Антон ударил локтем правой руки в бок Алексея, за что был прижат к железной стене. — Не шуми, а то мне придётся применить силу, — Сквозь зубы прошипел мужчина. — Эй! — Раздался бас в тамбуре. — А ну отпустил пацана! — но Лёша лишь раздраженно повернул голову в сторону возмущения. Это был тот самый Геннадий из купе Антона. — С чего бы мне его отпускать? Мальчишку дома ждёт папа, и я должен проконтролировать, чтобы он доехал до дома. — А я говорю, отпусти. Он кажется в Питер ехал, а если он сейчас выйдет из поезда, то не доедет до него. Да и кажется, только ты хочешь чтоб он покинул вагон. — Мужчина, вот вам вообще какое дело? Вы куда направлялись? В туалет? Ну так и идите туда, зачем вы лезете не в своё дело? — А может мне есть дело до этого парня. Он из моего купе, а вот вы явно не из этого поезда, так что прошу покинуть его и оставить мальчика в покое. Я думаю, вам проблемы не нужны, ведь так? Ну так вы можете их избежать, если послушаете меня сейчас, пока я не позвал проводницу и уже вместе с ней мы не вызвали полицию. Дядя Лёша отпустил Антона и злобно посмотрел на мужика, — Да откуда же ты взялся?! И что тебе не спится… А для тебя, Антон, это все плохо кончится, — стиснув зубы добавил, смотря на Антона. Затем вышел из поезда, и засунув руки в карманы брюк, в энергичном темпе зашагал прочь. Антон стыдливо посмотрел на соседа по купе, — Спаси…. — Не стоит. — Перебил его мужчина, — Пойдём вернёмся, до утра ещё уйму времени. Антон поплёлся за Геннадием в купе.       По возвращению на своё место, на верхнюю полку, через минуту, поезд вновь тронулся с места, приближая Антона к Питеру.

***

      На следующий день, за оставшиеся 6 часов поездки, Антон выяснил, что Женщину из купе звали Надеждой, а как позже выяснилось, её мужа звали Анатолием. Геннадий же, до этой поездки не был знаком с супругами, но с Толей они хорошо поладили. Да это даже было видно по ним. Вели они себя как закадычные друзья.       Случай прошедшей ночи, Гена не поднимал и ничего не спрашивал у Антона, хотя парень, кажется, мыслено, пару раз ловил его на том, что он явно хочет что-то спросить, но одергивал себя. Ну или же Антон просто накручивал себя.       Все четверо вышли на вокзале северной столицы, там же попрощались и разъехались кто куда, кроме Антона, которому ещё предстояло выяснить куда ему идти или ехать. Именно с этого момента время для Антона остановилось. Выйдя с Московского вокзала, Антон стал разглядывать старинные здания Санкт-Петербурга, которыми невозможно было не любоваться. Он шел очень медленно, разглядывая каждый дом детально, до названий улиц и нумерации зданий, впитывая атмосферу этого города. Несмотря на начало июля, небо было пасмурным, но это не делало Питер мрачным, наоборот, это добавляло городу контраста. Антон шел очень долго, он дошёл до Невского. Начался дождь. Сначала, такой неощутимый, редкими каплями, потом капли возросли в размере, а затем и увеличилось их количество. Сейчас дождь лил во всю. Кто-то из прохожих раскрыли зонтики, а кто-то стремился быстрее скрыться под крышей, или в арке какого-нибудь здания. Только Антон остановился посреди улицы, не замечая как прохожие задевают его, продолжая бежать от дождя. Он просто встал на месте как вкопанный и посмотрел в небо, все такое же серое и непробиваемое солнечными лучами. Он закрыл глаза. По его лицу стекала дождевая вода, каштановые волосы давно были полностью мокрые, как и одежда с обувью. Ну и пусть. Он первый раз за последнее время почувствовал себя свободным, почувствовал себя ни от кого не зависимым, никем не контролируемым. Сейчас есть он, есть этот момент, и, возможно, это начало нового этапа в его жизни. Ему не важно как он выглядит со стороны, сколько сейчас времени, что он будет делать дальше… Все это кажется ему таким не значимым. Он слышит только шум дождя и стук своего сердца, игнорируя бибиканье машин и топот людей идущих по лужам. Он наконец услышал себя…

***

Петербург 1907 год. — Арсений Сергеевич, при всем уважении… Но… Ох… Вы точно уверены, что там, и именно сейчас мы найдём ответы по этому делу? — очередной раз спотыкаясь о выбившуюся часть тротуара, обратился помощник сыщика к Попову, который минут 10 назад практически вторгся в его сон и выдернул его оттуда, чтоб сообщить о важной зацепке. Именно из-за этой зацепки они сейчас идут в кромешной темноте, по узким дворам Питера, где ничего не видно. Однако Попов так не считал. Он шёл уверено, знающе. Поэтому напарник покорно слушал его, и по первому зову всегда прибегал на место расследования. — Господин, Линков, Вы что, сомневаетесь в моих действиях? — остановившись, спросил брюнет, вглядываясь в лицо товарища. — Нисколько! Просто, сейчас темно и… Вы уверены, что мы хоть кого-то или что-то сможем разглядеть? Арсений вздохнул, и найдя взглядом арку во дворе, не сводил уже с неё глаз и сказал, — Мы не можем найти человека уже на протяжении месяца, я не уверен, что он ещё жив. Но мы должны найти похитителя, а по совместительству, возможно, ещё и убийцу. Поэтому нужно использовать любую возможность для этого. Я просмотрел архив с похожими историями исчезновения. Всех их объединяет то, что они все пропадали ночью. А когда находили уже их бесчувственные и бледные тела, то у них у всех были отметины либо на руке, либо на шее. Отметины словно от клыков зверя. — От клыков? Но что, если это действительно просто какие-то агрессивные животные из леса? — Пётр Александрович, ну какое животное станет просто так нападать, так ещё и в городе? — Возвращая свой взгляд на помощника отвечал Попов, — Не-е-ет, я уверен, это дело, намного загадочнее, чем кажется. Быть может, это какой-то извращённый способ убийц. Ведь это не единичный случай, и между ними много лет. Из этого мы делаем какой вывод, Линков? — Что убийца - долгожитель? —Что за глупости? Какой человек может жить более ста лет? — Как?! На столько разница между случаями? — Именно. Поэтому, мы делаем вывод, что убийца был не один, у него есть последователи и по сей день. Вернув свой взор в сторону арки, Арсений Сергеевич скомандовал идти дальше. Коллеги шли уже по Невскому проспекту. И пришли к Аничковому мосту. — Арсений Сергеевич, зачем мы пришли сюда? Ведь мы здесь уже все осмотрели в первый же день, когда узнали, что жертва была замечена последний раз здесь. — Преступник всегда возвращается на место преступления. — Но откуда вы знаете, что… — Но тут Линков остановился на полуслове, как только заметил высокую фигуру, приближающуюся к ним, — Арсений… Арсений Сергеевич… — Попов тоже заметил человека, и на всякий случай положил руку на пистолет. — Господин… Попов? Наслышан о ваших успехах. Прекрасная ночь, неправда ли? — обратился подошедший человек к сыщику. — Попрошу представиться, — сухо ответил Арсений. — Оу, я тот, кого вы так давно ищите, — демонстрируя свой оскал ответил человек, — Меня так впечатляет то, что вы делаете, вот даже вышли на меня. Я считаю, что такие люди как вы, должны жить вечно.       В следующую секунду человек клыками впился в шею Арсения. Линков уже хотел скорее помочь Попову, но в следующую секунду тот уже отстранился от него и Попов свалился на землю, хватаясь за шею, ему резко стало нахватать воздуха. Он на какое-то время замер на четвереньках, опустив голову вниз и закрыв глаза. Теперь нападавший заглянул глубоко в глаза Петру Алексеевичу. Когда Попов открыл глаза, наконец вдохнул воздуха и пришёл в чувства, то человека уже не было рядом, а Линков обеспокоено, рассматривая Попова спросил, — Арсений Сергеевич, с вами все хорошо? Что произошло? — Пётр, не пугайте меня. Вы же все видели сами. — Что видел? Мы пришли на Аничков мост и вот вы уже задыхаясь стоите на четвереньках. — А человек?! Ты что?! Ты же его видел! — Кого?! Никого тут не было! — А это что?! — Арсений открыл укушенный участок шеи товарищу. — Не может быть… К-к-как?… Вы что же это, меня разыгрываете? Когда это произошло и почему вы мне не сказали? Как вы выжили? — Пётр Алексеевич, сейчас это произошло! На ваших глазах! — Сейчас?! Да быть не может! Я же тут был! — Он как-то стёр Вам память… — Арсений Сергеевич, Вы в своём уме?! Это невозможно! — Видимо ,возможно…, — уже себе под нос сказал сыщик, — Давайте вернёмся. — Уже? Но как же… — Господин Линков, считайте, что я ошибся…