Лис, которого Волк воспитал.

***

       — Чудесная погода, — баритон пробивался сквозь ветер, который нежно колыхал ветви усопшей ивы. тем временем, вороны заливались собственной непроницаемой трелью, всплескивая смоляными крыльями, поднимаясь в дымчатый небесный свод. В окрестности поблизости, были лишь зеленые холмы, покрытые утренней росой и густой хвойный лес, в расстоянии ста метров позади, — ты не согласен, Серёж?        Последовала тишина, перебиваемая лишь шелестом муравки.        — Вновь ты молчишь, — хмыкает черноволосый юноша, лягая перед собой камушек, после пытаясь сфокусировать в небе на пернатом, теряя из вида птаху, переводя свой взор и вовсе в даль в чащу, щёлкая костяшками на кистях рук, продолжая свой монолог, — в принципе, как всегда. Вы же, скрипачи, нынче такие таинственные. Больше слушаете, чем говорите.        Олег тихо рассмеялся, вспоминая то, как Разумовский любил внимать тихую и складную речь Волков, лишь несколько раз вставляя свои пять копеек между рацей сказанным брюнетом. Так могло продолжать до бесконечности, и лишь темы затрагивавшие музыкальные инструменты, заставляли рыжеволосого раскрепоститься и озарять своим восторженным лепетом. В такие моменты, Волков лишь слушал, не перебивал, как будто не хотел спугнуть.        — Ты и вправду, как лисица. Такой же изящный, осторожный и смышлёный. До жути талантливый, любой бы тебе позавидовал, — третировал парень, доставая из сумки песочного цвета листок, который был бережно свернуть, разворачивает его и вчитывается в вызубренный лазурный курсив, — и почерк, у тебя, чудесный. Ровный. Каждая буковка написана так, как будто по шаблону пропись. Но, при этом, имеет личную манеру, — Волков вновь закапывается в строки сокровенного послания, которое было написано от пылкого сердца рыжеволосого юноши:        «Олежа! Прости, что говорю это не лично. Я так был восхищён твоей фортепианной партией, что не мог оставить тебя без моего личного отзыва о игре Волче. Лицо у тебя смешное во время акта, но и пальцы играющие, как иголочки. При этом, так плавно отскакивают от клавиш, что сердце замирает. Никогда в тебе не сомневался и всегда верил в тебя. Какой же у нас всё-таки дуэт внеземной. Лисица и Волк. Скрипач и Пианист.        Знаешь… А я ведь видел, что ты искал взором меня, после своего акта, быстро обегая зала глазницами, в лёгкой панике. Было такое ощущение, что ты разочаруешься во всем, если не найдёшь меня и даже овации бы не окупили твое выступление. Но, после того, как ты нашёл меня, то я увидел в твоих глазах самые яркие лучезарные блики. И понял, что хочу видеть их постоянно. Быть причинной твоего счастья. Я влюблён в тебя, Волче. Мой личный пианист»        — Так, объясни мне: почему лисы, так мало живут? — взахлёб выпаливает Олёг, поворачивая свою голову на каменную плиту с до боли родными инициалами, — почему ты не рассказал о том, что тебе осталось и вовсе так мало времени?        Юноша подорвался со своего насиженного места, падая на коленки перед надгробной плитой, лицом вниз, вникая в мокрую травку, неосознанно выдирая некоторые пучки зелени вместе с корнями, одновременно вопия во всю глотку. Лишь через пару минут, вновь поднимает свой подбородок. А его лицо стало всё алое, глаза стеклянные, губы прокусаны и истерзаны в мясо. Слёзы продолжали литься из его глазниц, а вот сил кричать уже не было. Как и бороться за принятие того факта, что нужно двигаться дальше, ведь мертвых — не воскресить.        — Я всё помню их, такие синие… Утонуть в них можно, — тихо произнёс Олёг, своим сорванным голосом, который прыгал с одной октавы на другую, рассматривая глаза «лисицы», приподнимаясь на своих ладонях, вровень с черно-белым портретом Серёжи, прикрывает свои веки, вжимаясь своим лбом в надгробие, — только тепла, я твоего совсем не припоминаю уж сколько лет. Дай бог памяти, чтобы на несколько секунд, хотя бы осязать тебя вновь…        Шелест, который раздался где-то в чаще хвойного леса привёл в чувства Волкова. Парень испугано повернулся на сто восемьдесят градусов, вставая с колена, ища причину шороха, бегая глазами по кустарникам. Ведь, всё это время, которое Олег здесь находился, он был полностью один. Ни единой души.        Лишь через пару минут, брюнет наткнулся своим взором на рыжего зверька, после присматриваясь, вернулся в состояние недоумения, видя перед собой лисицу, которая сократила с ним расстояние на половину.        Волков недолго думая, аккуратно подобрался к хвостатому. Но, совершил главную ошибку: «не посмотрел под ноги, ломая ступней сухой сук». — И вновь, я тебя спугнул, Серёж.

***