Keep you close

Быть в отношениях — не странно. Странно, что кто-то вроде Сукуны выбрал такого, как Итадори. И под всеми странностями следует иметь в виду все различия в их характерах, ценностях и взглядах на некоторые вещи. Противоположности притягиваются — факт, больше подходящий для объяснения законов физики. Итадори же — в их с Сукуной ситуации склонен верить в везение, удачное стечение обстоятельств. До сих пор непривычно лежать вдвоём на одной кровати и знать, что ни натисков, ни просьб, ни попыток залезть в штаны без разрешения не будет. Итадори себе это как-то иначе представлял. Видел Сукуну опасным, жадным до секса, ненасытным, грубым. Но его ослепили чужие забота, обходительность и тактичность во всех постельных вопросах. И сейчас большую странность имеют банальное наслаждение моментом Сукуны и желание проявить инициативу снова Итадори. Просто хочется коснуться этого крепкого тела, обвести пальцами татуировки и соприкоснуться губами в нежном поцелуе. Сукуна никогда не решает за Итадори, что ему стоит делать и чего делать категорически нельзя. И это не равнодушие, просто возможность дать ему научиться чему-то самому. Любому, самому разнообразному. Признания по типу: «Я думал…» всегда воспринимаются с улыбкой. Внешность обманчива, но лишь отчасти. Сукуна может быть таким, каким хочет Итадори, каким просит, если дело касается секса. В остальном — парень не притворяется. Поистине любит всеми подходящими под это явление определениями. Любит всё: каждый вздох, взгляд, касание; голос, родинки, улыбку; уныние и радость; каждую эмоцию и каждое действие, особенно то, которое совершается в его сторону. Сукуна от Итадори без ума. Увлечён им слишком. Но не зависим. Если только от этого смущённого взгляда, когда они так вместе лежат, и того, какую уверенность набирают касания, когда ладони ложатся ему на грудь. Поцелуи в шею сразу прерываются губами. Не потому, что Сукуне щекотно и реакция на подобное действие моментальная. Просто хочется целовать Итадори, навалиться на него сверху и чуть ли не мурлыкать от его пальцев на своей спине. Однако чужая настойчивость парализует тело вместе с электрическими разрядами, кружит голову, и не позволить парню продолжить — нельзя допустить. Опять-таки, Сукуна никогда не решает за Итадори. И это тоже удивительно. Тело, коснуться которого мечтают многие, такое податливое лишь в руках Юджи, горячее, чувствуется даже через футболку, крепкое — неизмеримое количество часов в зале. Делать вид, что уместился на бёдрах только ради того, чтобы было удобнее целовать в шею, — маленькая хитрость, перерастающая в большое возбуждение, ощущаемое внизу и снизу: Сукуна заводится очень легко. Но прежде, чем позволить Итадори опуститься ниже, он в очередной раз спрашивает: — Уверен? И получает короткий поцелуй в ответ. И игривую улыбку. И искрящийся взгляд. Всё то, от чего бесконечно с ума сходит. Но приподнимается на локтях, одной рукой прижимая к себе Юджи, давая понять, мол: «Не так быстро». На самом же деле — требуя ответа, который поведёт их по одной из двух дорожек. Не больше. «Да» — Сукуна настаивать не станет. «Нет» — оставят эти игры для более подходящего момента и займутся чем-нибудь не менее приятным. Однако Итадори проговаривает: «Уверен». Оставляет каждую букву у Сукуны на губах, вцеловывает её в них, демонстрируя всю свою решимость, продолжающую следовать по крепкому напряжённому телу касаниями. Сдерживать смущение в той мере, чтобы стянуть эту футболку и провести языком по чёрным линиям, дразнясь, пока не научился. Неловкость позволяет быть чуть менее решительным, чем хотелось бы, но и этого достаточно, чтобы сползти вниз и устроиться у Сукуны между ног, нависнув над тем, что так отчаянно прячут шорты. А стоит только потянуть за завязочки и приспустить мешающую одежду вместе с боксерами — в ответ слышится блаженный стон. Взгляд, восхищённый тем, о чём можно подумать исключительно в мыслях, изводит Сукуну настолько, что воздержаться от комплиментов помогает только прикушенная губа. Ему, наверное, никогда не надоест наблюдать за Юджи в такие моменты. Улыбка сама появляется на губах. Забавно — то, какой интерес проявляется к его члену каждый раз, когда Итадори его видит. — Ты ещё поздоровайся с ним, — не сдерживается Сукуна. — Просто… эти полосочки… даже здесь. Как ты это вытерпел? Задумчиво произносит Юджи, обхватывая ствол рукой, придерживая. И как только Сукуна собирается ответить что-то вроде своего коронного: «С удовольствием», парень пресекает эту несчастную попытку, проводя языком по головке. И так неуверенно, будто примеряя, поместится ли она в его рот, хоть и знает наверняка — поместится. А затем он повторяет это снова и снова, ласкает уздечку и обцеловывает ствол, наконец-то умещая головку на языке и обхватывая её губами. И Сукуна сам не замечает, как засматривается; как тело отвечает вздрагиванием, а мышцы живота сводит так, будто резко-резко выдохнул. Наверное, так оно и есть. Когда Юджи проталкивает член чуть дальше, к горлу, воздух из лёгких вышибается напрочь. Они занимались этим уже много раз — чем-то настолько взрослым, приятным и незабываемым, но даже Сукуне неловко, как в первый. Взгляд под пушистыми розовыми ресницами, тихие стоны и этот румянец на щеках делают из него кого-то непривычно нежного, податливого, влюблённого до одури. Опьянённого никем иным, как Итадори Юджи. И чем же он таким зацепил? Искренностью и умением любить. Сукуна ни за что это не потеряет, не предаст, никогда от этого не откажется. Не откажется от Итадори, потому что тоже любит. И посреди процесса прерваться на поцелуй — обычная практика. Правда, продолжение проходит потом в другом ключе: других позах и способах получить удовольствие. Но на этот раз Юджи поцелуем не купишь. Позволит Сукуне перейти на другое, только когда тот кончит.